Павел Барчук – СМЕРШ – 1943. Книга 4 (страница 35)

— Что с документами? — спросил генерал-майор.

Он задал вопрос, который, пожалуй, волновал всех присутствующих гораздо больше, чем жизнь погибшего майора Савельева. И, положа руку на сердце, ответ был заведомо известен. Вряд ли какой-то маньяк просто так угробил трех военных. Однако Белов должен был озвучить самую серьезную проблему вслух.

— Ничего нет. Выгребли все подчистую, — отчеканил Назаров. — Оружие тоже отсутствует. И…портфеля нет.

Литвин шумно, с присвистом втянул воздух через нос. Его лицо утратило характерную желтушность, стало совершенно белым. Даже губы. Да и генерал, если честно, выглядел не лучше.

Никита Львович подошел к столу, оперся о него кулаками, опустил голову. Около минуты молча пялился в столешницу. Затем оторвался от изучения мебели, посмотрел на майора.

— Опергруппа на место отправлена? — голос Белова звучал глухо.

— Никак нет. Оцепление выставлено силами комендатуры. Оперативников на месте пока нет. Все мобильные группы брошены на прочесывание квадратов. Разрешите отправить капитана Котова? Он с лейтенантами сейчас единственный в резерве. И потом… — Сергей Ильич повернулся к нам с Карасевым, окинул хмурым взглядом. Словно хотел убедиться в правильности того, что сейчас скажет, — Разрешите на чистоту, товарищ генерал-майор… Группа Котова очень сильно мотивирована на результаты. Им есть что доказывать. Землю будут носом рыть.

Я мысленно поаплодировал Назарову. Гениальный ход опытного чекиста. Вытаскивает нас из-под пресса комиссии и дает шанс решить множество вопросов одним махом.

Майор прекрасно понимает, смерть этого Савельева и пропажа секретных документов — жопа для всех. Но в первую очередь — для проверяющих из Москвы. Если дело отдадут Котову, такой расклад идеально решит несколько проблем. Во-первых, элегантно, под благовидным предлогом мы уходим из-под прессинга Литвина. Во-вторых, получаем шанс реабилитироваться. Быстрый и продуктивный результат вынудит комиссию изменить свою линию поведения в отношении группы. Проще говоря, нам срочно нужен подвиг. И Назаров своим предложением, озвученным только что Белову, дал возможность этот подвиг совершить.

Литвин открыл было рот, собираясь возразить, но Никита Львович решительно рубанул ладонью воздух.

— Добро, — безапелляционным тоном ответил он.

Полковник недовольно покосился на начальство, однако промолчал. Как бы ему не хотелось прижучить нас, ситуация такая, что надо действовать срочно и максимально быстро. Котов — единственный вариант. Желтушный, может, не сильно положительный персонаж, но точно не идиот. Тем более сейчас от наших действий зависит так-то и его жизнь.

Генерал выпрямился, поправил портупею.

— Машины к подъезду. Выезжаем на место. Все, — распорядился он и тут же быстрым, тяжелым шагом направился к двери.

Назаров отступил, пропуская начальство. Затем покинул кабинет вслед за Никитой Львовичем. Мы с Карасевым, расценив приказ генерала как разрешение действовать, выскочили в коридор. Последним уходил Литвин. Я чувствовал спиной, как он пялится мне в спину. Прямо жгло между лопатками от его взгляда.

Любопытно…Почему закусился наш Желтушный борец за правду? Прицепился к нашей парочке? Это точно не просто так.

В коридоре, вытянувшись по струнке, стоял Котов. Так понимаю, пришел вместе с Назаровым. Ждал итога, который последует после отчета майора.

Генерал, не останавливаясь, на ходу бросил Андрею Петровичу:

— Капитан, работает ваша группа. Головой отвечаете за результат.

— Есть, товарищ генерал-майор! — козырнул Котов.

Как только московское начальство скрылось на лестнице, наш командир моментально преобразился. Плечи расслабились, на лице появилось легкое подобие улыбки. Опять же, исключительно по той причине, что мы снова были в деле, а для Котова нет ничего важнее этого.

— Слышали? — он кивнул нам с Карасевым. — Бегом на улицу, найти Сидорчука. Ждать меня возле машины во дворе.

— А вы куда, Андрей Петрович? — спросил Мишка.

— В оружейку и к дежурному. Надо выписать мощные аккумуляторные фонари, взять запасные обоймы и подписать путевой лист. Скоро стемнеет, со спичками будем берег прочесывать? Давай, Карасев, организуй транспорт, я мигом.

Котов развернулся и быстрым шагом направился по коридору в сторону дежурной части.

В штабе уже стоял густой, тревожный гул. Конкретная новость о ЧП еще не пошла в народ, но нервное напряжение начальства моментально передалось подчиненным. Телефоны надрывались, кто-то куда-то бежал, что-то кому-то кричал.

— Соколов жди меня у входа, — по-деловому бросил Карасев, одергивая гимнастерку. Мы с ним как раз спустились на первый этаж, — Я на задний двор. Пну Сидорчука, пусть мотор греет, а то опять полчаса заводить будет. Дождешься Андрея Петровича — вместе подходите.

— Давай, — кивнул я.

Карась рысью побежал по коридору к черному ходу, ведущему на пятачок, где водители ставили машины для передыха или мелкого ремонта. Я остался один.

Толкнул тяжелую дверь, вышел на улицу.

Спустился со ступенек, отошел в густую тень старой яблони у стены здания. Прислонился к холодному кирпичу.

Разбитые в кашу лица… Эта деталь из доклада Назарова не давала мне покоя. Зачем тратить время на уродование лиц, если уже забрал портфель? Скрыть личность? Но опознали же по форме. Документы их забрали. Ок. Как воспользоваться ими, если эти люди официально мертвы и по всем постам, в течение пяти минут после обнаружения, уже прошла информация, на какие фамилии обращать внимания. То есть «ксивами» воспользоваться тоже сложно. Только если полностью их изменить, оставив исключительно «корочки».

Внезапно, краем глаза уловил движение. За углом здания, с противоположной стороны от выезда, кто-то шумно топтался на месте. Оттуда же тянуло табачным дымом.

Дверь Управления негромко хлопнула. На улицу быстро вышел полковник Литвин. Не знаю, почему, но я вдруг сдал назад. Буквально впечатался в стену, пытаясь стать совсем неприметным. Мне показалось, будет лучше, если Желтушный не заметит моего присуттсвия.

Литвин огляделся, вытащил папиросу, закурил, а затем решительным шагом свернул налево и направился прямиком за угол. Ровно туда, где слышались звуки чужого присутствия. Хотя генеральская машина стояла совсем в другой стороне. Он был настолько погружен в свои мысли, что проскочил мимо меня, даже не обратив внимания.

Я осторожно сместился вдоль стены. Прокрался до угла. Слов толком разобрать не получалось, но мне хватило того, что я прекрасно расслышал голос. Его не перепутаешь ни с чьим другим. Мерзкие, заискивающие нотки. Литвина за углом ждал Шульгин.

Я очень осторожно выглянул, стараясь не производит ни единого звука. Почти не дышал. Старший следователь сутулился и активно жестикулировал. Говорил громким шепотом, но слова и фразы сливались в один сплошной поток змеиного шипения. Ни черта не разберешь. Потом он достал из-за пазухи сложенный листок бумаги. Передал Литвину. Желтушный мельком глянул, сунул бумагу в карман. Коротко похлопал Шульгина по плечу и быстро пошел к машине, в которой уже сидел Белов. Следак рванул в другую сторону.

Я тихонечно вернулся к яблоне. Только что увиденная сцена сильно мне не понравилась. Что очкастая гнида передал Литвину? Кляузу? Хорошо если так. А вдруг что-нибудь посерьезнее?

В этот момент дверь снова распахнулась. На крыльцо выскочил Котов с двумя массивными фонарями в руках.

— Соколов! Ты чего здесь застрял? Где Карасев? — гаркнул капитан.

— Машину пошел готовить, Андрей Петрович. Сидорчука поторопить. Идемте, — я отлип от яблони и двнулся вслед за командиром, который шустро направился к торцу бывшей школы.

Сидорчук уже сидел за рулем «полуторки», Карась курил у откинутого борта.

— Запрыгивайте! — крикнул Мишка. — Готовы лететь.

Котов полез в кабину к водителю, а я забрался в кузов. Карась запрыгнул следом, задвинул засов. Машина тяжело выехала за ворота и покатила по разбитой грунтовке в сторону реки.

— Миша, — я подвинулся поближе к старлею. — Обратил внимание, Литвин сегодня как с цепи сорвался? Вчера он еще более-менее лояльно себя вел. А сегодня прямо рвал и метал.

Карась нахмурился, стряхнул пепел за борт.

— Заметил. И что?

— Думаю, к этому приложил руку наш большой друг. Товарищ старший следователь.

— Шульгин? — Мишка мгновенно подобрался. — Опять, гнида, воду мутит?

— Только что они встречались за углом Управления. С той стороны, где забор. Встреча явно была тайной, — ответил я. — Шульгин что-то передал Литвину. Бумагу или документ. Прямо из рук в руки.

Карась смачно, с чувством выругался.

— Канцелярская крыса! Я ему по возвращении челюсть сверну. В коридоре споткнусь и локтем случайно задену. Будет через тряпочку кашку посасывать пару месяцев.

— Прекрати, — я толкнул Карасева локтем в бок, — Свернешь челюсть — только подставишься сам и нас подставишь. Стукач, который уверен, что его не раскрыли — это полезный инструмент. Мы через него можем скормить комиссии любую информацию, выгодную для нас. А вот что он передал Литвину…Это выяснит не мешает.

Карась помолчал. Переварил. Потом нехотя кивнул.

— Твоя правда, Соколов. Ладно, по возвращению разберемся. Сейчас надо о деле думать.

Мы оба замолчали. Во-первых, каждый задумался о своем. Во-вторых, в кабине сидел Котов и не обо можно говорить, когда командир рядом. В-третьих, машину уже привычно швыряло из стороны в сторону, и мне очень сильно хотелось одного — чтобы мы уже хоть куда-нибудь приехали. Чертово плечо снова разнылось. Вернусь, первым делом пойду в госпиталь.