Павел Чук – Друзья по несчастью. Часть первая (страница 8)
– Очень хорошо, – изучив сводку, выслушав доклад Ускуса, говорил председатель научного Совета, – как вижу все мероприятия выполнены в полном объёме. Полученную информацию по климату планеты и развитию жизненных форм предстоит ещё изучить подробней, но данные имеют архиважное значение в изучении проблем образования озонового слоя.
У капитана уже отлегло. Может и пронесёт, не заметили факт привлечения стороннего, но, когда с места поднялся представитель главы, понял, вот тот самый момент истины: или награда за успешное выполнение задания, или наказание за обман и подлог.
– Уважаемый капитан в службе безопасности зафиксирован факт выдачи временного паспорта аборигену планеты на которой проводилась миссия. Уточните обстоятельства данного события. В отчёте я не нашёл упоминаний о данном факте.
– Именно так. В отчёте нет о случившемся информации, так как событие не касалось непосредственно эксперимента.
– Поясните, что произошло? Почему воспользовались пунктом правил и приняли на борт, включили в состав дополнительного члена экипажа.
– Во время забора проб, – под укоризненным взглядом капитана, тихо принялся говорить Куртис, – произошёл сбой и транспортный луч захватил на борт вместе с образцами два живых объекта. Один из них мохнатое чудовище угрожающих размеров кинулось на меня, но повезло! Второй объект одолел, как оказалось, представителя животного мира, но получил травмы. В это время корабль стартовал в обратный путь и возвратиться обратно не было технической возможности. Оставлять умирать разумную жизнь противоречит Законам Альянса. Пришлось вылечить аборигена и по закону расы кенгиров, согласно своду правил экспедиционных миссий, зачислить разумного представившегося Павлом в состав экипажа, – выпалил на одном дыхании заученную историю Куртис.
– Что показали записи «чёрных ящиков»? – задал вопрос один из членов научного Совета.
– В том-то и дело, что ничего не показали, – задумчиво ответил лейтенант, – запись информации извлечь не удалось. Такое ощущение что чёрные ящики подверглись механическому воздействию чудовищной силы словно побывали под прессом или по ним пробежалось стадо гутонгов5.
– Да, да! Мохнатое чудовище крушило всё подряд и успело частично повредить корабль! Только мужество и героизм аборигена спасли нас от неминуемой гибели и опыт капитана Ускуса позволил нам вернуться назад, – кивая и эмоционально размахивая руками, говорил Куртис.
– Понимаю, – задумчиво произнёс лейтенант.
– Согласно договору с аборигеном, – взял слово Ускус, – во исполнение условий с нашей стороны представитель расы «человек» получил временный паспорт для получения гражданства и был высажен на ближайшей по пути следования стационарной станции. Что дальше, ни мне ни стажёру неизвестно.
– Абориген прошёл предварительное обучение? – не унимался лейтенант.
– Да. По его просьбе пройдено предварительное обучение третьего класса.
Видно, как лейтенанта передёрнуло после этой фразы.
– Капитан! Не гражданин не имеет права проходить третий класс образования! Вы разве не знали об этом?!
– Не знал. Наверно изменение в правилах произошло после нашего отлёта для выполнения миссии так что программа обучающего ложемента не была изменена в соответствии с регламентом, – сознался Ускус.
Молчаливая пауза затягивалась. Никто не хотел признавать нерасторопность в регламентном обслуживании программного обеспечения обучающего оборудования кораблей. Так как считалось, что используется только по прямому назначению – лечение восстановление, а дополнительная функция – обучение, давным-давно стала прерогативой стационарных обучающих комплексов.
– Понятно, спасибо капитан, – прервал затянувшееся молчание председатель научного Совета, – предполагаю, что выводы о принятом решении по включению аборигена в состав экипажа примет служба, которую представляет лейтенант, а нам уважаемые, необходимо дать оценку выполнения миссии. Прошу голосовать…
Заседание Совета закончилось единогласным решением об успешном выполнении миссии, и капитан поздравил Куртиса с завершением практики и присвоением звания: «учёный». Вернувшись домой, Ускус нежно обнял жену и двоих детишек встречавших отца на пороге дома.
«В этот раз повезло. Но с Куртисом в один корабль больше не сяду даже если обещают держать его взаперти всю дорогу! Сколько сил и нервов стоило имитировать погром на корабле, последующий ремонт, уничтожение чёрных ящиков, но к счастью, удалось проделать манипуляции правдоподобно, и стажёр не сдрейфил, понял, что и его судьба решается. Говорил так убедительно, что и специальная служба главы не заподозрила обмана», – думал про себя Ускус, смотря как исчезают в небе стартующие вдалеке корабли.
***
Переносить тяготы перелёта помогал здоровый безмятежный сон. На корабле разместили в отдельной каюте, из которой строго-настрого запретили выходить. Благо что помещение снабжено всем необходимым для проживания. В том числе санузел, пищевой автомат и главное – инфопанель, которую я терзал весь первый день своего заточения, но на следующий, с удивлением обнаружил, что доступ к единой сети информации заблокирован. Попытки выйти или связаться с кем из членов корабля или с лейтенантом не давали результата. Приходил один и тот же ответ: «Полёт продолжается в штатном режиме. Экипаж корабля желает приятного путешествия». Но сколько по времени занимает полёт, куда конкретно направляется корабль, так узнать и не удалось…
«Замуровали демоны!» – думал про себя, безуспешно ища себе занятие в ограниченном пространстве каюты. За неделю успел отоспаться, отъесться, но безделье удручало. Пробовал заниматься гимнастикой: отжиматься, приседать, выполнять элементы обычной утренней зарядки, но в каюте два на три метра, в которой умещалась кровать, шкаф для вещей, стол, пищевой синтезатор и отдельно огороженный санузел… удовольствие, скажем так, постоянно биться о мешающую мебель, выполняя простые упражнения, доставляло скорее дискомфорт, чем радость.
Завершалась вторая неделя полёта. Ориентироваться во времени помогали редкие объявления по кораблю о смене вахты.
Корабль по ощущениям пристыковался к станции, но за мной никто не приходил.
«Может забыли?» – но не успел подумать, как дверь с шипением распахнулась и в створках появился лейтенант Турисан собственной персоной.
– Подъём курсант! Тебя ждут великие дела! На выход! – хорошо поставленным командным голосом произнёс лейтенант и дождавшись недолгих сборов, проследовал по коридору в сторону выхода…
«Та-ак, я пленник или нет?!» – не понимая происходящего, следовал за лейтенантом. Пройдя длинными извилистыми коридорами оказываемся у выхода, где, спустившись вниз, замечаю встречающую процессию. Офицер явно штабной или кадровик. О чём свидетельствует полноватое телосложение, неподобающее для действующего бойца подразделения и второй в возрасте, но выглядит не в пример офицеру: живой, пронзительный взгляд не отрываясь смотрит на меня с лейтенантом.
Когда подошли ближе, рассмотрел, что встречает майор кадровой службы Академии. Лейтенант отрапортовал офицеру и передав идентификатор и ещё какой-то «пакет», удалился обратно на корабль.
– Сержант! Передаю курсанта, – офицер чуть замешкался, изучая информацию идентификатора, – Павла Кенгирского в ваше распоряжение. Через два часа жду в кабинете Джаванга, – отдав распоряжение, офицер развернулся и направился к выходу из ангара.
Я так и остался стоять с сержантом, который придирчиво осматривал меня пронзительным взглядом.
***
Генерал Джаванга в очередной раз просматривал личное дело нового курсанта только что прибывшего вместе с курьером военной разведки. Статус «курсант» именно «курсант», как указано в документах Павла Кенгирского, а не «кандидат» или «соискатель» на место в Академии не укладывался в установленный порядок поступления. А когда поступил запрос из «пятого отдела6» с просьбой подтвердить его прибытие и получение личного дела, генерала передёрнуло от мысли, что очередной протеже оказался у него в Академии.
– Майор, – не отрываясь от изучения информации, начал говорить генерал, – в личном деле новоиспечённого «курсанта» ничего необычного не заметил?
– Господин генерал, – вскочил с места майор кадровой службы, – времени для анализа личного дела курсанта Павла Кенгирского было недостаточно, но отмечу, что он всего лишь несколько недель назад получил гражданство за выполнение миссии на какой-то планете, не входящей в Альянс.
– Думаешь, что курсант и не курсант вовсе, а законспирированный агент?
– Так точно! – стоя по стойке смирно, отрапортовал майор.
– Обоснуй, – оторвавшись от документов приказал генерал.
– Его личное дело сформировано менее месяца назад. До этого уникальный код ДНК нигде не фигурировал. Гражданство получено по представлению Кенгирской федерации, а сами знаете, что кенгиры просто так ничего не делают. Кроме того, его без предварительных испытаний, по указанию сами знаете какой службы, зачислили курсантом. Отсюда вывод, что проведена легализация агента под прикрытием, я так думаю.
Генерал задумался: «Если спецслужбы не провели операцию по легализации агента самостоятельно, то на это есть наверно веские причины. Возраст курсанта предельный для поступления, но препятствовать уж точно он не намерен, а помочь в становлении и развитии такого «ценного кадра» сможет, что в будущем возможно принесёт свои дивиденды».