Павел Бирюков – Зверь. Право быть человеком (страница 2)
Он рухнул на колени, впиваясь пальцами в щербатый асфальт и раздирая ногти в кровь. Его грубо схватили за шиворот и с размаху впечатали лицом в холодную стену старого гаражного бокса. Запах старой извести и машинного масла забил ноздри.
— Гляньте-ка на него… Свежак. Самострой, — голос был хриплым, с противным свистящим придыханием. — Весь в чужой крови, а ловит маслины затылком как последний терпила. На нем даже печати нет. Чистое мясо.
Виктор попытался выпустить клыки, но мощный удар под дых выбил из него остатки воздуха. Его швырнули в грязь и начали избивать. Это не была драка — это была экзекуция. Били методично, целясь в суставы и позвоночник — туда, где боль была наиболее парализующей. Нападавших было трое. В скудном свете луны Виктор разглядел их: патлатые, в грязных кожаных плащах, от которых несло псиной и старой смертью. Их клыки были длинными, пожелтевшими резцами хищников, которые веками не знали гигиены.
— Мы могли бы выпить тебя досуха прямо здесь, — один из них наступил тяжелым берцем Виктору на горло. — Или приковать тебя к этой арматуре и подождать пару часиков. Знаешь, парень, как красиво шкварчит молодая плоть на первом рассветном солнце? Это как бекон. Очень громкий, визжащий бекон.
Виктор хрипел, чувствуя, как сознание угасает.
— Успокойся, выродок, — патлатый склонился ниже. — Ты — аномалия. Мы из «Темного Морока». Пока эти зажравшиеся твари из «Палаты Старейшин» сидят в своих пентхаусах на проспекте Ленина, пьют синтетику из хрусталя и договариваются с властями о «социальных квотах», мы храним традиции крови и пепла. Нам нужны такие, как ты. Ничьи. Те, кого не жалко бросить в топку грядущей войны.
Тишину спящего двора разрезал резкий рев форсированного двигателя. В узкий переулок, едва не сдирая краску о кирпич, влетел черный матовый внедорожник. Из его окон ударили ослепительные вспышки светошумовых зарядов. Глушилки GPS и сотовой связи, установленные на крыше джипа, мгновенно превратили этот пятачок в «мертвую зону» для городской полиции.
— Смена декораций, некрофилы! — выкрикнул кто-то из машины.
Завязалась яростная потасовка. Те, кто приехал на джипе, действовали дерзко и с какой-то человеческой удалью. Это были другие вампиры — в бомберах, с татуировками, вооруженные битами с колючей проволокой. «Расколотые». Виктора, который едва соображал, буквально зашвырнули на заднее сиденье.
— Сиди тихо, новенький, если не хочешь обратно на костер к этим любителям антиквариата, — бросил водитель.
Через десять минут безумного слалома машина затормозила на улице Жолио-Кюри, возле старого здания, которое, казалось, вросло в землю. Над дверью тускло мигала вывеска — «БАХ». Тяжелые, вибрирующие звуки бас-гитары заставляли асфальт под ногами дрожать.
Его провели через длинный коридор, мимо сцены, где местная банда в облаках искусственного дыма яростно терзала инструменты. Воздух здесь был пропитан запахом дешевого хмеля, пота и какой-то странной электрической энергии. За тяжелой дубовой дверью в глубине здания находился кабинет Вана.
Там было тихо. Винтажные усилители, стеллажи с винилом и огромная карта Обнинска на стене создавали атмосферу логова меломана-отшельника. За столом сидел человек с длинными седыми волосами и в очках в тонкой оправе. Ван. Его спокойствие казалось абсолютным.
— Садись, Виктор, — голос Вана был ровным. — Налейте ему воды... Хотя нет. Судя по твоей гримасе, твой желудок сейчас и каплю из-под крана воспримет как яд. Рано или поздно это пройдет, но сейчас тебе лучше просто не двигаться.
Виктор присел на край облезлого кресла. Боль в теле затихала, сменяясь ледяным оцепенением.
— Ты попал в переплет, парень, — Ван снял очки и внимательно посмотрел на Виктора. Его глаза были прозрачными, без зрачков — два осколка горного хрусталя. — В нашем мире всё подчинено балансу. Есть «Палата Старейшин» — те, кто контролирует клиники, банки крови и администрацию города. Они — закон. И они тебя убьют, просто чтобы не переписывать отчетность. Есть «Темный Морок» — психи, мечтающие вернуть средневековье. И есть мы. Те, кто просто хочет слушать свою музыку и не превращаться в монстров из сказок.
Ван встал и подошел к карте.
— Но вот загвоздка. Все новообращенные создаются официально. А про тебя в хрониках нет ни слова. Ты — «пустой» файл. У тебя нет «отца», нет метки создателя. Ты возник из ниоткуда в центре наукограда. Кто бы тебя ни создал, он нарушил самый фундаментальный закон. Ты — бомба замедленного действия, Виктор. «Морок» хотел сделать тебя своим оружием. «Палата», если пронюхает, испарит тебя мгновенно.
Ван замолчал, прислушиваясь к реву гитар за дверью.
— В этом городе под каждым НИИ зарыта тайна, но сейчас ты — самая опасная из них. Отдыхай. В «Бахе» тебя не тронут, пока мы не поймем, чей ты проект и зачем тебя бросили в этот аквариум с акулами. И запомни: единственный способ не сойти с ума — это найти свой собственный ритм. Твой старый мир умер, Виктор. Добро пожаловать в Обнинск, которого нет на туристических картах.
Глава 3: Тень Престола и Обнинский Парадокс
Москва не спала, но та Москва, что возвышалась над гранитными набережными и пряталась в зеркальных иглах небоскребов Сити, жила по иным законам. В пентхаусе башни «Эреб», куда не допускались даже самые высокопоставленные смертные, царил стерильный, неподвижный холод склепа, обставленного по последнему слову хай-тека.
Здесь, в зале Заседаний Палаты, свет был приглушен до янтарного мерцания. Члены высшего совета — семеро старейшин — восседали в креслах из белой кожи. Перед каждым стоял бокал с «Вита-С» — высшим достижением вампирской биотехнологии. Синтетика не давала экстаза живой вены, но давала ясность ума и абсолютную независимость от случайно занесенных болезней смертных.
В центре зала на обсидиановом троне Наместника восседал Валериан. Его лицо застыло в маске аристократической скуки, но пальцы нервно поглаживали подлокотник. Вампирское общество держалось на Печати. Это был энергетический клейм, связывающий «отца» и «дитя». Без Печати вампир считался дефектным, «рваным» зверем, подлежащим уничтожению.
Тяжелые двери распахнулись. На пороге стоял гонец, чей вид выражал крайнюю степень потрясения.
— Милорд Наместник... Сектор 40, Обнинск. Наши датчики зафиксировали всплеск чистой энергии обращения. Но мы не можем найти подпись.
Валериан медленно встал.
— Поясни.
— В Обнинске появился новообращенный. Сила всплеска соответствует высшему дворянству, но у него... нет Печати. Он абсолютно чист. Никакого следа Создателя. По всем законам, он не должен осознавать себя. Он должен был стать безумным гулем в первую же минуту, но он... он разумен.
— Это невозможно, — прошипела леди Изольда, глава клана Роз. — Кто-то играет с нами. Или кто-то нашел способ обходить протоколы.
— Культисты в городе уже называют его «Первым Снегом Пробуждения», — добавил гонец. — Они верят, что это знак возвращения Прародителя.
Валериан посмотрел на огни ночной Москвы. Если слух о «свободном» вампире без хозяина выйдет за пределы зала, иерархия Палаты рухнет.
— Вызовите мне Каина.
Через десять минут в зал вошел мужчина в потертой кожаной куртке и армейских ботинках. Его глаза казались провалами в ничто.
— В Обнинске аномалия, — произнес Валериан. — Новообращенный без Печати. Мне не нужно его тело, Каин. Мне нужна правда. Узнай, кто его создал. Если он — угроза, сотри его в пыль. Но если он действительно связан с древними легендами... доставь его ко мне.
Каин коротко кивнул. В его голове уже выстраивался маршрут. Киевское шоссе, час пути на предельной скорости.
В это же время в подвальных ярусах недостроенной теплоцентрали на окраине Обнинска воздух можно было резать ножом. Он был пропитан запахом дешевого спирта и едким, металлическим ароматом настоящей крови. Здесь презирали синтетику.
В центре зала на коленях стояли трое вампиров «Морока», упустивших Виктора. Над ними возвышался Магистр Мортес — костлявый мужчина с лихорадочным блеском в глазах.
— Идиоты! — Мортес наотмашь ударил жезлом по лицу одного из стоящих. — Мы ждали этого знамения десятилетиями! Тексты предсказывали пришествие «Чистого». И когда он явился — вы позволили подонкам из «Баха» увести его?!
— Магистр… «Расколотые» использовали глушилки, мы не ожидали… — прохрипел вампир.
— «Не ожидали»? — Мортес схватил его за горло, приподнимая над полом. — В этом Викторе течет не та жижа, что в ваших жилах. Его отсутствие печати — это не ошибка. Печать не держится на нем, потому что он сам — начало всех печатей. Он — ключ, который разбудит Того, Кто Спит в недрах этой земли.
Магистр отшвырнул подчиненного и обернулся к алтарю, где лежал древний пергамент с безликой фигурой.
— Если Палата доберется до него первой, они сожгут его в своих лабораториях. А он должен стать нашим знаменем. — Мортес посмотрел на своего помощника. — Собирай всех верных. Ищите в каждом подвале. Мне плевать, сколько «смертных» придется выпотрошить ради его следа.
Мортес знал: Каин уже в пути. И если культ не найдет Виктора первым, Обнинск станет братской могилой для всех них. Но если Виктор примет свою истинную природу, старый мир захлебнется в собственной крови.