Павел Барчук – Темный Властелин идет учиться (страница 22)

Может, этот алхимик — особо опасный преступник, состоящий на службе у Морены? Вот ведь Тьма его дери… он теперь знает мое имя…

— Темный Властелин ни при чем. — Сказал я в итоге. — У меня тут свои дела. Говорю же, нужен артефакт-усилитель.

— Какой, ко всем чертям Бездны, артефакт⁈ — Удивился паук. Он немного успокоился и перестал кидать в мою сторону все подряд, — Ты же сын Темного Властелина. Сам без пяти минут Тёмный Властелин, пусть и не в полной силе! Тебя ни один артефакт этого мира не потянет! Твоя собственная сущность их сожжет!

— Судя по твоей реакции… ты знаешь моего отца. — Осторожно уточнил я. Чтоб вести дальнейший разговор, мне нужно было понимать, насколько могу доверять этой твари.

Паук съежился, его огромное брюхо нервно затряслось.

— Знаю… Служил при дворе… Был великим алхимиком, между прочим. Алиус моё имя. Пока твой отец не сослал меня сюда за… за некоторые вольности в экспериментах. Он сказал, что я «нарушаю естественный порядок вещей». Ирония, да? — паук горько цокнул хелицерами. — Ну ты не помнишь, наверное. Был еще мал. Это произошло около тысячи лет назад. Все это время я был привязан к одному месту. Тут! — Алхимик одной лапой топнул по полу. — Сначала это была просто яма, в которой мне приходилось сидеть, в ожидании случайных путников. Кушать, знаешь, сильно хотелось. А все эти рыцари… Пока поймаешь, пока из доспехов выковыряешь… Фу! Уже и жрать перехочется. Потом появились местные маги, они построили сначала город. Мне пришлось притаиться, чтоб не убили. Лет триста прятался, как помойная крыса. А уже после этого появился Институт. Первый ректор разыскал меня случайно. Выбирал место для архива, а тут — я. Мы поговорили немного, обсудили работу с элементами и стихиями. Ну и… Он предложил должность…

— Трогательно. — Кивнул я, даже не пытаясь изобразить на лице сочувствие. — А теперь давай вернемся к артефактам, значит, ты говоришь…

К сожалению, высказаться до конца и услышать ответ я не смог. Из-за стеллажа вдруг выскочил тот самый мальчишка в рясе, который вообще-то сейчас должен приглядывать за Строгановым и Звенигородским. Как только поместился туда, не представляю. Похоже, он подслушал весь наш разговор.

— Босс! Это сын Темного Властелина⁈ Правда⁈ Это отпрыск Чернославов⁈ А-а-а-а-а! Мы все умрем! — заорал пацан оголтелым голосом.

Он метнулся в сторону шкафа, зачем-то ударился о него головой, потом крутанулся на месте и бросился наутек. Хотя вообще-то, за ним точно никто не собирался гнаться и никому этот малолетний, крысоподобный отрок был не нужен.

Так думал я, ровно две минуты.

А потом до меня дошло. Гнус, как и паук, знает мою семейку и знает об Империи Вечной Ночи. Иначе с чего бы ему так орать, услышав имя Чернослава? Только, если алхимик привязан к конкретной точке ссылки и никуда отсюда деться не может, то пацан — свободен как птица в полёте. А значит… Он сможет донести кому-нибудь о том, кто я есть. Например, «Комитету по Унынию».

— Молчи, Гнус!!! — Зашипел паук, но было поздно. Я уже просчитал все возможные последствия и начал действовать.

Желая остановить мальчишку, рванул вперед и резко взмахнул рукой, планируя схватить мелкого гада за хламиду. Но… что-то щёлкнуло внутри меня. Спящая Тьма внезапно дернулась, как растревоженный дракон, а потом взметнулась волной Силы. Воздух схлопнулся, загудел и… взорвался чёрным пламенем.

Глава 11

Утро мы встретили в кабинете декана Баратова. Скажу сразу, атмосфера была такой, что даже демоны из личного караула Темного Властелина, рождённые в самом пекле Бездны, почувствовали бы себя неуютно.

Воздух буквально искрился от тщательно, но не совсем успешно, содерживаемого гнева князя. Судя по тем вибрациям, что я ощущал, Баратов, мягко говоря, не самый последний из местных магов. Думаю, пространственный. Потому что стены кабинета периодически вздрагивали и как-будто хотели схлопнуться. Заодно раздавив, как назойливых тараканов, нашу троицу: меня, Звенигородского и Строганова.

Алексей Петрович Баратов был чернее грозовой тучи, мрачнее предрассветного кошмара и многозначительнее всех оракулов Империи Вечной Ночи, вместе взятых. Он не кричал, не ругался. Он просто сидел за своим массивным дубовым столом, опершись подбородком на сложенные руки, и смотрел на нас тяжелым мрачным взглядом. При этом выражение лица у него было такое, будто князь молчаливо, без слов, задавался одним вопросом: «За что мне это все⁈»

Его молчание было громче любого вопля и красноречивее любых угроз. Оно вдавливало моих «подельников» в стулья, на которых они скромненько устроились в углу кабинета.

И Звенигородский, и Строганов выглядели настолько бледными, что по недоразумению их обоих можно было принять за двух умирающих с голодухи упырей. При этом, Никита еще каждые пять минут вздрагивал и тихонько, со свистом, втягивал воздух сквозь зубы, но по-моему, забывал выдохнуть его обратно. Видимо, в эти мгновения, его память услужливо подкидывала образ восьмилапого, огромного паука, скачущего за нами по грудам золота и орущего хриплым басом: «Па-ма-а-а-ги-те!!!»

Дело в том, что, когда мое неосторожное движение спровоцировало взрыв, я успел выскочить из кабинета алхимика, метнуться к порожкам, на которых в тоске и печали сидели недоделанные помощники Темного Властелина, схватить их за шиворот, а потом, гигантскими, удивительными для человеческого тела прыжками, добежать до выхода из Архива.

Спросите меня конкретно в данный момент, как я ухитрился такое провернуть и откуда у моего слабого сосуда взялись силы, ответа на этот вопрос не последует. Понятия не имею! Я просто бежал и все.

Паук тоже бежал. Правда, не совсем понятно, то ли за нами, то ли от падающих сверху каменных плит. В любом случае, мои спутники были уверены, что нас в архиве преследовала какая-то особо опасная, чертовски отвратительного и устрашающего вида, тварь. Видимо, будущим магам не приходилось в своей жизни встречать пауков, размерами превосходящих здоровенную, упитанную лошадь.

Так еще с перепугу алхимик, категорически не желавший погибать вместе с разваливающимся от взрыва зданием, орал благим матом, плевался ядовитой слюной и на ходу во все стороны швырял липкую паутину. В общем, в глазах смертных все выглядело так, будто они чудом избежали смерти.

Собственно говоря, появление паука и смогло избавить меня от сложностей в виде сопротивления алчущих золота Звенигородского и Строганова.

Увидев огромную восьмилапую тварь, порождение Тьмы и Страха, Никита моментально обвис, как сдутый, измочаленный шар и очень натурально изобразил потерю сознания. Артём оказался покрепче. Он таращил глаза, подвывал и пытался даже помогать мне, отталкиваясь ногами, пока я тащил обоих помощничков за шиворот, как два мешка… хм… ну вы поняли, чего.

Особенно во всей этой ситуации меня «радовал» тот факт, что поход, в котором Строганов и Звенигородский должны были стать полезными инструментами, по итогу выглядел как внезапный приступ доброты с моей стороны. А это уж совсем никуда не годится.

Все, что я делал, это постоянно спасал, то одного, то другого, то обоих. Честно говоря, у меня даже зародилось сомнение: так ли уж хороши смертные в роли подручных? Пока что от них больше проблем, а по итогу прошедшей ночи вообще складывается впечатление, что это я им прислуживаю, а не они мне.

— Алхимик… Мэтр Алиус… — Начал декан свою поучительную речь. Молчание слишком затянулось и он, наверное, решил, что пора обсудить случившееся.

Однако лучше бы князь молчал и дальше. Как только из его уст вылетело имя алхимика, мои подельники сразу вспомнили явление твари.

Никита тут же громко и неудержимо принялся икать, а Звенигородский, еще больше побледнев лицом, начал медленно крениться влево. Благо, с той стороны сидел я. Мне пришлось быстренько подвинуть свой стул и подпереть Звенигородского плечом, иначе он бы свалился на пол.

— Соберись, тряпка! — Прошипел я сквозь зубы, — Ты же маг! Будущая надежда империи!

Судя по взгляду, которым меня одарил Звенигородский, он в данный момент не хотел быть ничьей надеждой. А вот судя по наливающейся краской физиономии декана, терпение князя было на пределе.

В этот момент, как по заказу, с подоконника послышались душераздирающие всхлипы заливающегося слезами Гнуса. Удивительное дело, но пацан с крысиным лицом оказался самым шустрым из нас и покинул архив первым.

— Он был таким добрым! Таким умным! Таким кра-си-ив-ым! — выл мальчишка, размазывая сопли по стеклу. — Мой бо-о-о-с…

Звенигородский вздрогнул, заклекотал горлом и судорожно сглотнул. Я поспешно сунул ему в руки тот самый меч из звёздной стали, который он таки умудрился прихватить из архива. Холод металла, казалось, немного вернул смертного к реальности.

— О, мой босс! О-о-о! — не унимался Гнус, а потом вообще начал безумной птицей биться в оконное стекло.

При он этом периодически косился одним глазом в мою сторону и пытался им даже подмигивать. Потому что после того, как архив сложился карточным домиком и к нам со всех сторон побежали люди: преподаватели, студенты, а так же остальной персонал, я успел схватить пацана за шиворот и пообещать ему вечные муки в Бездне, если он хоть кому-нибудь, хоть одним словечком, одной буковкой намекнет, кем является Сергей Оболенский на самом деле.