Павел Барчук – СМЕРШ – 1943. Книга пятая (страница 2)

– А теперь слушай внимательно, лейтенант, – голос Котова был тихим, почти ласковым. И эта ласковость пугала, если честно, гораздо сильнее, чем если бы Котов начал орать, – Лимит моего доверия и терпения исчерпан. Там, в лежке диверсанта, было послание, предназначенное тебе. Любопытно, не находишь? С какого перепуга капитан Воронов, с которым вы вроде как впервые увиделись на переправе, передает личные сообщения бывшему шифровальщику. А? Или может все не так однозначно, как нам казалось? Может, ты связан с Пророком? Работаешь на него? Вся эта бомбежка у переправы и чудесное спасение лейтенанта Соколова – всего лишь часть игры?

– Товарищ капитан… – начал было Карась.

Мишка даже сделал шаг вперед, напрягся. Будто на полном серьезе собирался броситься к Андрею Петровичу и не дать тому совершить глупость. Например, продырявить мне печень или селезенку.

– Заткнись, Миша! – рявкнул Котов, не повышая голоса. – Еще одно движение в мою сторону и я выстрелю в обоих. А потом буду разбираться, кто при каких делах тут оказался, и почему ты полез заступаться. Что это за цифры, Соколов? Зачем он написал их для тебя? Почему "ШАХ"?

Я медленно, очень медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Мозг работал на запредельных оборотах. Момент истины настал. Давно предполагал, что этот разговор с Котовым состоится. Андрей Петрович – это даже не Карасев с его чуйкой. Пожалуй, я еще долго продержался.

Расскажу правду о будущем, рискую получить пулю как сумасшедший или немецкий шпион-провокатор. Думаю, капитан даже не дослушает до конца эту занимательную историю о перемещениях во времени. Вариант чистосердечного признания отметается. Говорить ВСЕ – нельзя. А вот частично…

Например, выложить ту самую легенду, которую я уже скормил Карасю. И сделать это так, чтобы прожжённый контрразведчик в нее поверил.

– В-094312, – спокойно произнес я, глядя в лицо Котова, которое тускло белело в темноте. – Это мой цифровой криптоним. Индекс для связи по спецканалу. Знают его только три человека в Главном Управлении в Москве. И тот, кто оставил надпись на столе.

Котов не шелохнулся. Ствол пистолета по-прежнему твердо был направлен мне в живот.

– Какой еще, к дьяволу, криптоним? У обычных лейтенантов опергрупп СМЕРШа нет таких индексов. У нас псевдонимы или номера личных дел. И какое ты, Соколов, имеешь отношение к Главному Управлению?

– А я не обычный лейтенант СМЕРШа, Андрей Петрович. И вы это прекрасно поняли с первого дня…

Сделал короткий вдох, будто собираюсь с духом. Не потому, что мне страшно. Крутые спецы Четвертого отдела, коим я себя собираюсь обозначить перед Котовым, не бояться никого и ничего. А вот секретную информацию рассказать, даже своему командиру – дело серьезное.

– Я сотрудник специальной негласной группы по выявлению глубоко законспирированной агентуры противника в высших эшелонах армейского командования. Санкция на работу группы выдана на самом верху.

– Особый отдел? – недоверчиво хмыкнул Котов.

– Выше, – повторил я с нажимом. – Сеть "Пророк" – это не просто диверсанты. Это глубоко законспирированные предатели. Люди с огромными звездами на погонах, которые сливают информацию Абверу. И Воронов – один из ключевых элементов этой сети. Мы пытались вычислить его давно. Он – основной двигатель и локомотив цепочки. Почти вся работа выполняется им. Именно Воронов держит контакты и связи с высшим составом, замешанным в предательстве.

Я высказал все это залпом, но без паники. Спокойно. Опустил взгляд на оружие Котова. Черта-с-два. Ствол по-прежнему упирался мне в живот. Да… Капитан это тебе не Мишка Карась. Его громкими фразами и заявлениями вот так запросто не возьмешь.

– Допустим, – холодно отозвался Андрей Петрович. Пистолет он не опустил, но интонация неуловимо изменилась. Ушла откровенная враждебность. – Про секретные директивы и негласный статус можешь мне лекции не читать. Не первый день на службе, понимаю, как это работает. Без санкции сверху ты бы мне и слова не сказал. Вопрос в другом, лейтенант. Раз у тебя такие строгие инструкции, какого черта ты сейчас передо мной исповедуешься? Что заставило тебя вскрыться?

– То, что я проиграл этот бой, Андрей Петрович, – я не стал юлить, говорил максимально искренне. Тем более конкретно эта часть моей легенды была исключительно настоящей. Реально проиграл, – Моя оперативная комбинация стоила нам кодовых таблиц Генерального штаба.

Котов хмыкнул. В темноте блеснули его глаза.

– Вот оно что. Значит, когда ты стрелял в него у Гнилого колена… Ты ведь видел, что он ушел? Позволил ему уйти?

Это был самый опасный момент. Одно неверное слово, и капитан решит, что я играю за немцев.

– Мертвый Пророк – это финал. Оборвавшаяся цепочка, – у меня было ощущение, будто я иду по минному полю, – А я должен вскрыть всю сеть. Понять, с кем он контактирует в Свободе. Рассчитывал, что, будучи официально мертвым, сволочь расслабится и выйдет на связь с остальными членами сети. Особенно с тем, кто еще остается в Ставке. И тогда мы возьмем обоих. Недооценил. Воронов перешел в автономный режим, вычислил Савельева и нанес удар. А эти цифры на столе… Это его личный вызов. Он опознал меня. Вычислил по почерку работы. Мы из одного ведомства, Андрей Петрович, нас учили в одних стенах. И Воронов – сильный профессионал Теперь, чтобы его остановить, мне нужна ваша помощь, командир.

– Андрей Петрович, это правда, – внезапно подал голос Карасев. Он стоял чуть сбоку, напряженный как струна.

Честно говоря, лучше бы старлей конкретно сейчас ничего подобного не говорил. Котов медленно повернул голову к Мишке, посмотрел на него так, что даже в темноте я почувствовал, насколько сильно злится Андрей Петрович.

– Ты знал? – капитан, похоже, реально нас обоих пристрелит.

– Догадывался сначала, – хмуро ответил старлей. – А после того, как мы Мельникова убили, Алексей все рассказал. Командир, вы сами подумайте! Соколов же всё это время вытягивал нашу группу. Он улики видел там, где мы слепыми котятами тыкались. Экспертизы эти его, выводы… Да ни в одном институте такому не учат! Он профессионал, командир. Чистой воды профессионал. И будь лейтенант предателем, разве добились бы мы тех результатов, что у нас имеются? Вспомните. Сначала поезд спасли. Тот, что командующего фронтом. Потом генерала Казакова. Мельникова раскрыли. До Воронова добрались. Так-то, если по полочкам разложить, все это было сделано только с помощью нашего лейтенанта. Не предатель он, Андрей Петрович. Зуб даю! Слово свое! Вы же меня знаете.

Капитан молчал несколько долгих секунд. Я слышал его тяжелое дыхание. В голове Котова сейчас со скрипом проворачивались шестеренки, сопоставлялись факты. Странности моего поведения, необычные для простого шифровальщика навыки, все те удачные и неудачные эпизоды, которые у нас были. Криво, жестко, но картинка более-менее должна сложиться. Иначе мне трындец.

– Хорошо, – Котов медленно опустил пистолет, в кобуру убирать не стал. – Допустим, я поверил. Но ответь мне на один вопрос, лейтенант, или кто ты там по званию…. Если Пророк жив, значит, шифры уже сейчас могут быть у немцев. А мы стоим в лесу с избитым до полусмерти майором на руках. Теперь-то что?

– Не факт, что у немцев, – возразил я. – Пророку нужно время, чтобы перейти линию фронта. Или время, чтобы передать информацию по рации.

Котов сунул пистолет в кобуру, сделал шаг ко мне, сгреб за грудки, посмотрел прямо в глаза.

– Значит так, Соколов. Здесь и сейчас ты – лейтенант моей группы. Еще раз солжешь или утаишь информацию – я тебя лично расстреляю. Без суда. Понял меня? Секретная информация для вышестоящих чинов – на здоровье. Но у нас тут посерьезнее дело. Есть выживший предатель и есть его подельник в Ставке. Вот с этим мы разберемся. А дальше…Дальше посмотрим.

– Понял, Андрей Петрович.

– Теперь слушайте оба. Официальная версия, – Котов мрачно, исподлобья глянул на меня, потом на Карася. – Мы шли по следу. Обнаружили лесосеку и Савельева. Портфель враг забрал с собой. Никаких цифр на столе. Никакого выжившего Воронова. Савельев спасен. Точка.

– Андрей Петрович, – я с трудом сдержал вздох облегчения. – Мы вряд ли долго сможем скрывать правду.

– А долго и не придется. Найти Воронова надо очень быстро. Найти и предъявить комиссии, – отрезал Котов. – Пока выиграем время. Если мы скажем, что Пророк жив, нас арестуют прямо во дворе Управления, расследованием займется тот же самый Литвин. А он уже уже доказал свою полную профнепригодность. Полковнику надо отчитаться в Москву о быстро проделанной работе. И все.

– Согласен, – кивнул Мишка, в его голосе прорезались знакомые блатные интонации. – Порвем гниду. За всё спросим.

– В машину, – скомандовал Котов. – Время поджимает.

Глава 2

В Свободу мы въехали уже ближе к полуночи. Первая точка остановки – госпиталь. Учитывая состояние офицера Генштаба, который дышал слишком громко и слишком часто, это был самый разумный шаг. Сначала надо разобраться с раненным, а потом мчать в Управление. А то, пока будем бегать по инстанциям и докладывать начальству, основательно избитый майор просто склеит ласты прямо в кузове.

– Я тут подумал, лейтенант, – тихо высказался Карась, осторожно поглядывая в сторону бойца комендантского взвода, который сидел рядом с нами, но упорно делал вид, будто не обращает внимания на разговоры старших по званию, – Савельев видел того, кто все это организовал. Однозначно запомнил приметы.