Павел Чук – Друзья по несчастью. Часть первая (страница 10)

– Не кричи Дишан. Ты б видел глаза Павла, когда он еле стоя на ногах рвался в бой как будто это его последняя схватка и не на жизнь, а насмерть. Думаешь, останови я бой поступил бы правильно? – оправдываясь ответил Горис, – а щитки не заставил надеть так, и я без них в спаррингах бьюсь, сами знаете…

– Курсант Горис к дежурному офицеру! – раздалась команда на этаже.

– Ладно, дру́ги пошёл лейтенанту докладывать о происшествии, небось из медблока сообщили…

Дежурный офицер Смил Огилла праздно сидел в своём кабинете, делая вид что составляет отчёт о проделанной за месяц работе, а сам предавался мечтам и воспоминаниям. Совсем недавно, не прошло и года, как ему новоиспечённому офицеру – выпускнику Академии присвоили звание «лейтенант». На выпуск прибыла вся семья: отец и мать которые возлагали надежды на продолжение семейной традиции – армейской службе. Отец Смила – Валиолид Огилла в бывшем пилот боевого внеатмосферного корабля, души не чаял в единственном сыне и надеялся, что тот продолжит традицию и также станет пилотом, но сын не оправдал надежду отца. По медицинским показателям Смилу запретили поступать в лётное училище. Раздосадованный таким известием, он направил документы в Академию космодесантников, где готовили офицеров для ведения планетарных операций. Четыре года обучения прошли как один день и тогда он, стоя в строю выпускников курса и не предполагал, что окажется в числе тех, кого командование определит остаться в расположении Академии, назначив командирами взводов курсантов. А как он мечтал, сидя в карауле или на тактических занятиях, что командует операцией по высадке десанта на какую-нибудь враждебную планету, как его, выполнившего приказ и сохранившего в целости личный состав награждают боевым орденом. Два раза он подавал рапорт о направлении в часть, но до сих пор получал только один ответ «в переводе отказано». С одной стороны Смил понимал, что войны уже лет сорок нет и в боевой части полной степени боевой готовности8 ему, как только что надевшему погоны лейтенанту, делать нечего, но мечты о славе, наградах не покидали молодого лейтенанта.

Из витания в облаках вывело сообщение дежурного по Академии о поступлении в медблок только что прибывшего новобранца с травмами средней тяжести с требованием разобраться в происшествии и доложить согласно предусмотренной форме.

Поднимать инструкцию на такой случай лейтенанту не понадобилось, он ещё с курсантских лет знал, что могло произойти и через дневального вызвал к себе командиров отделений подразделения, к которому был приписан новобранец, а сам, ожидая прибытия курсантов, связался с медблоком, где получил исчерпывающую информацию по характеру повреждений.

– Разрешите господин лейтенант?

– Входите!

В кабинет вошли три курсанта. Впереди стоял Горис командир отделения, в котором числился пострадавший.

– Что произошло на курсе и почему новобранец Павел Кенгирский, которого не успели представить начальнику курса уже находится в медблоке?!

– Разрешите доложить?! – вызвался Горис и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил, – сегодня после ужина согласно распорядку дня в свободное время проведены тренировочные бои между курсантами роты с целью формирования команды представлять курс на соревнованиях Академии. Одним из участников боя был курсант Кенгирский. Схватки проведены в спортзале с применением защитных средств в присутствии зрителей из числа курсантов курса. На состязании применялось видеофиксация и судейство согласно регламенту предстоящих соревнований! Травма, полученная курсантом, является единичной и относится к случайному стечению обстоятельств! – закончил доклад Горис и протянул дежурному офицеру инфоноситель с записью боя.

Лейтенант молча произвёл манипуляции с инфопанелью и запустил запись.

– Он, – лейтенант кивнул в сторону инфопанели, – что так хорош, что его сразу с Рэманом поставили в пару? – не отрываясь от просмотра, спросил лейтенант, продолжая смотреть запись схватки. Увиденная первая пара минут боя его мягко сказать поразила. Новенький сумел провести полноценный приём, бросив признанного чемпиона курса броском на оценку: «шесть баллов – W-medium9», что удавалось не каждому сопернику во время схватки.

– Хорошо. Свободны. Но впредь докладывать о травмах или иных происшествиях дежурному офицеру курса немедленно, а не дожидайтесь, когда информация поступит из дежурной части Академии, – после просмотра записи заключил лейтенант, не увидав ничего предосудительного в действиях курсантов, так как схватка проведена в рамках правил и утверждённых инструкций самостоятельной работы в спортивном зале. Полученная травма не относится к неуставным отношениям, а имеет чисто спортивный характер.

Курсанты козырнув вышли из кабинета, а лейтенант погрузился в изучение личного дела Павла Кенгирского, чтобы подготовиться к разговору. Из-за возраста и не только, уж больно то был не похож на обычного курсанта. Тем более, как только врачи дадут добро, ему необходимо встретиться с пострадавшим и составить в соответствии с инструкцией рапорт о проведённом служебном расследовании.

Глава 4

Я очнулся в медкупсуле, когда та стала медленно поднимать створки. Общее самочувствие отличное, сознание ясное, а тело полно сил и энергии. «М-да, а хорошо меня приложили. Будь на Земле, месяц бы провалялся в больнице. А парнишка хорош, минимум мастер спорта», – размышлял я, смотря в потолок.

– С выздоровлением курсант, – послышался чуть сзади вне поля зрения незнакомый голос, – я лейтенант Огилла. Мне необходимо задать тебе несколько вопросов.

– Слушаю вас лейтенант, – вылезая из капсулы, ответил я.

– Что можете сказать по поводу полученной травмы? – издалека начал разговор офицер.

– Травма получена во время тренировочного боя. Не увидел момент удара, а шлем не спас, – ответил, пожав плечами, одновременно одеваясь в курсантскую форму.

– В вашем деле не отмечено, что занимались единоборствами, а приём, проведённый во время спарринга трудный в исполнении и без практики его не выполнить.

– Так точно лейтенант, – бодро ответил, приняв стойку смирно, когда полностью облачился в форменную одежду, – в личном деле этот момент не указан. Потому что не достиг высот в спорте и не имею ни разряда никакого-либо классного чина мастерства, – выдал на одном дыхании, что было как ни странно правдой. В бытность занятия спортом на Земле, я так и не получил и третьего юношеского разряда. Даже врать по этому поводу не пришлось.

«Эх, ещё бы посмотреть, что в личном деле написано, а то можно сказать или сделать что-то такое противоречащее указанному, а потом и не выкрутиться», – промелькнула мысль в голове.

– Понимаю. Хорошо курсант. Следуйте в расположение, а далее по распорядку!

– Так точно! – отдав честь, развернулся и вышел из помещения медблока. Найти дорогу в своё расположение оказалось трудной задачей, но справился, пару раз спросив у проходивших мимо курсантов, где располагаются жилые помещения курса. Потом корил себя, что не додумался воспользоваться личным коммуникатором, выданным вместе с формой, но это дело прошлого.

Найдя расположение, успел к началу построения на завтрак и молча встал в строй под заинтересованные взгляды сокурсников и офицеров.

– Что Павел, поздравляю! Молодец, не сдрейфил и показал, чего из себя стоишь. Меня Горис зовут. Я командир отделения, живём мы вместе в одном кубрике, как ты понял, наверно, – сидя за столом во время завтрака со мной заговорил Горис, – а это наши сожители, – ухмыльнувшись продолжил он.

Поглощая пищу, я не особо прислушивался к разговору командира отделения, который представлял сидевших рядом. Как я понял за столом собралось как раз отделение из десяти человек с которыми мы и живём в одном кубрике. Меня больше интересовало, что дальше? Имена из-за особенности памяти я и не пытался запоминать так как всё равно с первого раза не запомню.

Постепенно тянулись дни, недели. Почему-то меня от отделения выставили на соревнования по единоборствам, которые пройдут через месяц. И я, чтобы не опростоволоситься, проводил свободное время в спортзале, где познакомился с Рэманом, с которым сошёлся вовремя так называемой проверки на вшивость со стороны однокурсников.

– Слушай, Павел, – говорил Рэман, когда в очередной раз пропустил удар в голову, благо что защитную амуницию я одевать научился, – у тебя конёк это быстрота и ловкость, а ударная техника хромает и поставить хлёсткий удар за такое короткое время тебе не удастся хоть и зачатки навыков присутствуют. Советую тебе тренировать броски, болевые, удушающие. Как я тебе объяснял правила, по которым проводятся соревнования, можно победить и поймав противника на болевой приём или задушить соперника. Поднимайся повторим!

Время вышло. Зал пришлось освобождать для следующей группы. Я направился в расположение, а Рэман остался заниматься по отдельной программе, так как входил в сборную команду Академии по единоборствам. С его слов я узнал, что он с детства занимается чем-то наподобие земного рукопашного боя или боевого самбо. Имеет десятки побед в детском разряде и среди юношей. Но от меня в том бою не ожидал такой прыти что, по его мнению, было непрофессионально с его стороны о чём он, впрочем, не жалел и оказался добродушным парнем хоть и повёрнутом на спорте.