Павел Бирюков – Протокол "Бездна". Эхо Ориона (страница 3)
– Черт бы тебя побрал с твоими примечаниями! – Кайден лихорадочно заработал магнитным ключом, отвинчивая болты заклинившего контейнера.
Железо поддавалось неохотно. Контейнер перекосило после удара о воду. В какой-то момент рука Кайдена, мокрая от пота и соли, соскользнула, и тяжелый инструмент с гулким всплеском ушел в воду. Кайден застыл, глядя, как медленно тонет его единственный шанс на спасение, испуская слабые, издевательские пузырьки воздуха.
Он не думал. Он не взвешивал шансы. Он просто нырнул.
Вода Кеплерии-9 на вкус была горько-соленой, с отчетливым металлическим привкусом. Как только его голова оказалась под поверхностью, хаос шторма сменился симфонией Бездны. Это был оглушительный оркестр: щелчки, похожие на выстрелы, далекие стоны, напоминающие крики раненых китов, и тот самый низкий, утробный гул, о котором говорила Элиза.
Кайден увидел свой инструмент – он зацепился за выступ рифа всего в пяти метрах под ним. Риф выглядел пугающе: это было скопление гигантских, пульсирующих сосудов, переплетенных в тугой узел. Кайден греб вниз, чувствуя, как давление начинает больно давить на барабанные перепонки.
Он схватил инструмент и уже собирался рвануть вверх, когда заметил это.
Внизу, под выступом рифа, дно резко обрывалось в вертикальную пропасть. И из этой бездны поднимались пузыри. Миллионы прозрачных сфер, внутри которых в слабом свете можно было различить пульсирующие эмбрионы. Это была колыбель. Но за ней, в самой густой темноте, спало нечто иное.
Кайден увидел очертания головы. Она была плоской, невероятно широкой – шире, чем вся полетная палуба «Ориона». Вдоль челюсти тянулись ряды светящихся пластин, похожих на иллюминаторы затонувшего лайнера. Существо не двигалось, но само его присутствие создавало мощное физическое искажение – вода вокруг него казалась густой, как сироп.
Это был не просто левиафан. Это был «Титан-Хранитель», живой фундамент этой экосистемы.
Сердце Кайдена едва не разорвало грудную клетку. Он рванулся к поверхности, работая ластами так, будто за ним гнались все демоны ада. Выскочив на плот, он долго не мог отдышаться, кашляя и сплевывая теплую воду. В его легких всё еще вибрировало эхо того чудовищного присутствия.
– Кайден! Кайден, ответь, чертов ты смертник! – рация ожила. На этот раз голос принадлежал не Элизе. Это был мужской бас, резкий и властный. Рен. Офицер службы безопасности.
– Рен? Ты жив? Где ты?! – Кайден схватил рацию дрожащими руками.
– Жив, чтоб его… Моя капсула № 17 застряла в верхушках гигантских водорослей к югу от обломков двигателя. Слушай меня внимательно, пилот. Я успел перехватить логи «Ориона» за секунду до того, как связь легла. Ядро не перегрелось само по себе. Кто-то на борту ввел код «Обнуление». Это был преднамеренный подрыв, Кайден. Саботаж.
Кайден застыл, глядя на догорающие обломки корабля на горизонте.
– Зачем корпорации взрывать собственный крейсер за триллионы кредитов?! – спросил он, не веря своим ушам.
– Затем, что они что-то нашли здесь, парень. Что-то, что нельзя было вывозить, но и оставлять конкурентам было нельзя. И это «что-то» сейчас просыпается из-за радиации. Мы здесь не просто жертвы крушения, Кайден. Мы – нежелательные свидетели, которых забыли зачистить.
Кайден посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали.
– Рен, Элиза… она не в себе. Она говорит о голосах, – произнес он, глядя в сторону, где дрейфовала капсула № 4. – Она хочет уйти под воду.
– Знаю, – голос Рена стал сухим и холодным. – У меня в голове тоже начинается этот звон. Это инфразвук, он бьет по психике. Планета пытается нас «отключить», как инородные тела. Кайден, собирай свой буксировщик. Бери всё, что может резать или взрываться. Мы должны встретиться у обломков реактора. Это единственный способ подавить сигнал и отправить SOS за пределы системы… если там еще есть кому нас слушать.
Кайден посмотрел на собранную наполовину раму «Москита». Ночь на Кеплерии-9 только начиналась, и она обещала быть бесконечной. Из темноты океана снова донесся протяжный, вибрирующий стон левиафана, и на этот раз Кайдену почудилось, что в этом звуке он слышит свое имя. Его время истекало.
Глава 3: Изумрудный лабиринт
Рассвет на Кеплерии-9 не принес долгожданного тепла. Тусклое, тяжелое светило планеты едва пробивалось сквозь плотную взвесь пепла и ионизированного пара, окрашивая горизонт в цвет запекшейся крови. Океан, который ночью пылал яростным неоновым огнем, теперь казался густым, маслянистым и зловеще спокойным. Лишь обломки «Ориона», все еще дымящиеся на горизонте, напоминали о том, что этот мир недавно содрогнулся от катастрофы, масштаб которой человеческий разум еще не был готов осознать.
Кайден закончил сборку «Москита» за час до того, как свет стал окончательно серым. Аппарат выглядел жалко – инженерное воплощение отчаяния. Скелет из титановых трубок, наскоро снятых с внутренней обшивки капсулы, открытый аккумуляторный блок, обмотанный несколькими слоями синей диэлектрической изоленты, и единственный винт в самодельном защитном кожухе. Никакой кабины, никакой защиты от давления – только ты, рукоятка газа и бесконечная бездна прямо под ластами.
– Заряд батареи буксировщика: восемьдесят семь процентов, – бесстрастно доложил КПК, его голос теперь казался Кайдену единственным связующим звеном с реальностью. – Прогнозируемая дальность хода в условиях умеренного встречного течения: шесть километров. Температура забортной воды: двадцать восемь градусов по Цельсию. Внимание: зафиксировано локальное повышение радиационного фона.
– Значит, реактор начал подтекать, – прошептал Кайден, поправляя лямки тяжелого баллона с кислородом. Резина маски неприятно холодила кожу. – Рен был прав, времени у нас гораздо меньше, чем я рассчитывал.
Он бросил последний взгляд на интерьер капсулы № 12. Еще вчера она была его единственным убежищем, крошечным островком человеческой цивилизации среди водного ада, но теперь она напоминала мертвый кокон. Свет внутри погас окончательно, в тесном пространстве воцарилась гробовая тишина, пахнущая солью, ржавчиной и застарелым страхом. Кайден надел маску, плотно прижал регулятор и, не давая первобытному ужасу сковать мышцы, соскользнул в воду.
Холод Кеплерии-9 мгновенно проник под неопрен гидрокостюма, заставив кожу покрыться мурашками. Кайден запустил двигатель «Москита». Тихий, стрекочущий звук мотора показался ему оглушительным в этой подводной тишине. Он сориентировался по цифровому компасу на запястье и направил аппарат на юг – туда, где за стеной тумана и взвеси скрывался Сектор «Зеленый Штиль».
Первые полмили путь пролегал через Безопасные Мели. Это был причудливый лабиринт из гигантских коралловых труб, похожих на древние флейты. Они издавали печальные, вибрирующие звуки, когда сквозь них проходило мощное приливное течение. Жизнь здесь кипела: стаи мелких рыб-певунов с переливчатой фиолетовой чешуей рассыпались в стороны, словно живые искры от бенгальского огня. Пузырчатые скаты лениво парили над дном, фильтруя планктон своими светящимися жабрами. Это место могло бы показаться райским, если бы не давящее чувство чужого взгляда, который Кайден ощущал затылком.
Спустя час пейзаж резко изменился. Дно внезапно оборвалось, уходя в глубокую сумеречную зону, и из этой пугающей темноты вверх, к самому свету, поднимались исполинские стебли.
Это был Лес Гигантских Водорослей. Каждое растение было толщиной с вековой дуб, а их листья, похожие на огромные полупрозрачные паруса изумрудного цвета, плотно переплетались наверху, создавая густой, почти непроницаемый навес. Свет здесь становился рассеянным, болезненно-зеленым. Двигатель «Москита» эхом отдавался от массивных стеблей, создавая жуткую иллюзию того, что кто-то невидимый следует за Кайденом шаг в шаг, умело скрываясь в густых тенях листвы.
– Рен? Я вошел в квадрат. Не вижу твою капсулу, – произнес Кайден в микрофон маски, стараясь контролировать рваный ритм дыхания.
– Тише, пилот! – шипящий, сдавленный шепот Рена в наушнике заставил Кайдена вздрогнуть. – Немедленно выключи двигатель. Прямо сейчас. И затаись в корнях. Живо!
Кайден мгновенно отпустил рукоятку газа. «Москит» по инерции проплыл еще несколько метров и мягко ткнулся в ворсистый, покрытый слизью стебель. Тишина обрушилась на него, нарушаемая только его собственным тяжелым пульсом в висках и странным, далеким пощелкиванием.
– Что там? – спросил он одними губами, почти не выпуская пузырьков воздуха.
– Здесь не только я, парень, – ответил Рен, и в его голосе слышался металлический холод. – Я вижу их на пассивном сканере. Это не местная фауна. Это наши «друзья» из службы зачистки «Атласа».
В этот момент Кайден почувствовал изменение плотности воды. Она словно загустела, превратившись в вязкий, вибрирующий гель. Он медленно повернул голову, стараясь не делать ни одного резкого движения.
Сквозь густую изумрудную листву, в пятидесяти метрах ниже него, скользила тень. Она была длинной, угловатой и абсолютно механической. Это не был левиафан. Это был глубоководный дрон «Атласа», модель «Скат-М». Но аппарат был модифицирован: вместо стандартных исследовательских камер на его носу была установлена турель высокочастотного плазменного резака. Дрон двигался практически бесшумно, его винты были скрыты в тяжелых звукопоглощающих кожухах. Он методично прочесывал дно узким, пульсирующим лучом кроваво-красного лазера.