Павел Барчук – Маньчжурский гамбит. Том 4 (страница 26)

Чжао тихо хмыкнул и задумчиво посмотрел на меня. Секач, дождавшись перевода Михаила, презрительно сплюнул себе под ноги. Тяжелое заводское барахло бандита не интересовало от слова совсем. Ему подавай винтовки, которые можно пустить в дело прямо сейчас.

Линь мыслил так же. Единственное — взгляд мафиози на секунду стал слишком пристальным. Словно он прикидывал, это князь Арсеньев такой идиот или они с Секачом — два дурака, которых вот-вот обведут вокруг пальца.

— Вы же знаете, господа, — я спокойно улыбнулся, — На моей лесопилке идет полным ходом подготовка к запуску производства спирта. Несмотря на то, что особо это пока не афиширую, уверен, ваши люди давным-давно разузнали данную информацию и вам донесли. Вы ведь не сидели без дела все это время, собирали сведения обо мне. Давайте только без ложной скромности, ответ и так предельно ясен.

— Хорошо, — согласился, наконец, Чжао. Мои слова насчет производства и осведомленности бандитских боссов сыграли роль последнего аргумента, — Цинбан такой раздел добычи вполне устраивает.

— Кстати, Линь, — как бы невзначай поинтересовался у мафиози. — Твои люди должны были разобрать пути за составом. Как далеко отсюда они это сделали?

Чжао недовольно поморщился.

— Разобрать полностью не получилось, слишком сильный мороз, — ответил предводитель Триады. — Мои братья просто верстах в семи от этого места, как только прошел состав, соорудили преграду из веток и мусора. Остановить, не остановит, но задержит наверняка. Так что нам нужно действовать быстрее.

Я мысленно выдохнул с облегчением. В семи верстах. Стрелка, до которой всего четыре версты, находится в зоне доступа. Завал соорудили до нее.

В этот момент со стороны лесополосы послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. Из-за деревьев показалась вереница обозов, которую заботливо сопровождал сборный отряд из хунхузов, людей Чжао и моих парней.

Засада, которую мы организовали, сработала на отлично. Обозники семеновцев, уверенные, что ракета Строгова — сигнал к безопасной погрузке, выкатились прямо на стволы объединенной группировки бойцов. Ну а дальше их просто поставили перед фактом: либо смерть, либо полное послушание. Так понимаю, Строгов на подводы посадил самых трусливых и бесполезных, поэтому никакого сопротивления со стороны возничих не последовало.

Двадцать саней, запряженных гуськом по паре на одну лошадь, выстроились вдоль насыпи. Я велел Осееву быстро выпрячь двух коняшек и сформировать караван заново. После этого закипела работа. Ящики с новенькими «Арисаками», цинки с патронами и станины пулеметов перекочевали в сани с невероятной скоростью. Все мы понимали, что время поджимает. В любой момент могут нагрянуть японцы.

Как только погрузка была окончена, я позвал Алексея, отвел бывшего инженера в сторону.

— Паровоз окончательно выведен из строя?

— Можно сказать, да, — кивнул Осеев, — На всякий случай прострелили манометры и сбросные клапаны. Давление упало до нуля.

— Отлично, — я потер ладоши, — Теперь слушай задачу. Берешь под свое руководство колонну. Михаила тоже забирай с собой. Едете всем табором на лесопилку. Обязательно держись в голове обоза! Если Корф в темноте увидит толпу вооруженных китайцев, но не разглядит кого-нибудь из наших, он прикажет открыть огонь на поражение. Мы с Тимофеем подойдем через пару часов. Шестеро парней останутся со мной. Нам надо заняться вторым вагоном. Там… — оглянулся в сторону Секача и Чжао, которые с довольным видом уже гнездились на подводы, прямо сверху ящиков с оружием и патронами, — Там кое-какое оборудование.

Решил пока не рисковать, выдал официальную версию. Не то, чтобы не доверял Алексею, наоборот. Уверен в нем максимально. Просто поблизости продолжали кружить люди обоих бандитов. Вдруг у кого-то из них прекрасный слух и потрясающее знание русского языка.

— Понял, Павел Александрович, — отрапортовался Осеев и двинулся к обозам. Пятерку стрелков я отправил вместе с ним, надо было их грамотно распределить между санями.

Спустя несколько минут караван с оружием, скрипя полозьями, двинулся с места и растворился в метели.

На разъезде остались только мы с Тимохой, шестеро парней из той команды, что сразу шла со мной, и кучка выживших белогвардейцев с японцами. Но этих уже можно не брать в расчет. Их мы еще в начале погрузки заперли в первую теплушку. Туда же определили возничих. Секач, конечно, предлагал пленных расстрелять, а еще лучше — отрубить им головы, но я воспротивился столь радикальному решению. Без того наследили — дальше некуда. Зачем эти бессмысленные жертвы?

Оставалась еще одна проблема. Нам предстояло ковыряться с отгоном пустой теплушки не меньше часа. Офицер, который сидит в доме начальника станции, может в любой момент сообщить о нападении. Это надо обязательно исключить.

— Парни, — позвал я двоих бойцов. — Сбегайте к начальнику станции. Дверь подоприте снаружи бревном намертво, чтобы никто выйти не мог, и все телеграфные провода перерубите. А вы, — повернулся к остальным, — Отцепляйте вагоны.

Отдал распоряжения своим людям и двинулся к будке обходчика.

Внутри тесной каморки, которая после нашей бойни превратилась в подобие швейцарского сыра, сидела вся дежурная смена в полном составе. Их спеленали сразу, как только закончилась стрельба. Чтобы не мешались под ногами. Старый обходчик, пучеглазый телеграфист и четверо линейных патрульных жались друг к другу, таращась на меня со страхом. Скрутили их на совесть, рты заткнули тряпками. Чисто для порядка. Этих пускать в расход вообще было бы скотством. Бедолаги совершенно случайно попали под раздачу.

Я подошел к обходчику, рывком вытащил кляп из его рта. Мужик судорожно втянул воздух, сипло закашлялся.

— Ломы, ваги, топоры где держите? — спросил в лоб, без всяких предисловий.

Железнодорожник сглотнул, дернул подбородком в сторону массивного, окованного железом рундука у противоположной стены.

— Вон он, инструмент… Все там, ваше благородие… Не погубите…

— Добро, — коротко ответил я, не дослушав стенания до конца.

Вернул тряпку на место. Без лишней грубости, но надежно, чтоб не выплюнул. Окинул взглядом сжавшуюся у стенки компанию.

— Не бойтесь, мужики. Жить будете. Мы скоро уедем. Сидите смирно, глупостей не делайте.

Открыл ящик, взял необходимый инструмент и вышел из будки. Направился к своим парням, которые под руководством вахмистра уже раскрутили винтовую стяжку, скинули тяжелую стальную упряжь и приготовили лошадей.

Мы зацепили сыромятные тяжи за боковые скобы, пустили животных строго по обочинам, чтобы не переломали ноги о шпалы. Пустая деревянная коробка поддалась сравнительно легко. Ломами стронули с места, а дальше кони уверенно потянули теплушку назад. Транспортировали ее я, Тимофей и еще двое бойцов. Остальным велел сторожить остатки поезда.

А вот дорога до стрелки вымотала душу. Ветер швырял в лицо колючую снежную крупу, мороз забирался под одежду. Как и рассчитывал, до нужного съезда тащились около часа. Убедившись, что вагон миновал стрелку и освободил путь, скинули упряжь.

Обратно мчались верхом. Я сидел позади Тимофея. Парни оседлали вторую лошадь. Животные, освободившись от тяжести, резво бежали рысью. Двадцать минут тряски, отбитая задница, мысленное обещание больше никогда не садиться на лошадь — и мы вернулись к поезду.

Пришло время тянуть главный приз.

Лошадей впрягли точно так же. Дело оставалось за малым, сдвинуть вагон, вес которого был значительно больше предыдущего.

— Ваше сиятельство, мы ж его с места не стронем, — засомневался один из бойцов, с опаской поглядывая на товарняк.

— Стронем, — ответил я уверенно.

Снял рукавицы, скинул тяжелую шубу прямо в снег. Остался в одном свитере. Взял лом, поудобнее его перехватил. Тимофей без лишних вопросов вооружился вторым.

— Подсовывай под самое колесо. Делаем рычаг, так же, как и с теплушкой, — скомандовал я.

Парни тут же уперлись плечами в холодные доски вагона с торцевой стороны. Двое замерли возле лошадей, ожидая приказа.

— Готовы? И-и-и… Рванули!

Навалился на лом всем весом. Мышцы спины моментально взвыли дурниной. Княжеское тело к таким упражнениям не приучено. Сталь скрежетнула по стали, высекая искры. Лед под колесом хрустнул. Восемнадцать тонн упрямого железа не хотели сдаваться.

— Давай, Тимоха, жми! — прорычал я сквозь зубы.

Вахмистр надавил на свой рычаг, парни принялись толкать вагон. Толстый металл лома слегка выгнулся. Колесо дрогнуло. Провернулось на дюйм. Еще на дюйм.

— Но-о-о! — заорали «погонщики», стегнув лошадей.

Кони всхрапнули, рванули вперед. Копыта заскользили по шпалам, однако натянувшиеся постромки сделали свое дело. Вагон издал протяжный, тоскливый стон и… покатился. Медленно, со скоростью идущего пешехода, но он двинулся по рельсам!

— Отлично! — я сделал шаг назад, бросил лом в снег. Дыхание сбилось, поясница ныла. Подхватил шубу, накинул на плечи. — Гоните его шагом до стрелки. Ломы возьмите с собой, надо будет обить лед. Переведете — двинетесь уже по нашей ветке. Мы с вахмистром отправимся на лесопилку через подземный ход.

Убедившись, что процесс пошел и лошади уверенно тянут «французский сюрприз» сквозь метель, я кивнул Тимофею.

— Идем. Надо торопиться. А то у нас толпа энергичных бандитов и куча оружия на базе. Боюсь, без меня там чего-нибудь натворят.