Павел Барчук – Охотники за Попаданцами (страница 32)

Неожиданно, в одном из разбитых окон первого этажа я увидел отблеск огня. Не лампы, не светильника, не фонарика, а именно самого настоящего огня. Кто-то очевидно жёг костер в разгромленной квартире. Идея, вообще-то, не самая лучшая. Если приключится пожар, звонить с просьбой о помощи будет некому. Судя по всему, люди покинули не только этот район, но и, возможно, город. А мы, на секундочку, в столице находимся…

— Ну, или так…Пусть даже дурачок, лишь бы живой и в разуме…– Высказался я вслух, а потом рысью рванул в ту сторону, где могли быть люди. Хоть какие-нибудь. Потому как имелось огромное желание расспросить, что за херня тут произошла. Очевидно же, что произошла именно херня.

Перед самым домом, где горел костёр, остановился. Меня вдруг осенило, а чего это я так спокой бегу на встречу неизвестно с чем. Прямо, как по классике хоррора.

После знакомства с Натальей Никаноровной и Настей,(особенно с Натальей Никаноровной, блондинка, может и странная, но всё-таки более мне понятна), я пришел к однозначному выводу, фраза «в жизни бывает всякое» — вовсе не образное выражение. Поэтому ждать меня в квартире может что угодно или кто угодно. И вовсе не факт, что у этого человека хорошие намерения.

Подкрался к окну первого этажа, согнувшись в три погибели. Старался делать это тихо, чтоб под ногами не хрустели остатки стёкол, кирпичное крошево и ветки деревьев. Вообще, то как все вокруг выглядело, сильно напоминало последствия урагана. Да. Пожалуй вот такое сравнение подойдёт больше всего. Такое чувство, что по Москве прошелся самый настоящий торнадо. Который расхерачил все к чертям собачьим. Даже линии электропередач были именно оборваны. Словно их пытались разобрать на множество маленьких кусков. Но по всем законам природы настолько сильный катаклизм в центральной полосе России мало вероятен. Ни моря, ни гор рядом нет. Я, конечно, не знаток всей этой ерундистики, однако, понимаю, настолько мощные разрушения — полная чушь. Но даже если допустить подобное развитие событий, мало ли, люди-то где? Людишки. Человеки. Где они все есть?

Оказавшись прямо под окном, осторожно выпрямился и заглянул внутрь.

Посреди комнаты горел костер. Реально. Я не ошибся. Самый обычный костёр, собранный из веток и какого-то хлама. Живенько так горел, бодро. Рядом с огнем, обняв себя за плечи, сидела девочка. Лет пяти. Вряд ли больше. По крайней мере, со спины, а я видел пока лишь спину, возраст определил именно такой. Рядом с девочкой, так же перед костром, устроился плюшевый медведь. Вернее, как устроился…она его, наверное, посадила. Игрушки сами же не могут выбирать, где им сесть.

— Фух, блин…– Я облегченно выдохнул, ухватился за подоконник, подтянулся, а потом перекинув ногу, залез в комнату.

— Привет…– Даже не обернувшись, девочка вдруг поздоровалась.

Это было, прямо скажем, неожиданно. Нет, понятно, что посторонний звук, естественно, она услышала. Так как от ребёнка можно не ждать подставы, я уже своего присутствия не скрывал. Но почему она не испугалась? Мало ли кого несёт в гости. Может, я маньяк, извращенец или просто садист. Да и вообще… Цели могут быть далеко не добрые.

— Привет…– Ответил я и спрыгнул с окна. Но тут же подскочил на месте. Утробный голос из-под моей ноги протянул гнусаво:«Ма-маааа…».

Честно говоря, чуть не обосрался с перепугу. Во-первых, это было неожиданно, а во-вторых, реально звучало так, будто всех чертей ада сейчас кто-то тянет за хвосты.

Я выматерился. Правда, тихо. Рядом все-таки ребёнок. Убрал ногу, наклонился. На полу лежал механизм, который раньше вставляли в кукол. Наверное выпал из какой-нибудь сломавшейся игрушки.

— Вот зараза…– Усмехнулся сам себе. Мандец. Испугался запчасти от куклы. Мужик, блин…

— Проходи, не стесняйся…– Девочка снова подала голос. Причем, она все так же сидела ко мне спиной. А еще…Меня вдруг поразила ее манера разговаривать. Ну…это же ребенок, ориентировочно пяти лет. В пять лет дети не строят предложения так по-взрослому. И уж тем более, не сидят без движения, изучая огонь костра.

— Спасибо… — Я быстренько обошёл валяющийся под ногами мусор, приблизился к огню и сел напротив девочки. В этот момент она подняла взгляд и посмотрела прямо на меня. Или я на нее. Не знаю. Просто именно в эту секунду увидел ее глаза.

— Твою ж мать…– Нет, я помню, что при детях ругаться матом нельзя. Но…Сука! Сука! Сука! Передо мной на самом деле сидел ребёнок. Девчонка. И да, ей на самом деле было не больше пяти лет.

Ее лёгкое цветастое платьице прикрывало колени, потому что сидела она на старом маленьком стульчике. Такие бывают обычно в детских садах. Я помню нечто подобное. Маленький деревянный стульчик с двумя ягодками и листочком, которые нарисованы на его спинке. Я бы вообще подумал, что это и есть тот самый стул, если бы не знал точно, такое невозможно. Волосы у девочки были заплетены в две косички, которые своими бантами лежали на детских плечах. Короче, вполне себе обычная девочка пяти лет. Если бы не оно «но». У нее были черные глаза. То есть, ни тебе белков, ни тебе радужки, ни тебе зрачка. Хоть какого-то зрачка. Просто — две бездонные чёрные дыры.

— Все так реагируют… — Ребенок усмехнувшись, отвела взгляд и снова уставилась на костёр. — Я уже привыкла. Ты не первый, не переживай.

— Эм…круто… — Мое сердце колотилось с такой силой, что я практически ощущал, как оно бьется о ребра. И не только сердце. Мне кажется, внутри колотилось все — почки, печень, селезёнка. Ибо за всю свою жизнь я не видел ничего более пугающего, чем этот ребёнок.

Вот правда говорят создатели всяких там триллеров и ужастиков. Нет ничего страшнее безобидной детали там, где ее быть не должно. Эта девочка была той самой деталью. Потому что посреди постапокалиптической картины точно не может вот так запросто сидеть ребёнок. Да еще ребенок, у которого вместо глаз — провалы в темноту. И между прочим, хоть девчонка быстро отвела взгляд, я успел заметить, как в этой темноте клубится еще что-то более страшное. Хотя, казалось бы, куда уж страшнее.

Я посмотрел на медведя, сидевшего рядом с ребёнком. Ну…тоже странное ощущение. Этакий Мишка-Тэдди, папашей которого был тот самый Чакки. Кукла, которая ходила с ножом и всех убивала. Потому что игрушку словно собрали из частей заново. И каждая эта часть грубыми стёжками была пришита к соседней.

— Зачем ты пришел, Паша? — Спросила девчонка.

Черт…есть устойчивое ощущение, что этот ребенок решила довести меня до инсульта. Просто услышать от нее свое имя было… может и не так неожиданно, как эти чертовы глаза, но один хрен — мандец как волнительно. А еще мне показалось, после ее вопроса долбаный медведь будто уставился на меня своими глазами-пуговицами.

— Ты меня знаешь? — Решил спросить в лоб. В конце концов, не знаю, почему так вышло, но явно эта девочка вообще не простой ребёнок.

— Знаю…– Девчонка кивнула. — Агата, кстати…Я — Агата…Ты почему-то нервничаешь из-за того, что мне твое имя известно, а тебе нет. Глупо…Да, знаю тебя. Тебя все знают. Ты убил этот мир.

— Эээээ…погоди… — Я так охренел от ее заявления, что даже перестать нервничать от всего происходящего. Потому что слова этой Агаты звучали полным бредом. Какой, к чертовой матери, мир я убил? Сам только недавно помер. Как любит высказываться Наталья Никаноровна.

— А-а-а-а-а…– Девчонка не дожидаясь пока я выдам что-нибудь удобоваримое, кивнула, словно сама себе отвечая на вопрос. — Вот зачем ты здесь…Тебя отправили посмотреть, к чему приводят необдуманные поступки…

— Наверное. — Я оглянулся по сторонам, соображая куда бы приткнуть свой зад. Комната, кстати выглядела так, что хоть сейчас бери и снимай тут какой-нибудь триллер. То, что она разбита и расхерачена, это понятно. На полу когда-то лежал настоящий паркет. Сейчас отдельные досточки валялись по углам, топорщились прямо из пола, дыбились, будто из-под них хочет выбраться какая-то хрень. Обои висели клоками, повсюду валялся мусор. Но при этом в углу комнаты, возле стены, стоял самый настоящий рояль. Серьёзно. Долбаный концертный рояль. Даже не пианино. Было вполне очевидно, рояля здесь быть не должно. Он выглядел в этой комнате, как абсолютно чужеродная вещь. Но притащить его сюда тоже никто не смог бы. Слишком огромный инструмент, чтоб пролезть в дверь или в окно.

— Присаживайся. — Агата кивнула куда-то в сторону.

Я опустил взгляд. Пока рассматривал обстановку, рядом с моей ногой появился такой же детский стульчик. И ягодки те же самые. Я осторожно опустился на предложенное девчонкой место. Хотя, между прочим, секунду назад стула точно не было. Гадом буду, чтоб мне сдохнуть. Хотя…куда уж второй раз…

— Ты отпустил Ренату…– Девчонка взяла палку, насадила на нее здоровенную зефирку и сунула с костер.

— А-а-а-а-а… — Я открыл рот, собираясь спросить: Как?

Даже не как Агата узнала про Ренату, а как она из воздуха вытащила и палку, и зефирку. Вернее, не вытащила, конечно, это я утрирую. Просто… вот смотрю на девочку, у нее в руках ничего нет. Потом моргаю. И она уже держит чертову палку с чертовой зефиркой.

— Да не обращай внимания. — Девочка отмахнулась свободной рукой. — Этот мир умер и он теперь тоже вроде как мой. Раньше у меня был только один. Тот, в котором я родилась. Теперь вот два. Поэтому…Ой, извини…Хочешь что-нибудь? Чай? Может, покушать?