Павел Барчук – Назад в СССР-2 (страница 15)

Мы приперлись с Гольдманом на то же месте, где в прошлый раз у нас состоялся совет, чтоб поговорить с Сиротой. Я не стал сильно возмущаться и не послал все к чертовой матери только по той причине, что меня итак половина города теперь ненавидит. Причем, далеко не лучшая его половина. Бандиты дружно решили, что если бы я не угнал этот чертов «Мерс», а потом еще не устроил путаницу со складами, было бы им счастье. Батя скомуниздил бы оружие, потом «кошки» скомуниздили бы его у Бати. Вот такой круговорот. Они же не в курсе, что при подобном раскладе один черт хорошо никому не было бы.

Но я, естественно, когда Василий на прощание пояснил эту истину, когда конкретно сказал, что теперь меня каждый «приличный» человек в лицо знает, не стал разочаровывать бандита. Еще не хватало, чтоб местный криминалитет, причём и тот, и другой, выяснили правду. А именно – что все это вообще было операцией, организованной отделом по борьбе с бандитизмом. Ибо связь мою с ментами Гольдман категорически велел держать в секрете. И даже со своей стороны вскользь ляпнул Василию, будто моей судьбой он интересуется исключительно по причине общности интересов в прошлом. Мол, кореш Гольдмана со мной дела имел. И вот через этого кореша Миша за меня знает только хорошее. Хорошее, естественно, с точки зрения бандитов.

– А-а-а-а-а… Так вот, чего ты за него вписался. – Протянул Василий. – А я исчо удивился. Думаю, с какого енто хрена Мише, щипачу со стажем, есть интерес до такого…

Василий замолчал, многозначительно поиграв бровями в мою сторону.

– Бывшему щипачу, Вася, бывшему. – Сделал уточнение Гольдман. – Нынче я порядочный гражданин. Сошел с кривой дорожки. Но… Сам понимаешь. Ежли кореш за кого просил, то оно – святое дело.

В общем, моя легенда осталась девственно чиста. Му́сора во мне никто не заподозрил. Решили, что просто идиот.

– Сида́йте. – Кивнул Сирота на перевёрнутые дубки, которые стояли тут де, рядом с костром. – Надобно хорошо покумекать.

Гольдман тут же плюхнулся на предложенное место, схватил хлеб, кусок сала и принялся жевать, жмурясь от удовольствия. Я тоже присел, но вот жратву хватать не торопился. Просто каждый раз, когда взгляд Сироты падал на меня, его лицо кривилось и становилось еще более зверским, чем обычно. Боюсь, если по-хамски возьму столь трепетно приготовленный майором хлебушек, он вряд ли отнесется к этому с пониманием.

– Итак… – Сирота повернул палку, не отрывая взгляда от очередного куска, висящего на ее конце. – Шо мы имеем. Батя знает тебя, капитан, теперича прямо и в профиль, и в анфас. Но считает идиётом. «Кошкам» ты тоже знаком. Вопрос в том, шо ни первые, ни вторые с тобой связываться не захочут.

– Ага… – Хохотнул Гольдман с набитым ртом. – Потому шо – идиёт. Он же ж ежли не сломает, так уронит.

– Миша, закрой рот с той стороны. – Оборвал его Сирота. – Вопрос сурьёзный. Мене нужен тот, хто заправляет «кошками». Позарез. Батину конуру мы обнаружили.

– Между прочим, благодаря мне. – Вставил я ценное, по моему же мнению, замечание.

Сирота в ответ посмотрел молча, но с таким выражением лица, что я решил пока что все ценные замечания держать при себе. А Гольдман после моих слов подавился очередным куском хлеба, который снова засунул в рот.

– Я ото знаешь, шо не пойму… – Сказал вдруг майор, изучая меня внимательным взглядом. – Как ты, капитан, в разведке служил? Тож разведка, а не баня. Там нема ни голых, ни дурных. Ты с таким подходом к делу, яки́й мы наблюдали, долго не продержался бы.

– Да с каким, с таким? – Возмущённо вскинулся я. – Русским языком объясняю. Сделал все, как положено. Как договаривались. Тетя Мира свела меня с этим Ромой. Рома – с Седым. Потом явился на встречу с налетчиками. И вот там уже все пошло не по плану. Для начала у них сломалась машина. А я ни черта ни разу не механик. Гарантий не было, что починю. Пошли с девчонкой искать запчасти. Тут – «мерс» этот. Ну оно само собой как-то и вышло. Машину угнали, поехали на склад. Кирпич сразу заподозрил во мне подвох. Так и пялился. Да еще бубнил все время. Право-лево… Черт его знает. Я ж не местный. Свернул не в ту сторону. Там эти вояки странные. О… Кстати… Лев Егорыч, а что за ящики были? Почему обычные вещи военные передали как ценный груз, думая, что я – сотрудник НКВД.

Сирота помолчал пару секунд, а потом вдруг сунул мне под нос поджаренный кусок хлеба. Буквально. Просто ткнул палкой прямо в мою физиономию.

– На! Ешь, капитан. Думаю, вряд ли тебя Батя пирогами кормил да кака́вой поил. И это… Не отвлекайся давай. Рассказуй.

Я от неожиданности моргнул несколько раз, глядя на маячивший перед лицом хлеб.

Очевидно, майор сильно не хочет развивать тему с этими ящиками. Интересно… С другой стороны, с предыдущего вопроса он тоже вроде бы перескочил на относительно безобидную тему. Разговоры по поводу моей службы в разведке быстро свернулись. Это – хорошо. А то вопросики такие – из раздела крайне опасных. Если Сирота начнет вникать в детали службы, мне ему сказать нечего. Ибо в башке нет никакой информации на этот счет. Хотя, чисто теоретически, должна быть. Да, в теле Волкова в данный момент нет самого Волкова. Но какие-никакие воспоминания должны же быть. Хоть что-то. Мозги то мне капитанские достались.

– Ладно… – Задумчиво протянул майор. – Шо было, то было. Надо теперича заново пути искать, как главаря «кошек» вычислить. И это… Есть у меня план…

В этот момент даже Гольдман офигел. Он от «восторга» опять подавился хлебом.

– Лёва, побойся бога… – Высказался Миша с чувством, как, только откашлялся. – Якой план? Мы исчо от предыдущего в себя не пришли.

И кстати, впервые за все время я был с ним полностью согласен.

Глава 10

– Господи, пожалуйста, пусть сейчас я открою глаза и ничего этого не будет…Согласен очнуться в дурке. Черт с ним. В родной, современной дурке. Оттуда выбраться будет несложно. Только… Только не 1946 год…Только не он опять…

Я крепко зажмурился, сосчитал до пяти, а потом резко открыл глаза и уставился… на потолок с пятнами. В общем, пробуждение снова не задалось.

– Эх… Не сработало… А я ведь даже был готов в тебя поверить. Ну что тебе стоило, сделать маленькое чудо? Вернуть меня домой…

Сообщил я этому потолку, имея в виду, конечно, совсем другой адресат, который, судя по тому, что происходит, вообще от меня отвернулся.

Хотя, с другой стороны, чего уж кривить душой, учитывая, из какой задницы я вчера выбрался, в принципе адресат мне благоволит. Только сначала какая-то хрень происходит, а уже потом начинается благоволение. Лучше бы, конечно, чтоб первого этапа с виде хрени не было. Можно сразу к благоволению переходить.

Не то, чтоб в моей душе имелась твердая уверенность, будто скромненькая просьба скромненького грешника сработает, но, как говорится, надежда умирает последней. Конкретно моя надежда упорно продолжала трепыхаться. Настырная она у меня, однако, сволочь.

Даже спустя эти несколько безумных дней, я все-таки очень, очень хотел верить, что бесконечный сон про город у моря, с его каштанами, на которые у меня, похоже, вырабатывается устойчивая аллергия, вот-вот закончится.

Что Денис Сергеевич Волков, с его загадками, интригами и долбанным чемоданом, наконец, оставит меня в покое. Что однажды утром, когда открою глаза, вместо облезлой комнаты тети Миры будет совсем другая локация. Что я очнусь в своем времени, в своём теле. Хрен там…

– Товарисч доктор, ну шо ви как неро́дный, честное слово! Шо ви обижаетесь за мои слова. Да, у вас таки совсем уставший вид, как у той рибы, шо Циля собирается жарить. Но я не имела в виду, шо ви вообсче больше ни на што не годный!

Я повернул голову в сторону окна, откуда доносился зычный голос тети Миры. Неугомонная женщина. Мне кажется, она вообще не способна существовать молча в течении пяти минут. Все время говорит. Все время… Даже не так. Все время кричит. Будто вокруг только глухие или тупые.

Мне кажется, я искренне, от всей души понимаю ее мужа. У него просто не было другого шанса сбежать, кроме, как свалить в лучший мир.

В общем-то, из-за воплей Миры Соломоновны я и проснулся. Услышал даже сквозь сон. Вернее, снов как раз не было. Просто будто в черную яму провалился, едва только подушка коснулась головы. Но я бы с большим удовольствием поспал еще. Другой вопрос, кого волнует мои желания?

– Мама! Мама, шо ви кричите?! Ви разбудите Дениса Сергеевича! – Откуда-то с другого конца дома громко, с чувством, крикнула Циля.

Видимо, моя «невеста» (не дай бог, конечно) преследовала цель наверняка лишить меня спокойного сна, если тети Миры для этого будет недостаточно.

– Циля, я тебя на человеческом языке прошу, беги скорее на кухню, включи огонь и пожарь-таки эту чёртову рибу! Не видишь, уже все приличные люди проснулись. Твой Денис Сергеевич вернулся совсем поздно. И его, на секундочку, не было почти два дня. Ты шо думаешь, он будет спать? Он встанет голодный, как облезлый кот Софы Рахимовны. А кот Софьи Рахимовны, штоб ты понимала, хочет есть всегда. Даже когда ест. И не мешай мене говорить с товарисчем доктором. Товарисч доктор, я, конечно, дико извиняюсь, но, поверьте, оно того не стоит, штобы обижаться на прямодушную тётю Миру! Я же всегда за вас имела в виду, шо при всех своих недостатках – вы мужчина хорошо грамотный и вполне себе красивый на лицо, а к тому же исчо далеко не дурак!