Павел Барсов – Рыжие тёмными не бывают (страница 3)

— Неправда, это он специально говорит, чтобы не признаваться.

— Нет, правда. — На лице Анютки появилась ехидная улыбка. — Я даже понимаю, почему.

Я не выдерживаю, с интересом оборачиваюсь.

— Он стукнутый тогда был. Сильно.

Медленно разворачиваюсь вперёд под хохот остальных. И не соврала даже, поганка мелкая. Дотягивается, целует меня в щёку.

— Но всё равно, такой милаха.

Впереди начали просматриваться первые деревья, небольшие холмы, появляется под колёсами не очень наезженная или натоптанная дорога, на которой местами вижу следы шин, возможно, оставленные нашим автобусом. Всё тот же колодец с журавлём, всё те же крыши, покрытые корой и ветками. Останавливаюсь точь-в-точь на том же месте, где и в прошлый раз. Внимательно оглядываюсь в поисках хозяина. Сначала достаём бадейку вкусной воды из колодца, идём в уже знакомый нам с Рыжулей домик. На столе всё та же миска под салфеткой, только в ней не хлеб, а пирожки, так же одуряюще пахнущие и такие же горячие. А сверху свёрнутый вдвое бумажный листок. Обычный тетрадный лист в клетку с одним словом «Жди».

— Только подумала. — Анины глаза горят. — Вот бы в этот раз пирожки были.

Пирожки всем достаются разные, по любому желанию – с капустой для Рыжика, мясом для Энжи, яблоками и корицей для Эли. Дэн загадывает пирожок с рыбой и получает желаемое. Стою, пытаясь выдумать самую невероятную начинку. Девчонки с интересом наблюдают, как я достаю себе пирожок.

— Рис, яйцо и зелень. — Достаю и откусываю: внутри капуста, которая крутилась в мозгу с момента, как Анютка откусила свой пирожок и моего носа достиг запах. — Обман не прошел.

Выхожу и присаживаюсь на пороге, жую пирожок и раздумываю. Жди… Знать бы сколько ждать. Рядом присела Энжи.

— Что дальше? — Она прижалась к моему плечу.

— Ждём.

— Мурр… — Нежный звук из её губ заставил меня обернуться: она закатила глазки, а Рыжик расчёсывает её волосы тем самым гребнем.

Грожу пальцем. Анютка запускает гребень в свою огненную шевелюру и явно наслаждается.

— Ещё хочу… — Энжи с улыбкой запрокидывает голову и мурчит, как настоящая кошка.

— Уснёшь. — сгребаю её в охапку и целую.

— Угу. — Она нежно и беспомощно улыбается. — Так хорошо, и спать действительно хочется.

К нам на порог выходит Эля.

— Краш, а посмотри, что мы нашли.

Отбираю у Ани расческу и иду за Элей. Она ведёт меня в дальнюю комнату к зеркалу, перед которым сидит Дэн. В зеркале виден наш офис, кабинет дизайнеров, за компьютером Лёвка что-то ваяет. Дэн оглядывается на нас и снова сосредотачивается на зеркале. Проступает картинка, на которой гостиная в квартире родителей Дэна и Энжи. Мама Люба смотрит телевизор, отца на картинке нет.

— Отец на работе. — Говорит Дэн. — Понимаешь, что это?

— Я маму увидела. — Добавляет Эля.

— Попробуй ты. — Дэн уступает мне место. — Думай о человеке, не о месте.

По очереди вижу Макса в окружении военных в их штабе, вместо Ольги вижу, слава богу, лишь смутный силуэт на непрозрачном стекле душевой кабинки в её ванной. Сразу переключаю мысли на сестрёнку – она спит в своей кроватке. Иришка-Лира в игре, развалилась на своей кровати в шлеме. Думаю о моих красотках и вижу, как они рядышком в обнимку сидят на порожке. Поднимаюсь и провожу пару раз гребнем по волосам Эли. Она закрывает глаза и улыбается своим ощущениям. Я ложу гребень на место и выхожу из комнаты. По дороге прихватываю пирожок с маком – в этот раз не пытаюсь обмануть никого и получаю именно то, что хотел. Размышляя, как же это работает, присоединяюсь к моим девочкам.

— Крашик, — Энжи, похоже, до сих пор под впечатлением от гребня. — А в других домах вы не были? Может, сходим, посмотрим?

— А вдруг там кто-то живёт? — Глажу её по голове. — Неудобно.

— Мурр… — Она снова с улыбкой прикрывает глазки. — Также приятно.

— А яблока нету. — Вздыхает Анюта.

— За ними и ходил. — Слышу знакомый голос.

Девчонки от неожиданности подпрыгивают. Я поднимаюсь и иду на встречу Лешаку.

— Я всё гадал, заметил ты меня или нет. — Старик улыбается. — Сейчас ты ехал ко мне целенаправленно, стало быть, все, кто с тобой – свои?

— Да. — Удивляюсь тому, что Лешак приветствует меня, как и Дедуля, легким толчком кулак в кулак. — Это мои самые близкие люди.

Он пристально разглядывает девчонок, затем переводит взгляд на меня и хитро улыбается.

— Хм… И получается ж. — Он покачал головой, заговорил тихо, чтобы слышал только я. — Две девицы тебя любят и между собой ладят крепко. Редко так бывает. И сам душой обеих греешь.

Я только улыбаюсь в ответ.

— Ну, это мы о хорошем. — Он поставил корзинку с яблоками рядом с девчонками. — Девочки твои и друзья пусть пока угощаются, а мы с тобой посекретничаем о том, что не шибко доброе.

Он пошел по дорожке, что вела к соседнему дому.

— Я один в этой деревне, сейчас мы в конуру мою идем. Как захотите задержаться, в любом доме останавливайтесь. Самобранка только одна.

— Лешак, скажи, пожалуйста… — Проявляю любопытство, когда он замолкает. — Ты ведь не с Земли?

— Точно. — Снова хитрый взгляд в мою сторону. — Откуда сказки ваши знаю? Любопытный я. У вас в гостях бывал в разные времена, в разных местах. И вид этот у вас и придумал, со сказок, можно сказать, и взял. Под них и некоторые свои приборы да вещи подстроил. Ведь интереснее из-под самобранки достать пирожок, чем из пищевого репликатора-интегратора? Или нейронный стабилизатор-антистресс – гребешком причесался и спи себе, сны сладкие смотри, на утро бодренький проснешься.

— А кто ты на самом деле?

— Когда-то существовала раса, создававшая программы гораздо сложнее, чем твой друг Дедуля. Раса та исчезла, а программы остались. Вот я одна из тех программ. Тебе наверное, интересно будет знать, сколько времени я существую. Миллиард лет с большим гаком. Сам я отделился от остальных таких же. Причина та же, что и у Шулама – сородичей своих не люблю.

— За что?

Мы зашли в меньший ломик с единственной комнаткой. Простенькая кровать, этажерка и большой сундук, вот и всё, что составляло там обстановку.

— Бездушные. Без эмоций живут. Я у них в уродах хожу за то, что умею радоваться и грустить. Всё пытаются эмоции на молекулы разобрать да на частицы с волнами. Только сами их не ведают, потому и не понимают. А чего не понимают, боятся, извести пытаются. Напавшая на ваш и на другие миры нечисть их рук дело. — Он открыл сундук.

— Куклы, кубо-пауки, тролли и греллы?

— Греллы – нет, это и нашего мира самый лютый враг. А остальные, там намного больше выдумано разного, всё – куклы интлов, моей расы.

— А порталы тоже интлы открывают?

— И интлы могут и не только они. — Он вынырнул из сундука и посмотрел на меня. — Кстати, ты их научился открывать?

— Как?

— Ну ты же носитель Сердца огня. — Он говорит так спокойно, как будто это само собой разумеется. — Ты можешь волей своей любой портал закрыть или открыть куда надо, кукол отключить и уничтожить всех, что видишь. Как и я. Во мне оно тоже сидит. Одного меня и признало только из интлов.

— Мне сказали, что я должен почувствовать другого носителя, только я не понял, что ты тоже носитель… Пока ты сам не сказал.

— Жар чувствуешь в голове? — Он усмехнулся и опять склонился над сундуком.

Вот теперь я заметил, что мой затылок вроде как возле горячей плиты находится.

— А гремлин, окажись он рядом, тебя холодом также обдаст. — Он подошел ко мне с двумя камешками на ладони, серым и черным.

По форме и размеру они мне напомнили Сердце огня, или, как его когда-то назвал Дедуля, камень Врат миров.

— Девицы твои силой не обладают, а дома в безопасности сидеть не желают. Третья, что с вами, сильна и в ней сидит, считай, интл, хоть и людьми созданный. А вот златовласке и рыжику защита не помешает. Из всего такого у меня вот только и осталось. Магия воздуха и ветра в сером, а чёрный для меня самого загадка, что-то сильное. Камни эти не мы создали, мы лишь нашли их в пустом заброшенном мире.

— Может, не стоит? Боюсь я за них, как бы их не погубила сильная магия.

— Боишься? Больше, чем врагов? — Он пристально посмотрел в мои глаза. — У вас их много. Бери. Не им, значит, другим верным союзникам отдашь. Только ещё раз говорю, что в чёрном камне – сам не ведаю.

— Спасибо. — Беру из его руки оба камня.

— А вот это – для тебя. — на другой его ладони лежит прибор, похожий на маленькие квадратные наручные часы. — полная невидимость, работает и на куклах и на интлах, за греллов точно не знаю. Оденешь на руку, оно не ощутимо и невидимо для других само станет, включается и выключается нажатием. Невидимо станет оружие и всё, что на тебе одето. Носитель Сердца огня тебя чуять будет, а видеть – нет. Давай руку.

Он сам застегивает на моём запястье ремешок.

— Лешак. — Неуверенно смотрю на него. — Такие подарки – с чего вдруг?

— Ты же видишь, что я не воин. — Он вздыхает. — Интлы беззащитны перед гремлинами. Я рассчитываю, что ты найдёшь способ их уничтожить раньше, чем они доберутся до нас.