Павел Барчук – Маньчжурский гамбит. Том 7 (страница 12)

— У вас, Иван Васильевич, баржа хоть на месте стояла, — засмеялся Каспе, — а его сиятельству пришлось погоняться за медью по Маньчжурии.

Его шутка растопила лёд, который спровоцировали вопросы Лыкова. Ковальский и Викентий Павлович из общества кредита поддержали ювелира и тоже расхохотались. Дризин смеяться не стал, зато впервые за вечер посмотрел на меня с интересом, будто только что разглядел, кто перед ним.

Один Лыков остался при своём идиотском настрое. Даже вежливой улыбки не изобразил. Значит, ещё не всё отыграл.

Даже любопытно, какие цели преследует чуринский управляющий, если майор ни при чём. А то, что японец реально не имел отношения к поведению Лыкова, подтвердила реакция самурая на происходящее. Он слушал внимательно, смотрел ещё внимательнее и совсем не скрывал своей заинтересованности в теме меди. Будь они в сговоре, Хондзё всячески демонстрировал бы равнодушие.

— Иван Сергеевич. — Я наклонился вперёд, смотрел при этом Лыкову прямо в глаза. — Вижу, вас не только медь волнует. Спрашивайте, не стесняйтесь.

Управляющий помолчал секунды три. Потом кивнул. Похоже, прямота понравилась ему больше всего сказанного до неё.

— Извольте. Дом Чурина в Харбине очень давно. Универмаги, фабрики, кожа, мыло, водочный завод и подвалы. Сорок лет строим своё дело, по кирпичику. А тут является человек, которого ещё месяц назад никто не знал, и обещает большие объёмы отменного продукта. — Лыков взял салфетку, покрутил её и снова положил на место. — Мне не столько любопытно, откуда у вас медь, ваше сиятельство. Гораздо важнее, откуда взялись вы и какие у вас цели.

Вот оно. Мотив, которым руководствуется управляющий. Это реально заготовочка, но исключительно его личная. Он просто испугался конкурента.

— Откуда взялся? — усмехнулся я. — Из Читы. Уверен, вам это и так известно. А в Читу попал исключительно по той причине, что отец мой был верен империи до конца. Он за неё умер. Так уж вышло, что вместе с мной в Харбин прибыло почти двести душ русских беженцев. У них не осталось ничего. И теперь эти люди под моей ответственностью. Мне их надо кормить, поить, обеспечить нормальную жизнь. Так что, Иван Сергеевич, цели мои кристально чисты. Заработать как можно больше денег и встать крепко на ноги. Хотите, чтоб я вам не мешал, — не выйдет, простите. Хотите, чтоб мешал меньше или чтобы у нас всё-таки обнаружились общие интересы, — это разговор отдельный и не за ужином. К марту у меня будет продукт, какого в Маньчжурии не делает никто. Включая вас. Подумайте, как выстроить нашу следующую беседу, чтобы она дала реальный результат. И поверьте, вам это нужно больше, чем мне.

Лыков моргнул несколько раз, открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Хондзё громко щёлкнул зажигалкой. Звук вышел похожим на взведённый курок.

Все присутствующие синхронно посмотрели в сторону майора.

Самурай прикурил, положил зажигалку на стол.

— Простите, князь, раз уж тут такой занимательный разговор случился и посвящён он вам, — начал японец вежливым голосом. — Позвольте поинтересоваться ещё кое-чем. Вы у нас фигура довольно интересная. О вас постоянно различные слухи ходят. Нынче утром со шпального двора общества Южно-Маньчжурской дороги ушёл отряд казаков, который там устроился на зимовку. Говорят, теперь эти казаки выбрали вашу лесопилку. Не боитесь? Всё-таки пятьдесят два кавалериста по местным законам вам никто не разрешит.

Я мысленно усмехнулся.

Донесение легло майору на стол ещё до обеда, тут и гадать нечего. Он приехал в «Викторию», уже зная, что князь Арсеньев тут. Думаю, его приглашал Ковальский, и он же озвучил список гостей. Кстати, примечательно, что явиться на лесопилку самурай не рискнул. Но он изначально хотел встретиться со мной лицо к лицу.

— Не боюсь, господин Хондзё, — ответил я. — А чего бояться? Есть предприятие, при предприятии охрана. Дело житейское.

— Охрана… — загадочно повторил майор и выпустил дым в сторону.

— Павел Александрович. — Каспе отставил рюмку. — Я держу гостиницу. Мне положено четверо ночных сторожей, и на каждого выправлена бумага в полицейском управлении. С приметами, с фотографической карточкой. Револьверы записаны по номерам. Три штуки. — Ювелир покачал головой. — Три револьвера на весь «Модерн», князь.

— У меня на мельницах по два сторожа, — подал голос Дризин. — Один с берданкой, второй с колотушкой. И то пристав каждый месяц ходит проверять, не завёл ли я лишнего человека.

— Так это когда было, Григорий Борисыч. — Кулаев махнул рукой. — Нынче тебе и берданку не дадут. С октября мы для китайцев кто? Никто. Отменили экстерриториальность, и приехали. Русский с ружьём — это уже беспорядок.

— Позвольте, я скажу точнее, — Лыков снова подключился к разговору. — Частное лицо содержать при себе вооружённых людей не вправе. Сторож при складе — одно, там разрешение выправляется отдельно на человека и отдельно на ствол. А конный отряд при оружии — это дружина, ваше сиятельство. За такое положено разоружение, высылка хозяина за пределы полосы отчуждения и передача дела в гарнизонный суд. Ежели при отряде обнаружат что-нибудь посерьёзнее винтовок… — Управляющий позволил себе первую за вечер улыбку. И улыбка эта мне сильно не понравилась. — Тогда это уже мятеж. По законам военного времени.

— И заметьте, это мы ещё не говорим о тратах, — вставил Викентий Павлович. — Пятьдесят два человека, тридцать пять лошадей. Жалованье, довольствие, овёс, сено, ковка, обувка. Тысяча даянов в месяц выйдет. А может, и полторы. Ни одна лесопилка такого не потянет.

А вот эта информация была очень полезной. Правда, Лыков думает, что припугнул меня последствиями. Наивный дурачок. На самом деле после его лекции я понял одно: надо быстрее напрягать Соломона, подключать все связи и придавать своему отряду официальный вид.

— Благодарю, Иван Сергеевич, за столь подробное разъяснение, — кивнул я управляющему, потом скромно улыбнулся и добавил: — Что-нибудь придумаю.

За столом стало тихо. Все присутствующие посмотрели на меня с легким недоумением. Мол, что же тут придумаешь, князь? Думаю, у них даже появилось сомнение в моей адекватности. Только что во всеуслышание было сказано о ссылке и чуть ли не тюрьме, а я сижу и скромненько хлопаю глазами.

Тишину снова нарушил Хондзё. Майор аккуратно вдавил окурок в пепельницу, поднялся из-за стола.

— Компания нынче собралась приятная, — произнёс он, оправляя пиджак. — Давно не ужинал с таким интересом. Господа, прошу простить, но мне пора. Дороги отвратительные, а ехать через мост.

Майор посмотрел прямо на меня.

— Князь. Проводите до дверей? Есть у меня к вам кое-какой разговор. Приватного, так сказать, характера.

— Отчего же не проводить, — ответил я, поднимаясь из-за стола.

Вот и добрались до главного блюда.

Глава 7

Швейцар распахнул створки, выпустил нас на улицу.

Мороз к ночи взялся всерьёз. Думаю, перевалило за тридцать градусов, не меньше. Наверное, поэтому Китайская выглядела пустынной, только у соседней витрины дремал извозчик, закутанный в тулуп до бровей, да где-то в переулке лениво брехала собака.

Хондзё спустился с крыльца, остановился на утоптанном снегу.

Я встал рядом. Специально не напротив, а плечом к плечу. Пусть напряжётся, если захочет увидеть моё лицо. Мелочь, а приятно.

Тут же входная дверь за спиной хлопнула ещё раз. Появился Гастон. Отошёл на пару шагов и привалился плечом к стене. С таким видом, будто на всём белом свете нет ничего скучнее, чем эта улица.

Стоило французу обозначить своё присутствие, тут же из-за пролётки с сонным извозчиком вынырнули двое в штатском. Не заметил их сразу. Приличные пальто на обоих, одинаковые шляпы, очень стараются выглядеть расслабленными. Но при этом оба косились в нашу сторону. Особенно внимательно на майора. Будто безмолвно спрашивали — какие наши действия?

Так понимаю, мужчины сопровождают Хондзё. Кто-то типа охраны.

— Прошу простить за лишнюю суету, князь, — произнёс японец, глядя перед собой. — В зале говорить неудобно. Там слишком много ушей. Думаю, вам посторонние свидетели не нужны так же, как и мне.

— Ничего, — кивнул я. — Подышим свежим воздухом.

Японец достал портсигар, предложил мне — получил отказ. Не настолько мы хорошие приятели, чтобы стоять и дымить напару. Самурай небрежно дёрнул плечом, закурил, медленно выпустил дым. Тот смешался с паром от дыхания в одно белое облако.

— Занимательная вышла беседа, князь, — сказал наконец майор. — Про Имяньпо особенно. Спиртовой заводик, наследники разъехались, два полувагона строительного мусора. Складно.

— Так оно и было, — невозмутимо поддакнул я.

— Разумеется. — Хондзё усмехнулся. — Приберегите эту историю для купцов, князь. Господин Лыков даже поверил, я видел.

Ну вот. Началось.

Схема старая, как мир. Сначала показать, что знаешь больше, чем говоришь. Потом дать понять, что молчишь о своём знании по доброте душевной. И только после этого назвать цену за молчание. Я этого в своё время насмотрелся до тошноты.

Но в этой игре участвуют две стороны. Правила простые. Не отрицать. Не оправдываться. И ни в коем случае не спрашивать «а что вы имеете в виду». Потому что этим вопросом ты сам подтверждаешь — да, есть что скрывать.

— Значит, господин Лыков не так глуп, как могло бы показаться, — я оставался совершенно спокойным. — Бумаги в порядке, остальное меня не касается.