Павел Барсов – Рыжие тёмными не бывают (страница 7)

Она снова кивает и поворачивается к подруге. Они шепчутся и потом молча сидят серьёзные. Выезжаем за город. Осматриваюсь. На ум приходит разговор с Элей на кухне после их приключения в клубе. Проезжаю еще километров десять от города, сам с себя смеюсь. Выгружаемся. Энжи пробует повторить ветер, как в деревне у Лешака. Сначала её ветерок едва шевелит листья, затем начинает раскачивать ветки. Она быстро учится чувствовать силу и менять направление, умудряется закрутить небольшой смерч под Анины радостные вопли.

— Попробуй, что-то другое. — Подсказываю. — Просто удар струёй воздуха. Сдвинь воздух перед собой.

Через какое-то время она уже умудряется сбивать в десятке метров шишки с ёлки. Показываю на сухое деревце метрах в двадцати. Максимум, чего добивается наша златовласка – деревце раскачивается от её ударов. Снова приходит в голову тот разговор и Элин вопрос «Какой же силой была бы наделена её магия?» на пике эмоций. Обнимаю и целую моё сокровище, сколько есть сил, а потом разворачиваю её, дрожащую, и шепчу:

— Попробуй сейчас. — Грохот и поднявшаяся впереди пыль пугает нас обоих.

От дерева нет ничего. С того места, где оно торчало, по мере развеивания столба пыли проступает канава шириной метров в пять, уходящая далеко в холм навороченной земли. Подхожу ближе – расширяющийся ров тянется почти на сотню метров и вгрызается в твёрдую землю минимум на три.

— Ничего себе. — Я пытаюсь оценить масштаб разрушений.

— Лучше так не делай… А где Анютка? — Оглушенная происшедшим Энжи крутит головой.

— Я здесь. — За спинами раздаётся её приглушенный голос.

Она выходит из-за дерева. Лицо её, обрамлённое огненным ореолом волос, кажется не то что бледным, белоснежным. Она идёт на негнущихся ногах нетвёрдой походкой. Испуганные зелёные глаза смотрят на нас.

— Я знаю, что у меня за магия. — Она подходит и утыкается лицом в моё плечо. — Мне страшно.

Глава 4.

Глава 4.

Энжи.

Это называется «никогда такого не было и вот опять». За секунду до того, как я готова полностью раствориться в ощущениях, он отстраняется и разворачивает меня на сто восемьдесят градусов.

— Попробуй сейчас. — Мгновение проходит, пока я начинаю понимать, что он имеет ввиду.

Выбрасываю вперёд руку с выставленной ладонью. Вкладываю всё: безумный жар во всём теле, горечь от того, что оборвалось это чувство, что ты летишь в небеса в его объятиях, злость от понимания, что ты вот-вот сорвёшься в эту сладкую пропасть, а он спокоен, как глыба льда. Особо задевает его неизменная улыбка, едва заметно приподнятые уголки губ и также слегка прищуренные глаза. От грохота зажмуриваю глаза и пытаюсь присесть, но он так и удерживает меня в объятиях, потому лишь получается вжаться в него спиной.

— Ничего себе. — Как ни в чём не бывало, оставляет меня и идёт в сторону облака пыли.

Чувствую, что мои ноги дрожат, сейчас уже не понимаю от чего больше, боюсь сделать шаг. Я готова расплакаться, наорать на него, отлупить, в конце концов. Выдавливаю из себя лишь жалкий лепет:

— Лучше так не делай. — А в душе буря эмоций, вот сейчас двину также, чтоб знал, как это.

Тяжело вздыхаю: не двину, люблю этого изверга. Внезапно в мозгу вспыхивает мысль, не затуманенная общим сумбуром в моей голове – не слышу звоночек моего второго не менее любимого существа, моего Рыжика. После такого тарарама, что я устроила, это ненормально. Оглядываюсь.

— А где Анютка?

— Я здесь. — Её голос меня пугает, настолько он звучит слабо и жалобно.

Выходит неуверенной походкой из-за ближайшего дерева позади нас. С бледным, как мел лицом подходит и прячется на груди у Серёжи. Сама иду почти также к ним и обнимаю обоих. Через несколько минут Крашик под руки ведёт нас к машине, усаживает, подаёт воду, гладит наши лица и волосы. Мы обе молчим, Аня ещё в шоке, а я всё больше пытаюсь накрутить в себе злость. Только чем больше смотрю на него, тем больше понимаю, что никакой злости на него во мне нет. Желание, чтобы обнял – есть, чтобы поцеловал также, только фиг я отпущу его так, не отцепится. А злости – нету! Слёзы наворачиваются от жалости к себе – даже разозлиться на него не могу, совсем беззащитная.

— Я испугалась, когда Энжи шарахнула, сделала шаг назад и провалилась куда-то. — Анютка немного пришла в себя и заговорила. — Даже не провалилась, а меня просто обступила тьма. Сначала совсем ничего не видно было, темнота и холод, совсем себя не чувствовала. Потом я начала немного различать что-то. Я от ужаса просто замерла и не могла пошевелиться. Вокруг меня тени страшные извивались. Постепенно я чуточку успокоилась и посветлее стало, как сумерки поздним вечером. Я, наверное, с час стояла. А потом я увидела вас, как будто в щёлочку в прикрытой двери. Шагнула туда и вышла.

— Тебя не было пару минут. — Краш озадаченно смотрит на неё. — Не больше.

— Там были ещё такие же просветы, в которые, мне показалось, тоже можно выйти. — Рыжуля испуганно хватается за его руку. — Только я не представляю, куда бы я попала. И тени тамстрашные, прямо живые.

Я пока прихожу в себя и выбираюсь из машины. Обида моя ещё не прошла, хочу выпустить пар. Поднимаю глаза к небу и вижу одно единственное маленькое облачко. Скучно ему, наверное, там – аж сжимаюсь вся, так мне хочется, чтобы у облачка была компания. Успеваю постоять, замерев, пару минут, пока меня не начинает трясти за плечи Крашик.

— Твоя работа? — Пальцем показывает на небо в серых тяжелых тучах, я растерянно киваю. — Поехали, экспериментатор, пока под грозу не попали.

Уезжаем мы под первые раскаты грома.

***

Краш.

Похоже, пора основательно привыкать к Доджу. Красную машинку в этот раз девчонки просто вытребовали у меня на время моей поездки к Максу. Пока едем, рассказываю Эле о нашей поездке с Энжи и Рыжиком.

«Я бы точно умерла со страху. Ну её в баню, такую магию.» — Элька смотрит на меня, а я – на дорогу.

— Тебе уже не нужно смотреть мне в глаза? — Хмыкаю.

«Получается, достаточно тебя видеть. Прогресс.». — Хихикает.

— Дэну похвасталась?

«Нет. Это наш с тобой секрет.». — Довольно улыбается.

— Вариант "глаза в глаза" мне больше нравился.

«Конечно, теперь тебе бесполезно от меня отворачиваться.». — Боковым зрением вижу, что она мне показывает свой язычок.

— И что это тебе даёт? — Гляжу на неё с явной иронией.

«Своеобразный кайф.». — Глазки закатывает.

— Вот уж чего не понимаю. — Смеюсь.

«Я мысленно могу говорить то, что вслух никогда не произнесла бы.».

— Например?

«Трахни меня». — От неожиданности резко давлю на тормоз. — «Шутка. Но твоя реакция мне понравилась. Какие тебе ещё примеры нужны после того, как я призналась, что схожу по тебе с ума?».

— Шуточки… — Ухмыляюсь. — У тебя действительно тормозов нет?

«По поводу тебя да.». — Она явно наслаждается тем, что вгоняет меня в краску, да и сама вся раскрасневшаяся. — «Могу я хоть так с тобой поиграть, поиздеваться?».

— Не вижу принципиальной разницы. Ты ведь всё равно фактически говоришь со мной.

— Для меня есть, как видишь.

— Опсь. — Удивляюсь. — А сейчас вслух почему?

— Хочу сама почувствовать разницу. — Она смеётся. — Мы говорили о бонусах. Хочу аванс.

«Поцелуй» — смотрит с подвохом.

— Не слышу. — Копирую её взгляд.

— Поцелуй. — Выдавливает из себя и еще больше краснеет, хотя и продолжает улыбаться. — Вслух сложнее. Хотя… Я передумала. Просто честные ответы. Идёт?

— Один.

— Три! — Кричит. — А то и больше.

— На вопросы, заданные вслух. — ухмыляюсь.

— Нет! — Снова вопит. — На любые вопросы!

— Для аванса не многовато?

«Посмотрим. Будет зависеть от твоих ответов.»

— Можно попробовать, но ответы не гарантирую.

«Или честно, или молчание. Знаешь, что стало для меня самым мучительным воспоминанием с той нашей встречи? Ты держал меня в объятиях, не отпуская и не давая прижаться к тебе. Мне казалось, что ещё секунда – и я умру. И это ощущение у меня рядом с тобой почти постоянное. Ты не берёшь себе и не отпускаешь. Ты специально так себя со мной ведёшь?».

— Да. — Смеюсь. — Иногда.

— Зачем? — Она смотрит мне в глаза. — «Тебе нравится так издеваться надо мной?».

— А ты на мои вопросы отвечаешь? — «Да». — А разве я провоцирую эти ситуации?