Павел Барсов – Рыжие тёмными не бывают (страница 9)

— У меня полетит. — С улыбкой смотрю в его глаза.

— Ну, тогда поехали. — Жестом приглашаю в свою машину, едем минут двадцать.

Обычная военная часть за высоким забором. Посредине на сравнительно небольшой площадке настоящий монстр.

— Аллигатор. — Генерал улыбается. — Переделанный под наши хотелки.

— Ножик приготовьте на всякий случай. — Советую и вхожу внутрь.

Не вижу ничего. И холода в загривке, как описывал Лешак, тоже не чувствуется.

— Год даже не заводился. Никак не было повода. — Слова Химика вселяют в меня надежду, что задуманное мной у нас может получиться.

Впереди два кресла и сплошной стеклянный колпак. Одно место явно пилотское. Сажусь в соседнее кресло. Здесь обзор вообще почти ничего не закрывает. Прямо впереди метрах в тридцати небольшие заросли. Смотрю в них и чувствую, что моя шея немеет от холода, волосы на затыке чуть ли не встают дыбом от этого дурацкого ощущения. Среди ветвей вижу черные круглые глаза, начинаю разбирать контуры коричневой головы, а затем и всего тела. Высотой не больше метра, фигура – тостер с ручками, физиономия – нечто среднее между шимпанзе и Губкой Бобом. Одним словом, красавец. Он почти выходит из кустов и задвигается снова вглубь, больше по этой суете и рассматриваю это чудо не знаю уж какой природы, да и природы ли вообще.

В пилотское кресло садится генерал.

— Вдвоём прокатимся. — Улыбается. — Куда летим?

— Где побольше костров и кукол. — Раздумываю. — Не садимся, но зависаем на небольшой высоте.

Когда зажигаются лампочки на пультах перед Химиком и начинает вращаться винт, над нашими головами, из кустов выскакивает сразу пара греллов, делают два больших скачка, замирают, скаля большие пасти с кучей мелких зубов, затем пятятся к кустам. В стороне, подальше, буквально из воздуха прорисовывается ещё один – похоже, попал в зону моего влияния. Тоже скалится с места, не приближаясь.

— Взлетаем. — Генерал улыбается и кивает. — Пока всё штатно.

Отрываемся от земли и набираем высоту, а затем вертолёт наклоняется и пулей устремляется вперёд. В течение получаса находим портал и несколько кукол. Мой мысленный приказ тушит костёр, а после нескольких неудачных попыток заставляет кукол осыпаться на землю кучей мусора. Когда мы на последних литрах топлива возвращаемся на площадку, спрашиваю Химика:

— Много мы сделали за сегодня?

— Примерно недельное общее продвижение. — Остальное читаю по глазам, не очень понимает он, почему я это время не с ними.

— Видишь? — показываю на грелла, нагло стоящего невдалеке от площадки. — Только я отойду от вертолёта, они доберутся до электроники и он больше не взлетит. Невидимость их нарушается только в моём присутствии. Они невидимы и практически везде. Если их не остановить, мир останется без электричества.

Генерал медленно выходит из вертолёта, выхватывает небольшой пистолет и быстро делает несколько выстрелов. От большинства пуль уродец ловко уворачивается, но дважды дёргается и делает шаг от нас. Я прямо из вертолёта перемещаюсь телепортом и с двух-трёх метров швыряю в него фриз. Грелл падает. Два других выскакивают из тех самых кустов, огромными скачками несутся в мою сторону. Файрболом попадаю в одного, он вспыхивает и продолжает какое-то время бежать в мою сторону, потом падает и горит уже неподвижный. Оставшийся ныряет в сторону в последний момент и файр проходит мимо, а грелл также вскачь несётся между зданий и людей, которые вышли к вертолёту. Двигалась тварь настолько быстро, что мало кто хоть как-то успевал среагировать.

«Тебя где носило? Нравится, чтобы за тебя переживали?» — Едва останавливаю машину на внутреннем дворе базы, до меня доносится мысленный крик.

Оглядываюсь в поисках Эли, стоит в сторонке, скрестив руки на груди и поджав губы.

«Гад и сволочь. Я места себе не находила, как услышала. Полетать ему захотелось.» — Кажется, пореветь она тоже успела, глаза красные.

— Мы пленного взяли. — Показываю на машину, из которой под руководством Химика достают замороженного грелла.

— Кстати, обрати внимание, — смеюсь, — как работает моя заморозка. Будешь бузить сильно, будешь таким же брёвнышком.

«Ты гад, гад, гад, гад, гад, гад…» — Эля улыбается, а на щеках блестят дорожки от слёз.

— Я закончила. Ты был прав. — Она подходит так близко, что я просто вынужден её обнять. — У нас есть года три до момента, пока на Земле потухнет последняя лампочка. А проблемы в энергетике уже начинаются.

Она неожиданно меня отталкивает и выпускает файрбол, я лишь успеваю увидеть объятого пламенем неосторожно показавшегося в углу двора грелла.

— С ума сошла? — Смотрю на её сердито поджатые губки.

«Считай, это он за тебя получил.».

Глава 5.

Краш.

Теперь у неё срывает крышу по-другому, не знаю, что хуже, её фонтанирующее даже без всяких способностей сексуальное желание или вот это.

«Ты спишь в моей комнате и всё. Могу в комбинезоне спать, ничего не хочу, но не отпущу, глаз не спущу с тебя.» — Она плачет, даже когда я заставляю её улыбнуться, практически без остановки.

— Поедем домой?

— Не хочу.

— А я не представляю, что мне скажет Макс, если заметит наши с тобой… странные отношения. Он с трудом проглотил, что Аня со мной и Энжи.

«Если хочешь, скажи правду. Что у меня крыша поехала.». — Она улыбается сквозь слёзы.

Я вздыхаю, сам не прочь бы быстренько рвануть домой и к полуночи уже обнять моих красоток. Только до боли жалко и эту, как она сама себя называет, влюблённую дурочку. И подставляться перед Максом неохота.

— Иди, собирайся. Только не реви, пожалуйста. А я с Максом переговорю. — Бегу искать Буяна.

— Короче, найдите, чем эту дрянь, как тараканов, вытравливать. Иначе через пару лет при свечах жить будем и на лошадях ездить. Я не смогу один сторожить каждую электростанцию и каждый самолёт.

— Вот что Эля выясняла? — Киваю, а он кривится. — Скажи, мне не показалось, что эта красотка тоже на тебе повёрнута? Насчёт Аньки я не удивлён, больше боюсь, что тебе и Анжеле она ни к месту. Жалко всё-таки, родное, верю даже, что реально влюбилась в обоих. Как она за вас горой стоит и как сладко поёт – грех не поверить.

Смотрю в глаза.

— Знаешь, я боюсь всего одной вещи – что они или что-то заставят выбирать между ними. Не смогу, поверь. А Энжи она с того света вытащила. Наперегонки потом пытались сбежать по норкам, меня, как мячик пинали друг дружке. Сейчас я уверен, как родные они.

— Ну а Эля?

— А Эля – влюблённая дура, — выходит из-за его спины, — бегаю за ним, хоть посмотреть украдкой лишний раз. Сами понимаете, на большее рассчитывать не приходится. Когда ревела, попалилась?

— Не только. — Улыбается и прижимает её голову к груди. — Ты всегда смотришь на него точно также, как и Аня моя.

— Спасибо, что поняли. — Чмокает его в щеку и уходит в машину.

— Тебя в детстве мёдом не мазали? — Макс поворачивает голову ко мне. — А чего на ночь-то собрались?

— Доберёмся.

— Аккуратно только. — Задумался ненадолго. — А лучше, если в казарме не хочется, на выезде из посёлка в кемпинге остановитесь. Там и поесть вкусно можно.

Смотрю в глаза, его улыбка скорее сочувствующая, чем ироничная.

Сажусь в машину.

«Прости.».

— Не за что. — Улыбаюсь. — Варианты у нас: домой или ночевка в кемпинге неподалёку. Макс говорит, там и кормят вкусно.

«И что?».

— Всё, что захочешь. — Смотрю в её глаза с улыбкой.

«Я получу, что захочу, или могу делать, что захочу?» — На секунду в её глазах мелькает какая-то сталь, не понимаю, просто злость или сарказм. Вместо ответа просто целую её. Этого оказывается достаточно, чтобы эти серые глазки снова стали бездонными завораживающими омутами. Ловлю себя на мысли, что мне всё больше нравится смотреть в них. Сейчас они неуловимо меняются каждую секунду, серые агаты зрачков слегка подрагивают, сужаясь и расширяясь, длинные ресницы дрожат. На её губах проступает улыбка. Теперь она целует меня и впервые с ней я чувствую, как меня охватывает возбуждение. Она прижимается ко мне, вжимает лицо в мою шею, шумно, со стоном, вдыхает воздух.

— Домой. — Тем неожиданнее её ответ.

У кемпинга притормаживаю и смотрю на Элю.

«Не соблазняй, а то соглашусь. Домой.». — Она смеётся, одной рукой играя с моими волосами.

— Почему? — Выключаю двигатель.

«Езжай отсюда, изверг. Искуситель чёртов.» — Тянет больно за волосы.

— Почему? — «Скажу, когда уедем.» — Завожу двигатель и трогаюсь с места, через сто метров торможу.

«Нет. Дальше.» — Её лицо красное, а глаза блестят ярче, чем после утренней поездки.

Выезжаем из посёлка, съезжаю на обочину и глушу движок.

— Ты ведь хотела этого?.. — К моему любопытству присоединяется некоторая обида – сам иронизирую с этого чувства.