Павел Барчук – СМЕРШ – 1943. Книга 4 (страница 38)

Котов поднял на меня тяжелый взгляд.

— Поясни, лейтенант.

— Посмотрите на состояние кожи. У водителя и бойца она еще «живая», если можно так сказать. А у этого — гляньте на пальцы. Трупные изменения зашли чуть дальше. И грязь под ногтями… Это не речной ил. Это застарелый мазут, он в поры въелся. Его не убивали в машине. Труп был готов заранее. Вот, почему способ убийства другой. Убийца никак не мог таскать с собой труп по лесу. Он приготовил его заранее. Для замены. Заранее привез сюда какого-то бедолагу-урку, убил его и спрятал в камышах. А потом… Потом каким-то невероятным образом остановил машину Савельева.

— Остановил «Эмку» с офицером Генштаба? — усомнился Карась. — Как?

— Либо он был в форме, которой нельзя не подчиниться, либо они его знали. И он уговорил их свернуть сюда. К реке. Зачем? Может, сказал, что впереди засада или мост взорван, надо ехать в объезд. А когда машина заехала в этот тупик, он мгновенно зарезал водителя и бойца. Офицера — настоящего Савельева — забрал живым. Он нужен ему для допроса, чтобы выбить коды подтверждения к таблицам. А на его место положил этот заготовленный труп. Переодел в форму майора, пристегнул перекушенную цепь, разбил лицо в кашу. Вот почему месил лица всем троим. Чтобы не выделялся один.

В овраге повисла такая тишина, что стало слышно, как шуршит камыш под легким ветром. Котов медленно поднялся.

— Ты хочешь сказать, — произнес капитан, — Что пока мы тут трупы разглядываем, враг везет живого Савельева к своим?

— Именно так, Андрей Петрович. И у нас очень мало времени, чтобы это изменить.

Глава 20

Генерал Белов стоял у самого края глинистого обрыва, и даже в сгущающихся сумерках было заметно, как мелко подрагивают его пальцы, сжимающие незажженную папиросу. Известие о том, что майор Савельев, возможно, жив и находится в руках врага, подействовало на начальника московской комиссии, мягко говоря, не очень хорошо. Потому как по факту теперь получалось, что фашисты могут получить не только коды, но и живой «ключ» к ним — человека, обладающего информацией, способной обрушить весь план предстоящего наступления. А то, что в документах, привезенных Савельевым, имеется информация, связанная с будущими действиями армии — к бабке не ходи.

Котов поднялся по склону, остановился в паре шагов от генерала. Лицо Андрея Петровича, выглядело настолько мрачным, что при одном только взгляде на него Белову стало совсем хреново. Он смял папиросу, так ее и не подкурив, в сердцах бросил в кусты.

— Ну давай, капитан, докладывай обо всем. Насчет Савельева понятно. Его увезли. Но кто? Где искать? Говори уже! Мне от вида твоей физиономии муторно становится.

— Товарищ генерал-майор, — Котов комментарии по поводу собственного вида проигнорировал. Оно и понятно, уж что-то, а это на самом деле сейчас особо никого не волнует, Никита Львович высказался чисто на эмоциях, — Предварительный осмотр закончен. Картина складывается скверная, но однозначная. Савельев действительно жив. Любопытно другое. Нападавший был один. И это мощный профессионал.

Литвин, стоявший чуть поодаль, буквально подпрыгнул на месте от такого заявления.

— Один⁈ — взвился полковник, в его голосе отчетливо слышались сарказм и злость. — Вы что же, капитан, сказки нам решили рассказывать? Трое вооруженных людей, двое из которых — бойцы с автоматами! Сам майор был вооружен. И вы хотите сказать, что их положил какой-то чудо-богатырь в одиночку? Это что же за специалист такой объявился в курских лесах? Заметьте, под носом у вашего Управления? Развели бардак, понимаешь! Бегают у них тут все, кому не попадя. Офицеров Генерального штаба в нескольких километрах от Ставки воруют.

Котов хмуро посмотрел на Литвина. Я заметил, как у Андрея Петровича еле-еле дернулась жилка на виске — верный признак того, что капитан находится на пределе, но пока еще держит себя в руках. Думаю, будь у Котова такая возможность, он бы сейчас Желтушному много интересного рассказал. И все матом. Например, что как минимум двое «бегающих» — непосредственные коллеги самого полковника. Почти коллеги. Уж чья бы корова мычала.

А еще, буквально в то же мгновение, когда Литвин заголосил свою отповедь, я успел заметить взгляд капитана, который показался мне весьма говорящим. Один, единственный. Короткий, тяжелый, направленный чуть выше по течению — туда, где за камышами скрывался черный зев Гнилого колена.

Котов думает о том же, о чем и я. Вот, в чем прикол. О капитане Воронове. О профессионале высшей пробы, который совсем недавно «утонул» неподалеку. Но Андрей Петрович далеко не дурак и он прекрасно понимает, высказать сейчас подозрения о чудом выжившем чекисте — это создать дополнительную проблему. Признаем, что упустили диверсанта, поверили в его смерть и благополучно вернулись в Управление — нам конец. Если Воронова и можно предъявлять комиссии, то только в виде реального трупа. После того, как мы его разыщем. Ну или хотя бы связанного по рукам и ногам. Способного говорить и выдать все, что он знает. По-другому никак.

— Какие чудеса, товарищ полковник? Чудеса разве что у вас в Москве случаются. У нас тут на фронте только суровая правда, — Котов, наконец, повернулся к Литвину. Тот невольно отступил на полшага под мрачным взглядом Андрея Петровича — Удары в сердце — идентичны, нанесены с филигранной точностью. Угол, сила, выбор момента — работал один и тот же человек. Более того, вся эта сцена с разбитыми лицами и вывернутыми карманами — дешевый спектакль.

— Спектакль? — переспросил генерал-майор.

Он в отличие от Желтушного старался все же пребывать в холодном разуме. Хотя, при таком раскладе, конечно, стоило это Никите Львовичу больших усилий.

Литвин уже ничего не спрашивал. Просто заткнулся. Намек Котова был совсем не прозрачный. Наш командир открыто бросил в лицо полковнику то, что известно многим. В генеральном штабе, в Главном Управлении все решают бумажки и отчеты. Как ты эту бумажку написал, так дело и повернулось. А здесь, где под боком идет настоящая война, все совсем иначе. Нам сову на глобус тянуть никак нельзя. Даже ради отчетности. Одно неверное движение и случится что-то непоправимое.

— Так точно. — Кивнул Андрей Петрович, — Убийца старательно создавал видимость нападения банды дезертиров. Забрали оружие, выгребли документы, изуродовали трупы до неузнаваемости — так действуют те, кто хочет нагнать жути и скрыться в лесах, выдав себя за обычное зверье. Настоящие диверсанты Абвера работали бы иначе. Тихо, чисто, без мрачного антуража и лишней суеты. Тому, кто напал на майора, сам майор и был нужен. Остальное — попытка отвлечь наше внимание. Заставить поверить в смерть Савельева, чтобы мы его не искали. А вместо этого бегали по лесам по следу несуществующих дезертиров.

Капитан снова замолчал. Он явно подбирал слова, соображал, как подогнать официальную версию, не выдав своих истинных подозрений. А в голове Андрея Петровича, руку даю на отсечение, сейчас весьма четко стоял призрак воскресшего из темных вод Тускари Воронова. Все-таки не зря Котов командир группы. Башка у него варит, что надо. Опытный опер. Факт.

— Враг хотел, чтобы мы решили, будто майор погиб, и успокоились, — добавил капитан, — Эта инсценировка — его фора. Пока мы будем тут пустышкой заниматься, он вытрясет из майора всё, что тот знает.

Литвин хотел вставить очередной комментарий, но Белов жестко пресек его попытку резким взмахом руки. У меня появилось ощущение, что и сам Никита Львович уже на пределе. Особенно из-за поведения Желтушного.

Вместо того, чтобы заниматься делом, реальным делом, Литвин упорно тянет на дно нашу группу. Что-то все-таки очкастая гнида Шульгин успел ему поведать. И бумажка еще эта…

Черт, как только вернусь в Управление, первым делом надо выяснить, какую информацию старший следователь слил Ливтину. А вторым… Второе — вообще не дело, а чудо, фокус чистой воды. Мне потребуется, как Дэвиду Копперфилду, вытащить чертежи шизика из закрытого сейфа. Но так, чтобы никто не понял, как это произошло. И, конечно же, чтобы никто не подумал на меня. Схема «Колокола» должна быть уничтожена. По-любому.

— Довольно, — отрезал генерал. — Котов, если Савельев жив, он должен быть найден. Любой ценой. У вас есть предположения? Версии?

— Мы работаем над этим, товарищ генерал-майор. Каждый куст просмотрим, каждую пядь земли изучим, но найдем направление, в котором увезли Савельева. По воздуху враг его точно переместить не мог. А значит, будем рыть носом.

Литвин скривился, недовольно хмыкнул. Хотя, уже с меньшим энтузиазмом. Понял, что Белов на взводе и может сорваться.

— Это авантюра, — попытался возразит Желтушный, — Нам необходимо немедленно доложить в Ставку! Нужно менять частоты, отзывать все кодовые таблицы! А если это ловушка? Если Савельев уже мертв, и… ваши хваленые оперативники просто тянут время, пытаясь прикрыть свою халатность сказками про переодетые трупы⁈

— Значит так! — Белов резко повернулся к Литвину и посмотрел на него так, что полковник непроизвольно отступил, — Я прекрасно знаю протокол поведения в данной ситуации. Поэтому, товарищ Литвин, кому что куда доложить разберусь без ваших подсказок. Далее — у вас, товарищ Литвин, наблюдается навязчивое желание свалить вину за все происходящее, вообще за все, на группу Котова. Меня это настораживает. Вы желаете превратить расследование, которое нам поручено, в фарс? Или это просто-напросто саботаж? Может, вы работаете на врага?