Павел Барчук – Охотники за Попаданцами (страница 30)

— Ну, типа того. Да. Наёмный сотрудник — верная формулировка. Насчет вечной жизни… Меня никто не спрашивал, договор на предварительное изучение не давал. И про «своих» тоже сказать ничего не могу. Причина — совершенно банальная. Не понимаю, о чем идет речь.

— Ага… — Рената Никитична, усмехнувшись, покачала головой. — А скажи мне, Павел Матвеич, что ты со мной сделать-то хотел? Ну, вот сейчас конкретно. Зачем пришел? Догадался, кто я есть на самом деле. Это — ясно. И? Дальше что?

— Ну…как что…домой отправить. Попаданцем не место в чужом времени. — Я пожал плечами. Мол, вполне же все очевидно. Хотя, по большому счету, сам то́лком объяснить не мог. Мне что бабка сказала, тем и апеллируем.

— Круто…А куда домой, Павел Матвеич? Я же вроде как умерла. Нет у меня больше дома.

И вот тут я завис. А ведь актриса…или кто там она есть на самом деле, реально права. Бабка сказала, мы отправляем попаданцев домой. И я такой, ну, домой и домой… Но они ведь реально умерли. То есть, вернуть например вот эту тетю, которая сейчас прячется в пожилой актрисе, обратно, это по сути ее… что? Воскресить? Очень сомневаюсь, будто такое является нормой. Иначе у нас в новостях день через день показывали бы сюжеты о чуде, в процессе которого мертвый человек вдруг живым оказался. Так ведь нет ничего подобного. Значит…Что значит?

Я уставился на Ренату Никитичу, ожидая пояснений. В моей голове, конечно, крутились смутные подозрения, но не очень хотелось придавать им вид не смутных. В этом случае придётся принять кое-какие вещи, а я, наверное, правда к ним не готов.

— По лицу вижу, догадался… — Актриса подошла к маленькой, кособокой лавочке, стоявшей в углу двора рядом с яблоней, и уселась на нее, опустив плечи. — Да, Павел Матвеич, умерла я. А дальше было все, как положено. И длинный коридор, и свет в его конце. Не врут все эти истории…А потом — место такое…Навроде перевалочного пункта. Выглядит, как железнодорожный вокзал. Не знаю, как правильно называется. Не сильна в этих терминах. И вот там сидят все усопшие. Одни прибывают, вторые убывают. К кассе подходишь и тебе билет дают. Обычный билет на поезд. Только конечная точка совсем необычная. Вернее две конечные точки. Прямо противоположные. Ну, не дурак ведь. Сам понимаешь, о чем речь…

Я в состоянии шока молча кивнул головой. Говорила, конечно, Рената Никитична удивительную дичь. Но при этом я точно понимал, она не врет.

— В общем, пока сидела в здании вокзала, народец там переговаривался. Мол, какие-то сбои пошли. Есть возможность сбежать. Вернуться обратно в мир. Только точка возврата будет совсем не та, откуда тебя забрала девка с косой…

— Девка? — Я перебил актрису. — Вы хотели сказать, старуха? Ну, типа, смерть?

— Нет. Что хотела сказать, то и сказала. Девка. Молодая, красивая. На скандинавскую породу похожа. И коса это не то, о чем думаешь. Коса.– Актриса погладила себя по волосам. — Длинная такая. Обзавидуешься. Толщиной с руку. И вот представляешь, я смогла. Сама не знаю как. Но смогла. Вроде дверцу нашла. Неприметная такая дверца. Старая, облезлая. Я как нутром почувствовала, туда надо. Шагнула…и вот…

Рената Никитична рукой показала на саму себя.

— Так теперь подумай, Павел Матвеич, куда это домой ты меня отправить собрался? Я ведь второй шанс, можно сказать получила. И что? Разве это плохо? Кому вред от этого? А? Ну, скажи? Никому. Да, тело мне досталось не самое лучшее. И жизнь тоже не самая лучшая. Однако…лет двадцать, а то и тридцать протянуть смогу. Если следить за собой. Если здоровье оставшееся беречь. Вот и выходит, Павел Матвеич, что ты меня вроде как убить хочешь. А за что? Рената, она и сама умерла. Без моего участия. Мы с ней местами поменялись. Типа того. Иначе я не смогла бы тут оказаться.

Актриса замолчала, глядя на меня с надеждой.

Я тоже молчал. Тупо не знал, что сказать. По идее, она ведь права. Да и жалко тетку стало. На самом деле. Ну, что она плохого сделает? Третью мировую развяжет? Вот уж вряд ли. Бабе просто охота пожить еще. Я же вот живу. И тоже не самый лучший вариант. А все равно. Предложи мне кто-нибудь сейчас отчалить по назначению, я бы не хотел. Пусть директор Дома Культуры, живущий в 1959 году в Советском Союзе — далеко не предел мечтаний, но блин…лучше уж так, чем совсем сдохнуть. И, кстати, большой вопрос, куда мне билет на этом вокзале выдали бы…

— Ладно… — Я сунул руку в карман, сжал хронограф, а потом вынул обратно, оставив часы на месте. — Так а Вы на выставку зачем рвались? Если честно.

— Я и сказала честно. Ни единого слова лжи. Не то, что некоторые… — Актриса пожала плечами. — Хотела лично с Никитой Сергеевичем переговорить. Попросить, чтоб дали возможность в Москву перебраться. Рената… Она неплохая. Ничего страшного не сделала. Сейчас можно обратно кое-что вернуть. Сам понимаешь, мне условия немного поприличнее нужны. Чтоб пожить еще. Медицина, квартира, все дела. Тут, в частном доме, ни отопления, ни черта нет. Печь есть. Дровяная. И воду из колодца таскать надо. Вон, чуть вниз по улице. Даже не колонка. Ну, куда в таких обстоятельствах еще десяток-другой протянуть? Загнусь я быстро.

— Понял… — Потер лоб, соображая, как лучше поступить. — Хорошо…Давайте так…Вас не выдам. А приглашение это… Да забирайте, черт с ним. Езжайте. Глядишь и правда что-то выгорит…

— Ох ты, Павлуша и шустер, я погляжу…Ты смотри, как он раздаёт направо-налево блага́. Вроде бы тебя в небесную канцелярию не нанимали. Да и в другое место тоже. Адвокатская твоя карьера вместе с прошлой жизнью закончилась…

Голос Натальи Никаноровны раздался так близко и так неожиданно, что я поначалу даже не понял ни черта. А вот Рената сразу сообразила. Она вскочила на ноги, испуганно уставившись мне за спину.

Я обернулся. Бабка с Настей замерли буквально на расстоянии пары метров. Главное, как они появились, ни я, ни актриса не заметили. Ладно, у меня на заднице глаз нет. Это понятно. Но Рената ведь стояла ко мне лицом. Неужели не увидела, когда вошли эти дамочки.

Кстати, я, глядя на Наталью Никаноровну испытал чувство отдаленно схожее с ненавистью. Просто… блин. Ладно мне правды не сказали. Но на хрена так себя вести? Подписали меня, по сути, на убийство. Условно, конечно, однако сильно похоже. Охотник за головами и есть. Чего уж там приукрашивать. И моего мнения, между прочим, никто не спросил. А чем эта несчастная тетка, ухитрившаяся сбежать сюда, в Советский Союз, может навредить? Да хрен с ней. Пусть доживает. Если она смогла, значит есть в этом что-то.

А вот на Настю злиться все равно не мог. Только бабка бесила одним своим видом.

— Я не пойду никуда… — Рената Никитична затрясла головой, а затем попятилась к дереву, росшему сзади. Будто оно могло ее защитить. Споткнулась о ту самую лавочку, на которой только что сидела, и завалилась на землю. Прямо на спину.

— Кто ж тебя спросит, милая… — Наталья Никаноровна хмыкнула, словно ей сказали смешную шутку. Посмотрела на меня и протянула руку. — Хронограф отдай, джентльмен хренов. Ты погляди-ка… Впустили его в дом, можно сказать. Работу дали. А он, сволочь такая, хронографы ворует у беззащитных женщин.

— Женщин⁈ Беззащитных⁈ — Актриса, кряхтя и охая, поднялась с земли. Потом кивнула на блондинку. — Ну, эта ладно. И правда девчонка. Вижу, так и есть. Молодая… Хотя, на самом деле, судя по темноте, которая в ней клубится, с молодостью точно дурилово. За те годы, на которые ее лицо тянет, столько дерьма вряд ли нагребешь. А вот ты…

Рената Никитична хотела еще что-то сказать, но бабка, продолжая одну руку держать в направлении меня, второй сделала жест, словно в воздухе завязала узел. Я с ужасом уставился на резко замолчавшую актрису. У нее пропал рот. Реально. Исчез. Просто — лицо без рта. Если честно, обосраться можно. Фильм ужасов какой-то.

— Язык придержи. — Наталья Никаноровна вдруг стала выглядеть иначе.

Пропали придурковатость и наигранная простота, которые эта особа демонстрировала с нашей первой встречи. Да и на старуху больше похожа она не была. Я вообще не могу объяснить, что с ней произошло. Что изменилось. Но одно несомненно — как и предполагал ранее, бабка опасна. По-настоящему опасна.

— Хронограф гони, Павлуша. — Наталья Никаноровна снова перевела взгляд на меня.

А я не мог оторваться от актрисы. Она опять упала на колени, но теперь вовсе не для того, что умолять о пощаде. Рената Никитична пальцами драла то место, где всего лишь секунду назад у нее был рот. Она словно пыталась разорвать кожу. Зрелище, конечно… Аж мороз по спине. И огромное желание оказаться где-нибудь подальше отсюда.

— Паш, давай. Поверь, все не так, как ты себе сейчас представляешь… — Настя сделала шаг ко мне. Блондинка, кстати, в отличие от бабки, смотрела с сочувствием.

— Да пошли вы на хрен! — Честно говоря, сказал, а сам подумал, вот я идиот.

Не очень разумный поступок — посылать бабку, которая может одним движением руки стирать с лица отдельные его части. Но Ренату мне было жаль. Искренне. А вот Наталью Никаноровну хотелось… Не знаю… Плохое сделать с ней хотелось. Вот что.

Я сунул руку в карман и вытащил хронограф. Держал его за цепочку. Часы медленно раскачивались из стороны в сторону.

— Давай… Хватит ерундой страдать… — Бабка в нетерпении потрясла рукой. — Время идёт. Стоим тут, как дебилы, честное слово.