Павел Басинский – Алиса в русском зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности (страница 10)

Принцессу Алису к ее конфирмации готовил пастор Дармштадтского собора доктор Карл Селл, историк церкви и теолог, выбранный еще покойной герцогиней Алисой для религиозного воспитания ее детей. Баронесса Софья Буксгевден пишет, что «он был умен и сразу оказал большое влияние на принцессу Аликс, чья чувствительная душа имела большую склонность к религии». Во время занятий с принцессой он подробно останавливался на сильных сторонах лютеранской доктрины. Именно эти занятия вложили в душу юной Алисы основательную убежденность в правоте лютеранского учения.

Те, кто считает, что после долгих сомнений о перемене веры она «со всей горячей любовью и верностью» приняла православие, мало изучали данный вопрос. Очень многое в традициях православной веры вызывало в принцессе Алисе непонимание и даже отторжение. После принятого решения дать согласие на брак с Ники и перемену религии она еще не раз будет писать ему на эту тему. Конечно, она уважала, ценила и хотела понять и принять то, что было дорого ее любимому. Но ведь то, от чего отрекался Лютер в XVI веке, отделяясь от католической традиции, лежит и в основе православия. И традиция таинств, и традиция «проводника» между человеком и Богом. Лютер считал, что каждый христианин имеет доступ к Богу и ему не нужны в этом посредники. Алиса была убеждена в этом. Вот что она писала жениху, принимаясь за изучение новой религии:

”Сегодня утром я читала много ваших молитв, переведенных на французский язык. Некоторые из них так красивы, но, сердце мое, мне не нужен посредник моих молитв, я все говорю Господу прямо и каюсь в своих грехах, и я знаю, что Он простит меня ради Сына Своего Иисуса Христа, Который умер, чтобы мы могли получить прощение и спасение. Я не хочу, чтобы мой Ангел-Хранитель просил за меня Бога. Моя молитва прямо возносится к Отцу Небесному. Я не хочу, чтобы Богородица вступалась за меня. Я не могу просить через кого-то, никогда так не делала: было бы ужасно, если бы сейчас меня принуждали к этому. Я бы подумала, что совершила тяжкий грех, и не могу просить прямо. От меня такого трудно ожидать, любовь моя, не так ли? Ах, если бы ты был здесь, мне так много надо у тебя спросить о том, что я прочитала…

Духовный переворот

ПБ: Но вернемся к Елизавете Федоровне. В 1905 году эсер-террорист Иван Каляев в Кремле бросает бомбу в карету московского градоначальника Сергея Александровича. Это была уже вторая его попытка покушения на великого князя. В первый раз Каляев не решился бросить бомбу, потому что увидел в карете вместе с князем Елизавету Федоровну с двумя детьми Павла Александровича – Марией и Дмитрием.

Я немного изучал эту историю. Боевая организация эсеров после этого случая устроила товарищеский суд над Каляевым. Обсуждался вопрос: имел ли он право так поступить? То есть пожалеть женщину и детей и тем самым сорвать сложную операцию, которая тщательно готовилась эсерами? Когда ее муж все-таки был убит, Елизавета Федоровна узнала о первом неудавшемся покушении. Она пришла в тюрьму, где находился Каляев, и говорила с ним. Она не только его простила, но и сказала, что ее убиенный муж тоже его простил. Она подала прошение Николаю о помиловании Каляева.

Как вы думаете, что с ней произошло? Ведь до этого в письмах к «племяннику» она очень сурово высказывалась о террористах. После убийства в 1902 году министра внутренних дел Д. С. Сипягина писала: «Неужели нельзя судить этих животных полевым судом?» И вдруг такая милость в отношении убийцы мужа! Как думаете, это был ее второй «духовный переворот» после обращения в православие?

КБ: Непростые вопросы вы задаете. О Елизавете Федоровне написано столько хороших книг! Честное слово, я не считаю себя вправе судить о таких вещах. Но мне кажется, что это был не столько «переворот», сколько новый этап духовного взросления, постижения учения Христа о прощении «должников», оставленного Им ученикам в молитве: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». А может быть, это была попытка понять тех, кто в истории оказывался с другой стороны. Тех, кто считал себя обиженными, оскорбленными властью. Не знаю…

Но страна, которой посвятили свою жизнь обе гессенские принцессы, пугает меня. Бомбы, дворцовые перевороты, забастовки, революции, недовольные мужики… Такие очаровательные, умные, религиозные и верные мужьям женщины заслуживали более спокойной жизни. Вам так не кажется?

ПБ: Нет, не кажется. Конечно, убийство Елизаветы Федоровны и царской семьи, где были четыре невинные девушки и больной мальчик, ничего кроме омерзения и возмущения вызвать не может. Но террор не Россия придумала. Эта «забава» родилась во Франции во время революции в конце XVIII века. Вспарывать животы беременным женщинам и сбрасывать их в Сену, чтобы они не рожали «роялистов», не Россия Францию научила. Так же, как казнить своих королей и королев, что делалось и во Франции, и в той самой Англии, в этике и духе которой воспитывались гессенские принцессы. И тем более не говорите мне о дворцовых переворотах.

Элла и Алиса вышли замуж за членов богатейшей и влиятельнейшей в Европе и Азии императорской династии в достаточно спокойное для Российской империи время. И никто не мешал им выбрать какого-нибудь бедного принца из европейской семьи, как это сделала их старшая сестра Виктория. Жили бы тихо и счастливо до старости. Но почему-то они выбрали царский дом Романовых. Не надо лукавить. Это был не только душевный, но и прагматический выбор. Где жили Элла и Сергей Александрович, пока его не назначили московским губернатором? Во дворце Белосельских-Белозерских?

Мы и сегодня можем видеть этот роскошный дворец в необаррочном стиле на углу Невского проспекта при пересечении его с рекой Фонтанкой. Дворец заказал знаменитому архитектору А. И. Штакеншнейдеру князь Эспер Белосельский-Белозерский – наследник богатейшего в России купца, владельца горных заводов на Урале Мясникова, но не дожил до конца строительства. Этот дворец поражал своими размерами и внутренней отделкой. Широкая парадная лестница и мраморные камины. Вдоль лестницы скульптуры, поддерживающие позолоченные канделябры, а в ажурной решетке перил изящные вензеля из инициалов владельца. Великолепная библиотека: стены обиты резными деревянными панелями и затянуты шелком, камин украшен рельефным узором. Огромное зеркало в позолоченной раме.

Между прочим, этот роскошный дворец был «свадебным подарком» князя Сергея Александровича своей гессенской невесте. Интересно, а что подарил на свадьбу принцессе Виктории принц Баттенбергский, рожденный в морганатическом браке и не имевший никакого состояния?

Мы еще вернемся к богатству женской части семьи Романовых и к тем драгоценностям, которые они вывезли с собой в Тобольск и которые были с ними во время казни в Екатеринбурге. Но что касается самой Елизаветы Федоровны, то я все-таки думаю, что после смерти Сергея Александровича, когда она увидела его в буквальном смысле разорванное на куски тело, с ней случился именно «духовный переворот». И возможно, более значительный, чем во время перехода в православие.

Она вернула в казну драгоценности, подаренные царской семьей, продала свои фамильные драгоценности и основала в Замоскворечье Марфо-Мариинскую обитель милосердия, которую возглавляла до конца своих дней. Это не был женский монастырь. Послушницы не отрекались от мира на всю оставшуюся жизнь. По истечении определенного срока они могли покинуть обитель и выйти замуж. Это было филантропическое и медицинское заведение, бесплатно лечившее больных из бедных слоев населения. Во время русско-германской войны здесь изготавливались протезы для покалеченных на фронте. Об этом удивительном учреждении можно бесконечно рассказывать. Православие Елизаветы Федоровны было практическим христианством. И здесь вполне органично сочетались лютеранское воспитание Елизаветы с ее сознательным принятием православия.

Кстати, она была инициатором создания института диаконис (женщин-священнослужительниц), но эта инициатива не была поддержана ее «племянником».

Предлагаю на этом закончить разговор о сестрах Гессенского дома и перейти к истории знакомства Ники и Алисы.

Глава третья

Сердца двух

Царский прием

КБ: Великокняжеская невеста принцесса Элизабет Гессенская въезжала в Россию со всей пышностью царского свадебного обряда: в позолоченной карете Екатерины II, запряженной шестеркой белых лошадей, с форейторами в ливреях с золотыми пуговицами. Вместе с отцом, сестрами Ирэной и Алисой и младшим братом Эрни ее ждал поистине царский прием великого князя Сергея Александровича и его родственников – императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. После трех суток, проведенных в пути, они оказались на торжественном монаршем обеде в Аничковом дворце. Великолепие убранства парадного зала, дорогие подарки, приготовленные гостям, обилие блюд и неусыпная забота новых родственников… Самая младшая из гостей, двенадцатилетняя Алиса, чувствовала себя в каком-то волшебном сне. Через два дня ей предстояло увидеть одну из самых красивых свадебных церемоний в ее жизни.

”Венчание Сергея и Елизаветы по православному обряду совершилось в Большой церкви Зимнего дворца 3 июня 1884 года. На невесте был грандиозный подвенечный наряд: платье из серебряной парчи с большим декольте и длинными разрезными рукавами и малиновая мантия со шлейфом, отороченная горностаевым мехом. Голову украшала бриллиантовая диадема, а в ушах красовались массивные бриллиантовые серьги. Рядом с невестой у алтаря стояла ее сестра Алиса в платье из белого муслина, с розами в волосах.