Павел Чук – Первый среди равных. Служа Империи (страница 4)

– В таком случае необходима переброска не третьей, а пятой дивизии, она укомплектована согласно штату и… – уточнения в общий план операции под кодовым названием: «Кинжал» вносились тут же. Тасовались, менялись изначально планируемые в участии операции подразделения. Почему для удобства назвал операцию: «Кинжал»? А не как-нибудь пафосно по имени какого Императора или полководца, так не знал я великих полководцев современного мира, а называть отвлечённым именем, например, «операция Багратион» или «операция Македонский» не стал, чтобы не вдаваться в пояснения, что означает это слово. Для нас – жителей Земли эти имена в какой-то мере известны каждому, а аборигену с этой планеты оно звучит без образной нагрузки как набор слов. И так, как понял, я ломал тактику и стратегию ведения современной войны. Здесь считалось главным что? Разбей армию или захвати столицу, и война считай выиграна. Им бы рассказать об Отечественной войне девятнадцатого века, когда второй по значимости город был, исходя из стратегических соображений, сдан врагу, но тем самым сохранена армия. Предложи это меня б точно повесили, признав врагом Империи, повезло если бы признали умалишённым и то, сомневаюсь.

Не замечая, как быстро идёт время мы с лейб-капитаном продолжали вносить коррективы в план.

Для обывателя как? Отдан приказ: «Взять этот населённый пункт!» и сразу пошла атака, но на деле, перед крупным наступлением проводится подготовительная работа. Перебрасываются подразделения, укомплектовываются, доукомплектовываются дивизии, подвозятся продовольствие, боеприпасы. Тыловым службам даётся указание, согласно сезону, снабдить части всем необходимым. До командиров разных уровней доводится задача. Уточняется диспозиция и иерархия взаимодействия и ещё множество деталей, что по незнанию упустил при составлении плана.

В оставленный в моё распоряжение кабинет постоянно входили офицеры, кого вызывал-приглашал капитан, давая необходимые указания или уточняя имеющиеся сведения, а кто по не знанию, что начальника штаба здесь нет. Надо было видеть вытянувшееся от удивления лицо прорвавшегося через сидевшего в приёмной адъютанта посыльного, понявшего, что вместо начальника штаба – штабс-полковника Нарсина в его вотчине распоряжается незнакомый офицер и это безобразие пришлось пресечь, выставив дополнительный караул.

В очередной раз услышал в смежном помещении шум. Хотел отмахнуться, караульный получил чёткие указания: «Никого посторонних не впускать, только или по моему личному приглашению, или приказу лейб-капитана», но знакомый голос заставил отвлечься от размышлений.

– Кто там? – спросил, повысив голос.

– Лейтенант Красс, – отозвались из-за двери.

– Впусти.

– Господин штабс-полковник… – начал лейтенант, но я его остановил.

– Что-то случилось?

– Никак нет! Как ушли, так и не появились. Я не знал, что делать. Обед пропустили, скоро ужин, а никто не знает где вы. Начал искать, вот нашёл. Господин штабс-полковник, ужин готов.

Во время работы, когда погружаешься в проблему полностью, без остатка, время течёт быстро, и я и не заметил, что наступил вечер. Я сидел в очередной раз изучая только что нарисованную карту, отражающую придуманный план контрнаступления, вычитывал пояснительную записку, делая последние пометки.

– Позже, лейтенант, – едва успел ответить, намереваясь ещё раз пробежаться по тезисам плана, как вошёл офицер.

– Господин штабс-полковник Мирони, вас ожидает командующий.

Глава 3

– И, как вам? – после того, как из кабинета вышел прибывший по указанию Императрицы офицер, произнёс командующий. Первое впечатление от личного представителя царственной особы оказалось неоднозначным.

– Молод, горяч, – ответил начальник штаба.

– Но у него хватило ума, господин штабс-полковник не обострять конфликт. Я заметил, как загорелись его глаза и сжались кулаки, когда вы вступились за… за офицеров штаба.

– Не спорю, я это тоже заметил, – согласился Шнарсин, лейб-полковник – командир отдельной гвардейской кавалерийской дивизии.

– А вы что молчите, господин начальник особого отдела, расскажите о нём что-нибудь?! Или только и можете, что докладные писать на офицеров?

– Господин генерал, – задумчиво произнёс штабс-полковник Везарин, – информации об этом солдате у меня действительно очень мало. В основном только официальные сведения. И не удивляйтесь, меньше чем год назад ему личным повелением почившего нашего Императора Страниса Первого за доблесть и героизм присвоили чин лейтенанта лейб-гвардии. Известно, что он непотомственный дворянин, откуда-то из глубинки, но имеет очень хорошее, даже слишком для простолюдина образование. Несколько раз имел аудиенцию с почившим Императором, обласкан Императрицей Доанной Первой, но самое удивительное, именно он сыграл основную роль в воцарении действующей Императрицы Линессы Первой.

– Даже так??? – не удержался от удивительного восклицания начальник штаба.

– Продолжайте, что ещё известно? – заинтересованно поинтересовался генерал. Резвый взлёт по карьерной лестнице этого простолюдина генерала хоть и удивил, но такое быстрое возвышение было не редкость: идёт война, не первый в истории Империи дворцовый переворот. Именно в такие судьбоносные моменты и зажигаются звёзды на небосклоне Империи, но быстро и ярко засияв, также быстро и падают, погребая с собой в забвении целые семьи дворян, не вовремя поддержавших одну из противоборствующих сторон.

– Дальше только слухи.

– Продолжайте, не тяните.

– Как я уже сказал, умён не погодам, образован…

– Полковник, есть что существенное? – уже раздражённо поинтересовался командующий. Манера говорить штабс-полковника Исара Везарина часто раздражала генерала, вместо того, чтобы изложить факты, он часто пускался в пространные объяснения, не относящиеся к сути дела, но что не дать не взять, он, пожалуй, единственный офицер, которому доверял безраздельно. И это не только из-за того, что прошёл с ним не одну военную кампанию, не из-за того, что познакомился с ним ещё будучи младшим офицером, а потому что прошёл с ним все ступени долгой служебной лестницы от командира взвода до командующего армией. И даже в трудные моменты, когда над тогда ещё полковником сгустились тучи, именно он – Исар Везарин не предал его, не поверил ложным обвинениям, а добившей личной аудиенции у Императора, отстоял честное имя будущего генерала.

– Существенное? – переспросил полковник и недолго подумав, продолжил, – думаю, только несколько моментов: опыт командования небольшой, в подготовке и планировании стратегических операций участия, насколько мне известно, не принимал.

– И что он может спланировать?! – вскинулся начальник штаба.

– А как же рейд по тылам противника? – напомнил командир гвардии.

– Это не то, – отмахнулся Нарсин, – для такой операции нет необходимости согласовывать действия множества частей, в том числе тыловых.

– Соглашусь, – кивнул до этого молчавший штабс-полковник Рассин – начальник тыла, – это скорее операция дивизионного уровня, а не стратегическая, уровня армии или группы армий.

– Ну, не знаю…

– Ладно, господа, на сегодня всё. Вижу, что наше обсуждение зашло в тупик, да и устали все. Завтра с утра жду у себя. Пусть потешит своё самолюбие этот представитель, сутки ничего не решат. Нарсин, собери завтра к вечеру старших офицеров, пусть подготовят доклад о состоянии вверенных частей.

– Слушаюсь, – ответил начальник штаба. В приказе командующего ничего необычного не было. Каждые две недели он собирал у себя старший командный состав, интересовался бытом солдат, наличием обмундирования и прочей текущей рутиной, показывая себя заботливым генералом. И это редко, но приносило свои плоды. Не всегда вовремя доходили донесения и личное общение с непосредственными командирами частей вносило ясность в общую картину состояния войск. Именно он – начальник штаба и предложил ввести практику личного общения генерала с командирами среднего звена, чтобы и самому иметь реальную картину положения дел в такой большой и сложной машине, как группа армий.

Генерал остался один, адъютант приготовил лёгкий ужин.

– Господин генерал, прибыла Императорская почта, – доложил адъютант, закончив сервировку стола. Он знал, что командующий, чтобы не терять время знакомился с корреспонденцией во время обеда.

– Давай. И когда прибыл гонец, почему лично не зашёл?

– Пакет передали с только что прибывшим штабс-полковником, – отчеканил адъютант. Привычка личного общения с курьером фельдъегерской службы вошла в обыкновение у генерала совсем недавно. Слишком долго он находится вдали от столицы и ему интересно практически из первых уст узнавать новости светской жизни.

– Понятно. Ладно, оставь, я посмотрю.

Командующий сделал пару глотков сваренного тонизирующего напитка, перекусил парой бутербродов и принялся вскрывать пакет. Императорскую почту ему доставляли не вскрытой, чтобы адресат удостоверился в наличии печатей и тайных меток.

– Так, посмотрим, что тут у нас… – бормотал себе под нос командующий, пробегая взглядом витиеватый текст, составленный в официальном, пафосном стиле.

– Адъютант! – закончив изучение документа, повышая голос, позвал командующий. Не прошло и пары мгновений, как в помещении оказался офицер. – Пригласи начальника штаба ко мне. Знаю, что он часто ночует здесь, в своём кабинете.