Павел Барсов – Рыжие тёмными не бывают (страница 1)

Рыжие тёмными не бывают

Глава 1.

Краш.

Додж дёрнулся и начал набирать скорость. Все монстры, в момент нашего появления повернувшие в нашем направлении, находились на приличном расстоянии, а потому всё моё внимание было сосредоточено впереди по ходу движения машины. Я старался обезопасить наш путь, отстреливая кукол на максимальном расстоянии. Аня визжала и смеялась при каждом удачном попадании, работы для её катаны не было совсем.

Спустя часа три толпы монстров начали редеть, а позже и вообще иссякли. Остановку я скомандовал лишь тогда, когда обзор показал до горизонта не более пары десятков кукол. Я сел за руль, а места в кузове заняли Дэн и Эля. Энжи уселась сзади и почти сразу задремала, а Рыжик без умолку болтала ни о чём, вспоминала наши прошлые похождения по этой же пустыне. Когда я резко затормозил, девчонки дружно ойкнули, а из кузова показалась голова Дэна.

— Горы. — Показываю рукой – впереди явно темнеют какие-то возвышенности. — Мы едем явно не в том направлении.

Дэн с Элей пересаживаются в кабину.

— Ты уверен, что лес с той деревней не за горами? — Дэн озирается вокруг.

Ни теней, ни солнца в этом мире нет. Небо ощущается, как натянутая одноцветная плёнка цвета между бирюзовым и салатовым. Ни облаков, ни перекати-поля, чтобы понять, куда дует ветер, который вроде бы и есть какой-то. Бредовый в общем мир, если сравнивать с игрой нашей – халтура из халтур. Но вот деревня была – совершенно другой уровень. Вспомнился подгнивший столбик в заборе и почти из-под него выбившаяся маленькая полевая фиалка. И запах хлеба.

— Анют, что с деревни запомнила?

— Запах. — Она заулыбалась. — Хлеб и холодная вода из колодца. А ещё гребень, ощущения классные. И яблоко, которое ты мне не разрешил съесть. Оно мне даже снилось.

— Ну и съела бы, оставил бы тебя там. — Смеюсь.

Эля включает умницу.

— Мы едем пять часов. По идее ты должен полбака сжечь, как минимум. Что там?

— Почти полный… — Смотрю на неё.

Пусть во мне и не сидит суперкомпьютер, но и я понимаю, что Эля права. За пять часов мы должны были сделать километров четыреста-пятьсот, а значит, половину столитрового бака долой? Выхожу, отправляю пламенный привет кукле, оказавшейся в зоне поражения. Заглядываю в бак. Всё так и есть, датчик не врёт, бак немного не под завязку.

— Что? — Аня смотрит на меня. — В автобусе также было. Ты нашел его со стрелкой посерединке, и в деревне она там же была.

— Дэн, если бы ты писал игру с машинами, так бы было? — Поворачиваюсь назад.

— Обижаешь, это была бы совсем халтура. — Кривится, зацепили профессиональную гордость.

— А небо и всё остальное тебе здесь как? Халтурой не пахнет?

— Угу. — Снова оглядывается, только уже повнимательнее. — Вот только то, что это живой мир — это не халтура. Это глубина прямого доступа к сознанию, как у наших шлемов. Я понял тебя и согласен, что это похоже на паршивый игровой мир.

— Кстати, а за сутки в тот раз никто и не ныл, что есть хочет. — Анютка задумчиво сообщила мне ещё одну пропущенную деталь. Интересную деталь. А я списал это на стресс и адреналин, да погрызли по половинке лапши с пакетиков всухомятку. Оборачиваюсь к Эле.

— А ты почему за топливо спросила?

— Подумала, что делать будем, если не найдем твоего лешего. Вдруг кончится бензин?

— Похоже, не кончится.

— Тогда поехали. — Энжи пошевелилась на своём месте, умащиваясь поудобнее. — Мне на ходу лучше спится.

— Ты только на стрелку поглядывай. — Подсказывает Эля.

— Значит, едем прямо. — Трогаюсь с места. — Курс к горам.

Горы – громко сказано. Хотя по виду это всё-таки горы со всем прилагающимся антуражем: крутые пики и отвесные стены, снежные шапки и глубокие ущелья. Только какие-то миниатюрные эти горы, не думаю, что по высоте хотя бы один километр тут был. Внутрь машиной, конечно, не заехать. Переход, как и всё вокруг, халтурный, полное ощущение, что весь этот массив просто положили на ровное место в пустыне. Вот у этой черты мы и тормозим. Радует, что монстры в этой местности отсутствуют от слова совсем.

— Слева они тянутся километров на пятнадцать, справа на десять. — Элька в своём репертуаре, точнее уж будет сказать, Лита умница. — Можем объехать.

— А посмотреть, — смотрю на Дэна, — что там внутри, какой в них смысл?

По лицу вижу, не горит желанием он со мной идти. А девчонок брать в такую вылазку не хочу. Энжи, разбуженная остановкой, трёт глаза.

— Ух ты. А давайте вокруг сначала проедем, осмотрим их. Я горы только в телеке видела.

— Час-полтора, я думаю. — Эля кивает, соглашаясь. — Тоже посмотрела бы.

Оглядываюсь на рыжулю, она одна ещё никак не выразила своё мнение – сидит, улыбается и пожимает плечами. Короче, всё понятно – за любой кипишь, кроме скуки. Разворачиваю руль влево.

Понемногу все проникаемся прелестью вида. Каждый пик не похож на другие, миллион разных деталей буквально кричит о том, что они настоящие. Видны тонкие тропы перевалов и следы схода снежных лавин, в ущельях свет приглушенный, на склонах снег блестит, как под солнцем. Угу, тем самым, которого нет.

— Вот это явно не халтура. — Проняло даже Дэна. — Жаба даже давит.

— Смотрите! — Анюта показывает на приличных размеров площадку среди двух крайних пиков.

Заросшая травой равнина тянется вглубь, насколько видно глазу. Сбавляю скорость и сворачиваю, теперь эта красота со всех сторон от нас. В конце концов вижу край этой долинки, окруженный пиками и пару каких-то построек, одна прямо в скале, широкий вход срубом из дерева обложен, а другая – такая себе избушка, тоже из целых стволов срубленная. Торможу почти посредине между ними.

Выбираемся из машины, идём сначала к избушке. Чем ближе, тем больше странностей замечаю. Флюгер большой, да нет же, ветрогенератор настоящий и провода тонкие тянутся к избушке, и дальше к срубу в скале. Там, видимо, шахта какая-то.

Заглядываю в избушку, нахожу выключатель непривычной формы, зажигаю свет. Лампочка самая обычная, со спиралью, уже и не помню, когда дома такие видел. Тускловатый свет показывает скудную обстановку. Кровать не кровать, лежанка какая-то – туда даже девчонки мои не поместятся толком. Стол, стул и стеллаж с книжками на незнакомом языке, судя по картинкам, учебники какие-то. Стул один, на столе кружка тоже одна со странной узкой ручкой.

Выхожу из избушки. Дэн с Элей глазеют на генератор, а мои красотки вдвоём побрели к ближайшей горке, рассматривая местную растительность, которая тоже достойна похвалы, живое всё, хоть лопни. Вижу фиалку даже точно такую же, как в деревне у Лешака – маленький сиреневый лесной заморыш, одной лишь нежностью своей запоминающийся.

Направляюсь ко второму срубу. Огромный по сравнению со всем остальным здесь грот поражает продуманностью и порядком. В одной части печь для плавки металла, кузня с инструментами, какие-то столы и стеллажи. Некоторых инструментов и станков даже не могу точно понять назначение. В пустом углу проход вглубь, замечаю мелькнувшую тень в нём. На то, чтоб зажечь файр, у меня уходят секунды.

— Выходи! — Кричу в проход.

— Зачем пришел? — голос незнакомый и непривычно резкий.

— Поговорить, познакомиться. Обижать не буду.

— А шар огненный зачем? — Он вроде хмыкает недоверчиво.

— На всякий случай, откуда я знаю, может, ты меня на мушке держишь. Увижу, что ты без оружия, потушу.

В проходе появляется фигура с расставленными в стороны руками. Тушу файрбол и фигура медленно двигается в мою сторону. Лишь когда он оказывается в гроте неподалёку от меня, я понимаю, что показалось странным в этой фигуре. При почти человеческих пропорциях незнакомец от силы метрового роста. И весь серо-зеленого цвета. На пропорциях и количестве конечностей сходство с человеком заканчивается. Морда какая-то мультяшная, пальцев на руках по четыре.

— Что людям здесь понадобилось? — Он идёт вроде бы даже без страха.

— Любопытство привело. — Улыбаюсь. — И ищу человечка одного с тебя ростом.

— Лешака, что ли?

— Его.

— Выедешь с моей долины, через километр от гор направо точно поверни и не сворачивай потом. Далеко ехать, но не заблудишься. Всё? — Он выжидающе посмотрел мне в глаза.

— А просто поговорить можем? — Я немного обиделся.

— Да можно. — Он растянул крупную для его размеров пасть в улыбке. — Испугал ты меня огнём своим малость.

— Не бойся. — Улыбаюсь в ответ. — И я не один, со мной ещё четверо, они тоже не страшные. Кто ты?

— Гоблин. — Он идёт со мной рядом в сторону выхода. — Инженер, отшельник, единственный гоблин, предпочитающий одиночество обществу себе подобных. Да и с другими расами мне общаться легче, чем с сородичами.

— Почему так?

— Мы, гоблины, народ глуповатый в своей массе. Тяжело переживаем изменения. А сейчас время тяжелое, все гоблины сейчас в сильной депрессии. Все новшества, которые появились в нашем мире за последние пару сотен тысяч лет, потеряли свои свойства, ничего из механизмов не работает. Электричество и то, считай, исчезло. — Он вроде как попытался усмехнуться. — Снова с копьями и палками остались. Сам понимаешь, заново привыкать к тому, что машина за тебя землю не вскопает, грустно. Мы слабы физически, не в состоянии выполнять подолгу тяжелую работу. Мы, инженеры и механики, оказались виноваты во всех бедах. А то, что сами беду пустили в дом, никто не помнит.