Павел Барчук – СМЕРШ - 1943. Книга 3 (страница 23)
Мы выволокли Зуева на влажный мох. Карась грубо выдернул импровизированный кляп из его рта. Сержант судорожно вдохнул, сплюнул кровь. У него была разбита губа.
— Ну? — Котов присел перед ним на корточки. Включил фонарик направил прямо на физиономию. — Рассказывай. Что передавал. Откуда шифры? Как получил рацию? Или ты у нас из абверовских? Десантировали?
Сержант тяжело вздохнул, жалобно всхлипнул и… заговорил. Быстро, без запинок.
— Всё скажу. Всё. Только… Не убивайте! Христом богом молю! Скрывать нет смысла, вы меня с поличным взяли. Хочу сотрудничать.
В первые секунды прибалдели мы все. Я, Карасев, Сидорчук и даже Котов. Расчёт был на то, что радиста придётся сильно трясти, а он будет отнекиваться и выкручиваться. Никто не ожидал столь быстрых признаний.
— Прям все расскажешь? — Карась недоверчиво хмыкнул. — А где вот это ваше любимое — «ничего не знаю, мимо проходил»?
— Жить хочу, — жалобно, с надрывом в голосе произнес Зуев. — Меня завербовали. Человек, который велел назвать его Пророком. Он появился в Воронеже. В марте. Рассказал про мою семью… про брата, который в лагере сидит. Обещал, если буду передавать его шифровки, брата вытащат.
Как только сержант произнес «Воронеж» и «в марте», мне захотелось подойти к нему, дать в зубы и вежливо попросить не звездеть. Просто то, что он говорил, один в один было похоже на рассказ Федотова. Тот же месяц, то же место, та же история про брата. Я, конечно, искренне считаю Крестовского шизиком. Но в том и суть. Он бы никогда не стал действовать по одному сценарию.
У психов есть своя манечка. У каждого определённая. Крестовский мнит себя гением. Что, в принципе, несмотря на явные проблемы с башкой, имеет место быть. Вообще-то, на минуточку, ублюдочный ученый воссоздал и доработал проект «Колокол». При том, что сами немцы так и не добились в своей работе результата.
Да, в 2025 году другие технические возможности. Не вопрос. Но без определенного склада ума ты с этими возможностями хоть убейся, ни черта не сделаешь.
И вдруг, злой гений выбирает совершенно идентичные действия при вербовке соратников. Не верю!
Я нахмурился. Пристально изучал лицо Зуева, пока тот захлёбываясь слюной, рассказывал увлекательную историю о знакомстве с Пророком.
Какого черта он сдаёт всё слишком легко? Словно зачитывает заранее подготовленный текст. Человек, который только что дрался как дикий зверь, теперь течет водой через решето.
Опустил взгляд, посмотрел на его руки. Пальцы не дрожат. Ни один мускул не дергается. Нога, рука — ну хоть что-то. Нет. Ни черта подобного. Товарищ Зуев сколько угодно может всхлипывать, испуганно хлопать глазами, заикаться. Это все — муде́ по воде. На самом деле, он вообще не боится. Страха нет. Есть только бездарная актёрская игра.
— Что за Пророк? Имя, звание, как выглядит? — вклинился я в словесный понос сержанта.
— Не знаю его настоящего имени, — Зуев поднял на меня глаза.
Взгляд был ясным, открытым. Любопытно. Он говорит сейчас заранее отрепетированную ложь.
— Пророк всегда встречался со мной в темноте. Высокий. Иногда появлялся в форме. Сказал, что готовит крупную операцию. Хочет изменить ход войны.
— Где он сейчас? Как с ним связаться? — спросил Котов.
Я покосился на капитана. Он что, реально ведется на игру радиста? Неужели не замечает нестыковок?
— У нас должен быть контакт завтра, — Зуев сыпал информацией, как рваный мешок горохом. — Я покажу место. Помогу вам его взять, если вы гарантируете мне жизнь.
Я стоял, слушал этот поток «откровений» и чувствовал, как растёт мое раздражение. Ощущение, будто нас технично водят за нос стало невыносимо сильным.
Может ли Зуев сам быть Пророком? Сомневаюсь. Сливает ли он реально шизика? Сомневаюсь дважды.
Зуб ставлю, нам просто подкинули жирную кость. Сержант
— Хорошо поешь, товарищ сержант, — холодно сказал я, едва радист заткнулся. — Прямо как по нотам.
— Лейтенант, — одернул меня Котов. — Не спугни удачу. Это наш шанс.
Капитан повернулся к Сидорчуку.
— Грузим его в машину. Везем в Управление. Назаров должен это услышать. Будем разрабатывать операцию по захвату.
Мы закинули связанного Зуева обратно в кузов. Всю обратную дорогу до Свободы я не сводил с него глаз. Выискивал любую мелочь, которая даст подсказку.
Сержант сидел, привалившись к борту, и молчал.
Кто он такой? Почему легко подставился под арест? Опытный радист знал бы, что его могут запеленговать или поймать на точке. Если он профессионал, непременно должен иметь пути отхода. Но Зуев их не использовал. Такое чувство, что сержантик
Мы въехали во двор Управления. Ночь была в самом разгаре, но бывшая школа привычно гудела, как растревоженный улей.
Карась вытащил Зуева из кузова. Поставил рядом с машиной.
— Ну что, орлы? — Котов одернул тужурку, — Идём. Или за похвалой или за трибуналом.
Глава 12
Мы двинулись ко входу. Впереди шёл Котов, за ним — мы с Карасем конвоировали нашего радиста. Сидорук топал последним.
Картина, если посмотреть со стороны, выглядела поистине эпичной, но весьма ощутимо отдавала абсурдом.
Трое мужиков в гражданской одежде волокут связанного человека в советской форме сержанта. Причем один из этих мужиков по уши перемазан в кирпичной пыли и голубином помете. Котов после драки с Зуевым выглядел… да как мы со старлеем выглядим почти каждый день.
Тот факт, что процессию завершал Сидорчук, одетый как положено, особо роли не играл. Его за нашими спинами практически не было видно.
Молоденький боец комендантского взвода, стоявший на часах у входа, при виде столь живописной процессии буквально остолбенел. Его глаза округлились. Казалось, они вот-вот выскочат из орбит и покатятся по ступеням. Красноармеец не понимал, что происходит, как такое может быть и что сто всем этим делать.
Он рефлекторно вскинул свой ППШ, лязгнул затвором.
— Стой! Кто идет⁈ Пропуск! — голос у парня дал петуха, но ствол уверенно смотрел точно в грудь Котову. И палец на спусковом крючке лежал тоже вполне уверенно. Как бы не пальнул с перепугу.
— Свои, боец. Управление СМЕРШ, — Котов даже не замедлил шаг. Он просто на ходу сунул руку за пазуху своей тужурки, вытащил красную книжечку. Развернул ее прямо перед носом опешившего часового. — Оружие убери, пока случайно трех офицеров не положил.
Боец судорожно сглотнул, опустил автомат. Провожал он нашу странную компанию таким взглядом, словно мимо него только что проследовал бродячий цирк, которого на территории Ставки точно быть не должно.
Внутри, в тускло освещенном коридоре, нас ждала вторая часть марлезонского балета.
Дежурный лейтенант, сидевший за конторкой, как раз подносил ко рту алюминиевую кружку с горячим чаем. Увидев, как из-за двери появляется странная делегация, он поперхнулся. Чай выплеснулся на журнал. Лейтенант вскочил, опрокинув табуретку, схватился за кобуру.
— Твою мать… — вырвалось у него. — Вы кто такие⁈
— Свои мы, — мрачно отозвался Андрей Петрович, приближаясь к «посту», — Капитан Котов. Со мной старший лейтенант Карасев и лейтенант Соколов.
Дежурный несколько раз моргнул, вглядываясь в покрытое грязью лицо старшего оперуполномоченного. В следующее мгновение узнал Котова. Челюсть лейтенанта медленно поползла вниз.
— Товарищ капитан… Вы… В таком виде? А это кто? — он перевел ошарашенный взгляд на связанного Зуева.
— Это — наш улов. Взят с поличным, — рублеными фразами отчеканил Котов. — Значит так. Пленного — в третью допросную, в подвал. Обыскать до трусов. Каждый шовчик. Глаз с него не спускать. Мешок с рацией запереть в комнате вещдоков, опись составим позже. Сидорчук! — капитан обернулся к Ильичу, — Остаешься с радистом. Сопровождаешь. Исполнять!
— Есть, — дежурный тут же подобрался, позвал конвойных.
Из комнаты, расположенной поблизости, вынырнули двое крепких ребят. Они молча перехватили связиста под руки.
Зуев не сопротивлялся. Только бросил на нас всё тот же спокойный, нечитаемый взгляд и покорно двинулся вниз, в подвал. Сидорчук топал следом.
— Майор у себя? — спросил Котов, вытирая руки о штаны.
— Так точно. Работает. Злой, как собака, — шепотом предупредил дежурный.
— Отлично, — Андрей Петрович довольно потер ладоши, — Самое время его порадовать. Идем, орлы.
Мы поднялись на второй этаж. Шли по коридору, оставляя на чистом полу комья засохшей грязи. Котова это вообще не смущало. Он уверенно пёр вперед, как ледокол.
Возле двери кабинета начальника отдела капитан остановился. Глубоко вдохнул. Коротко постучал и решительно толкнул створку.
— Разрешите?
Мы вошли в кабинет.
Назаров сидел за столом в одной гимнастерке и галифе, с расстегнутым воротом. Перед ним высилась гора сводок, пепельница была забита окурками до краев. В кабинете висел сизый табачный туман.
Майор на наше появление никак не отреагировал. Не поднимая головы, продолжал что-то писать.
— Я же сказал, доклад через час, — раздраженно бросил он. — Что еще?
— Разрешите обратиться, товарищ майор? — гаркнул Котов, вытягиваясь по стойке смирно, насколько это позволял его наряд. Мы с Карасем замерли по бокам от Андрея Петровича.