Павел Барчук – СМЕРШ – 1943. Книга 4 (страница 18)

Наконец, в дверь постучали — четко, по-уставному.

— Войдите! — отозвался Белов.

В кабинет шагнул подтянутый капитан. Вид у него был озадаченный — начальника узла связи не каждый день вызывают на ковер к целому генералу из Москвы, да еще в присутствии местного руководства СМЕРШ.

— Товарищ генерал-майор, капитан Игнатов по вашему приказанию прибыл!

Белов кивнул, жестом приглашая его подойти ближе к столу.

— Капитан, вы принимали пополнение связистов в первых числах июня? — без лишних предисловий спросил генерал.

— Так точно, товарищ генерал-майор. Лично принимал и распределял по сменам. Даже могу сказать точную дату. Это было пятое июня, ближе к вечеру.

Белов молча указал на фотографию Воронова. которая по-прежнему лежала на столе.

— Посмотрите внимательно. Видели этого человека в штабе?

Игнатов взял снимок, поднес его к свету. Нахмурился, вглядываясь в фотографию.

— Знакомое лицо, — медленно произнес Игнатов. — Глаза, скулы… Погодите-ка…

Он еще раз взглянул на изображение.

— Так это же Зуев! Только… — Игнатов растерянно перевел взгляд с фотографии на Белова. — Я не пойму. А почему наш рядовой радист тут сфотографирован в форме капитана госбезопасности? Он же рядовой…

Белов мягко, почти бережно забрал фотографию из рук ошеломленного капитана.

— Вы свободны, Игнатов. Спасибо. Ваша помощь следствию поистине неоценима, — генерал ободряюще кивнул связисту.

Когда за Игнатовым закрылась дверь, Белов откинулся на спинку стула. На его лице появилось выражение глубокого, прагматичного удовлетворения.

Картина, которую мы ему нарисовали, была просто идеальной для отчета в Ставку и лично товарищу Абакумову. Она получалась героической по сути.

Глубоко законспирированный резидент немецкой разведки Воронов хладнокровно инсценирует свою смерть, проникает в Ставку фронта под видом рядового связиста. Сюда же, вместе с комиссией, которая должна выяснить, откуда идет утечка информации, приезжает Мельников, завербованный Вороновым ранее. Страшно представить, каких дел они бы могли натворить в связке. Когда Мельников оказывается прижат к стенке бдительными оперативниками и гибнет, сам Воронов тоже попадает в ловушку СМЕРШа и тонет в глубоком омуте при попытке уйти от возмездия.

Враг хитер, изворотлив и коварен, но доблестный СМЕРШ вовремя вычислил врагов, переиграл их в интеллектуальной схватке и физически уничтожил. А то, что оба офицера являются сотрудниками, скажем так, высших эшелонов — так это только оправдывает создание СМЕРШ. Значит, не зря товарищ Сталин решился на этот шаг. И московская комиссия в данном случае тоже выглядит достойно. Приехали, оценили ситуацию профессиональным, непредвзятым глазом, во всем разобрались. Одно слово — молодцы!

— Значит так…— Никита Львович обвел присутствующих взглядом, — на данный момент мы видим, что версия майора Назарова подтверждается свидетельскими показаниями. Капитан Воронов — предатель и диверсант. Инспектор Мельников — перебежчик, работавший на него. Однако, работа еще не окончена. Нам необходимо проверить ситуацию с минированием той просеки, просмотреть протоколы относительно допроса всех свидетелей или участников диверсионной сети. В том числе — группы тех немецких диверсантов, которые должны были встретиться с Мельниковым. Ну и конечно, хотелось бы подробнее узнать о том, что произошло с командующим артиллерией Центрального фронта. Насколько мне известно, там тоже отличилась группа Котова. А вам, товарищ Шульгин, — Белов посмотрел на старшего следователя, — Предлагаю прекратить искать черную кошку в темной комнате, особенно когда ее там отродясь не было. Займитесь тем, что у вас получается лучше всего — оформлением протоколов. И не смейте больше тратить время комиссии на свои личные, мелочные вендетты.

— Разрешите еще одно важное дополнение, товарищ генерал-майор? — спросил Назаров.

Так понимаю, Сергей Ильич решил воспользоваться тем, что ситуация из откровенно поганой резко оказалась вполне себе положительной.

— Слушаю вас, товарищ майор, — благосклонно кивнул Белов.

— Это касается нашего ключевого свидетеля, путевого обходчика. Того самого, который вывел на логово Воронова в церкви. Я знаю, что завтра комиссия планирует выезд в Золотухино.

— Совершенно верно. Формальность, но протокол обязывает, — подтвердил Никита Львович.

— Так вот, — Назаров сделал крохотную паузу. Наверное, думал, говорить или нет. Но потом все же продолжил, — В полевом эвакопункте Золотухино сейчас находится супруга этого обходчика. Женщина тяжело больна. Гражданских в военном госпитале держать строжайше запрещено, это грубое нарушение инструкций.

Шульгин встрепенулся, его глазки мстительно блеснули. Он почуял слабенький запах чужой крови.

— Самоуправство продолжается! — попытался встрять очкастый. — Нарушение устава!

— Да ты заткнешься уже, Шульгин, или нет? — жестко оборвал его Белов, снова переходя на раздраженное «ты», — К чему ведете, Сергей Ильич? Вы сознательно пошли на нарушение инструкций?

— Никак нет. Это была тщательно продуманная оперативная комбинация, товарищ генерал-майор, — Назаров даже не моргнул, — Местное население должно видеть в органах СМЕРШ не только карающий меч, но и защитников. Мы продемонстрировали, что Советская власть своих в беде не бросает. Политотдел армии будет в восторге от такой работы с населением. Но по бумагам это, конечно, нарушение. Поэтому прошу вашего разрешения, товарищ генерал-майор, официально утвердить нахождение гражданки в ПЭП.

Белов усмехнулся. Широко, искренне.

— Грамотно работаете, Назаров. И тонко. Действительно, политотдел нам за такую заботу о простом народе только спасибо скажет. Одобряю. Товарищ полковник, — Белов повернулся к москвичу, — Пометьте у себя в бумагах: нахождение гражданской в ПЭП Золотухино санкционировано мной лично в интересах следствия. Никаких претензий к врачам не иметь.

— Будет исполнено, — кивнул полковник, делая пометку в блокноте.

— Вот теперь — всё. Свободны, — генерал махнул рукой.

Шульгин стоял неподвижно еще секунду. В его водянистых глазах окончательно погасла искра азарта охотника, который вот-вот загонит добычу. На смену ей пришло холодное, расчетливое бешенство загнанной в угол, но всё еще опасной крысы. Он проиграл этот раунд вчистую, прилюдно и крайне унизительно.

— Слушаюсь, товарищ генерал-майор, — выдавил следователь деревянным голосом.

Он круто развернулся на каблуках и двинулся к выходу. Когда проходил мимо меня, скользнул по моему лицу таким пронзительным взглядом, будто во всем виноват конкретно я. Шульгин совершенно не выглядел человеком, который смирился с поражением. Он выглядел как гадюка, у которой отняли добычу, но смертельный яд в железах всё еще остался.

— Товарищ генерал-майор, — Назаров уже почти перед самым выходом снова обратился к Белову, — Разрешите продолжать расследование? У нас появилась зацепка по тыловой базе сети Пророка.

— Действуйте, майор. У вас полный карт-бланш. Но держите меня в курсе каждого шага.

Мы вышли в сумрачный коридор. Карась шумно, со свистом выдохнул и от души хлопнул меня по здоровому плечу.

— Уф-ф… Ну и дела! Видал, как у этого упыря Шульгина рожу перекосило⁈ Сказка! Песня! Умыли мы его конкретно.

— Умыли, Миша, — кивнул я, но радости почему-то совершенно не чувствовал. — Только есть ощущение, этот упырь нам свой сегодняшний проигрыш точно припомнит.

Глава 10

В оперативной комнате нашего возвращения дожидался Сидорчук. Сержант сидел на табурете в углу. Второй табурет стоял прям перед ним. На нем, на куске старой газеты, лежал разобранный затвор винтовки. Завидев нас, Ильич отложил промасленную ветошь, встал на ноги.

— Ну как, товарищи командиры? — негромко спросил он, изучая внимательным взглядом всех нас по очереди. — Отбились?

Назаров промаршировал к столу, опустился на стул. Достал неизменную пачку папирос, чиркнул спичкой. По комнате поплыл терпкий табачный дым.

— Отбились, Ильич. Пока что, — глухо отозвался он, стряхивая пепел прямо на пол.

Котов прошел к Сергею Ильичу, устроился рядом. Я подхватил еще один стул, благо у нас этого добра навалом, и присоединился к начальству.

Карась занял свое излюбленное место, на подоконнике. Тут же в его пальцах блеснула монета. Такое чувство, что старлей с ней вообще не расстается. Перекладывает из формы в форму, из кармана в карман. Может, это талисман. Черт его знает.

— Пронесло, мать честная… — усмехнулся Мишка. — Шульгин был готов пустить нас в расход прямо там, в кабинете. На глазах у комиссии. Гнида…

— Погоди радоваться, — одернул его Назаров. — Белов нам поверил. Это — хорошо. Ему самому нужен результат для высокого начальства. Да и потом…— Сергей Ильич покосился в мою сторону, — Тут еще личный интерес замешан. И я сейчас даже не про долгую, многолетнюю дружбу. Соколова рекомендовал в СМЕРШ именно Никита Львович. Естественно, чем быстрее он обелит вашу группу, тем ему самому лучше. Но расследование еще не окончено. Точку ставить рано. Тем более праздновать. Так…

Назаров резким движением затушил папиросу, даже не успев ее выкурить до конца.

— Давайте вернемся к насущным делам. Значит, все указывает на то, что Воронов и был Пророком. Это хорошо.

— Думаете, товарищ майор? — Котов иронично поднял одну бровь.