Павел Басинский – Алиса в русском зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности (страница 20)

В этих письмах – живая жизнь. Мне кажется, в них гораздо больше проявляется личность Алисы, чем в поздних письмах 1914–1916 годов. Внутренне чрезвычайно эмоциональная, она перескакивает с мысли на мысль, говорит о серьезных религиозных вопросах и вспоминает смешной случай из вчерашнего дня. При этом внешне старается сохранять серьезность и рассудительность, свойственную английскому воспитанию.

Это противоречие было частью ее натуры. Те, кто был с ней близок, знали об этом.

”Ей всегда доставляло удовольствие «одеваться» (участвовать в костюмированных балах. – К. Б.); в какой-то степени так она чувствовала себя словно другим человеком и забывала о своих страхах. Однако ее лицо всегда оставалось серьезным, даже когда она развлекалась. Ее подруга Тони Беккер (фрау Брахт) рассказывала, что однажды она была в театре, и принцесса Аликс сидела тогда в ложе великого герцога. Давали очень занимательную пьесу… Она взглянула на лицо своей подруги и увидела ее такой же полузадумчивой, полупечальной, а на следующий день принцесса сказала ей, что она все время сдерживала непроизвольный смех.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

ПБ: Да, удивительно! В принципе способность контролировать свои эмоции и мимику на людях – необходимое качество для публичного человека. И если это качество было присуще Алисе с юных лет, то это благо. Но получилось наоборот. То, что она подавляла в себе эмоции на людях и всегда выглядела слишком серьезной, отталкивало от нее окружающих. Все-таки задача публичного человека – это «делать хорошую мину при плохой игре», а не делать суровое лицо, когда вокруг веселятся.

И вот что любопытно. Судя по письмам от Эллы из Ильинского 1890 года, в усадебной обстановке, пусть и чужой, но такой домашней, Алиса была веселой и всех располагала к себе. Но стоило ей оказаться в публичном месте – в том же театре, – ее обаяние тут же пропадало. Видимо, она не была создана для публичного общения. И это качество было ее роковым недостатком. Оно принесет ей, и не только ей, много проблем.

КБ: Я приведу цитату из воспоминаний одного из комиссаров, приставленных к охране Кустарной выставки в Таврическом дворце в 1902 году. Перед нами уже не гессенская принцесса Алиса в ложе своего отца в дармштадтском театре, а императрица России, в обязанности которой входит участвовать в публичной церемонии открытия.

”Я не узнал Императрицы: Она, видимо, крайне стеснялась, стараясь выполнить преподанные ей руководительницами в этой области уроки формальной любезности (имеются в виду фрейлины императрицы, объяснявшие ей придворный этикет. – К. Б.). Через три дня последовало неожиданное распоряжение закрыть выставку для публики с 9 часов утра до 1 часа дня, так как Императрица пожелала осмотреть ее во всех подробностях в менее официальной обстановке. Нам, комиссарам, было приказано находиться на своих местах и встретить Государыню, не облекаясь для этого в придворные мундиры. Царственные сестры прибыли на выставку в 9 ½ часов утра. Мой отдел был первым от входа, и когда я на пороге встретил Императрицу, я увидел в ней другого человека: живая, обворожительная, любезная, простая до крайности. Она захватывала своим обаянием тех, к кому обращалась.

(Генерал Курлов. «Гибель Императорской России. Воспоминания»).

Такое впечатление, что публика действовала на Алису как волшебный порошок, от которого она переставала быть сама собой.

Стать русской

ПБ: Но мы с вами отвлеклись. Все-таки чем занималась Алиса в промежутке между помолвкой и замужеством? Болезнь болезнью, но она ведь должна была готовиться к переезду в Россию?

КБ: Она и готовилась. Со всем присущим ей энтузиазмом. Как только о помолвке было объявлено официально, Николай вызвал из Петербурга Екатерину Адольфовну Шнейдер, преподавательницу русского языка. Шнайдерляйн, как шутливо между собой называли ее Ники и Алиса, была не чужой гессенскому семейству. В 1884 году великий князь Сергей Александрович нанял ее для обучения своей молодой жены Эллы. Екатерина Адольфовна полюбилась семье великого князя и в каком-то смысле досталась Алисе «по наследству» от старшей сестры.

Жизнь Екатерины Адольфовны с этой минуты была тесно связана с последней царской семьей. Она стала не просто настоящим другом императрице, ее учительницей и проводником в чужой стране, гувернанткой ее младших дочерей… Она последовала за царской семьей в ссылку в 1917–1918 годах – сначала в Тобольск, потом в Екатеринбург, где ее разлучили с ними, арестовали и поместили в Пермскую тюрьму. К этому времени Шнейдер было за шестьдесят. Через полтора месяца после убийства императорской семьи Екатерина Адольфовна тоже была убита большевиками. Кстати, она, одна из немногих, принявших смерть рядом с царской семьей, канонизирована в лике святых Русской Православной Церковью.

Но все это будет потом. А в мае 1894 года в Лондоне принцесса Алиса ждала свою первую учительницу русского языка, чтобы поскорее окунуться в культуру будущей родины и обрадовать жениха своими успехами. Алиса пишет Николаю:

”Сергей телеграфировал, что фрейлейн Шнайдер вчера уехала в Дармштадт, так что я полагаю, что она появится в воскресенье или понедельник. Я тогда должна буду много работать. Все дразнят меня по поводу моих уроков русского языка – если бы только я смогла научиться более или менее сносно на нем говорить, так чтобы ты не хохотал надо мной или не закрывал бы уши…

С первой же минуты своего появления в Виндзоре фрейлен Шнейдер поставила принцессе условие: говорить друг с другом только на русском языке.

”Фрейлейн Шнайдер приехала… Эта милая маленькая женщина настаивает на том, чтобы мы говорили только по-русски, а я стою и улыбаюсь ей, не в состоянии ничего понять. У меня такая плохая память. Она попыталась что-то вбить в меня. Через несколько минут она спустится вниз и если снова меня это спросит, о, Боже мой!

С мая 1894 года занятия Алисы русским языком стали ежедневными. Новые знания увлекали ее, но запоминание сложных правил и написание слов с помощью кириллицы давались ей нелегко. В чем-то ее учеба напоминала запутанный любовный роман: то охлаждение, то восторги. Главное, чтобы Ники был доволен своей «маленькой девочкой». И Алиса прилежно учила русский ради него.

Изначально свадьба планировалась на весну 1895 года, чтобы дать Алисе возможность получше подготовиться к жизни в новой стране, да и саму церемонию провести во всем великолепии, а не в спешке. Но русский язык – это лишь одна сторона подготовки. Впереди принцессу ждали куда более серьезные уроки – по изучению основ православной веры.

Отец Иоанн Янышев, духовник императора Александра III и его семьи, «старый священник», как прозвала его Алиса, достался ей тоже «по наследству», но уже не от сестры, а от будущей свекрови. Императрица Мария Федоровна посоветовала сыну прислать к невестке своего собственного учителя богословия. Именно отец Иоанн в свое время обращал в православие датскую принцессу Дагмару.

Но Алиса оказалась несколько строптивее принцессы Дагмары. При всем желании понять религию любимого, своими вопросами она часто ставила отца Иоанна в тупик.

”Она старательно работала с госпожой Шнейдер и продолжила свои занятия с отцом Иоанном Янышевым. Она разбирала религиозные вопросы с особым тщанием. Действительно, отец Иоанн Янышев говорил великому герцогу Гессенскому (Эрнсту. – К. Б.), что принцесса задавала ему глубокие вопросы по сложным положениям теологии, каких он не слышал даже от теологов, и что она часто загоняла его в угол, где он, выражаясь по-немецки, мог только «царапаться, как кот» («kratzen wie eine Katze» – нем.), не находя ответа.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны…»)

Видимо, не прошли даром уроки с лютеранским пастором доктором Селлом, который готовил ее к конфирмации в 1888 году.

Прощание с Матильдой

ПБ: Из Кобурга Николай возвращается в Россию к отцу и матери. И вот доказательство того, что отец-император в это время еще вовсе не был прикован к постели. Он с императрицей встречает сына в Гатчине… в охотничьем костюме. Не успел переодеться после утиной охоты. Так не ведут себя смертельно больные.

Еще одним доказательством того, что Александр III не чувствовал себя при смерти, является отъезд сына в Лондон к своей возлюбленной невесте в июне 1894 года. Вернее – отплытие, потому что путешествие он совершает на императорской яхте «Полярная звезда». Путешествие заняло четверо суток. О встрече с Алисой после двухмесячной разлуки наследник с восторгом пишет в дневнике:

”Итак, даст Бог, завтра увижу снова мою ненаглядную Аликс… Схожу с ума от этого ожидания. Встали на бочку (морской термин, означающий закрепление корабля на бочку, связанную цепью с мертвым якорем. – П. Б.) в Грезенде (город на южном берегу Темзы. – П. Б.). На экипаже доехал до станции… Полетел на экстренном поезде в Лондон… Приехал в Walton… и в 3 ¾ встретился с дорогой Аликс.

Вот они – крылья любви! В торговом городке Уолтоне в 15 милях от Лондона находилось поместье сестры Алисы принцессы Виктории Баттенбергской. Здесь Ники с невестой провели три дня, катаясь на шлюпках по Темзе, гуляя по английским лужайкам, собирая цветы и фрукты и наслаждаясь чистым воздухом.