Павел Барчук – Колхоз: назад в СССР (страница 39)

Спустился во двор по ступенькам, прихватил полотенце, висевшее на веревке для сушки белья, и поплелся к пруду. В саду, неподалеку от чудесного деревенского туалета, имелся такой же кильдим с душем. Воду набирали с утра, чтоб к вечеру она нагрелась и была, как парное молоко. В принципе, можно было бы и прохладной помыться, но сейчас хотелось именно нырнуть, немного поплавать, разминая мышцы.

Пока изображал из себя дельфина, задумался о братце. Вот, что интересно. У меня не осталось злости по отношению к нему. Наоборот. Вроде даже как-то скучно, что сегодня Андрюхи не будет рядом. Странная история. После случившегося Переросток казался мне более понятным, что ли.

Но вот с Клавкой надо разобраться. Сейчас, после анализа ситуации на трезвую голову, росло и крепло ощущение, все-таки в этом погребе что-то у них там срослось. Я не против, естественно, опыта, который Андрюха мог получить в процессе общения со взрослой бабой, вот только, по-моему, он отнесся к этому слишком серьезно. Иначе, зачем бегал в тот же день на станцию? Уж не Алке ли своей каялся, придурок? А потом вчера так настойчиво рвался к любвеобильной продавщице. Ну, потрахались. Даже если и так. Бывает. Что он там себе навыдумывал? Я так понимаю, в плане взаимоотношений с бабами, Переросток не такой резвый, как вчера в процессе мордобоя. А Клавке, так-то, на минуточку, сорок лет в обед. Если не больше. Короче, надо братца вывести на откровенный разговор. Нормальный разговор, естественно, а не вот то, что было.

Вдоволь нанырявшись, вернулся домой. Нашел завтрак в кухне. Несколько варёных яиц и пироги с капустой. Блин… Если так будет продолжаться, я за время пребывания в Зеленухах превращусь в жирного урода, потому что питаются они тут, конечно, просто, но очень калорийно. Не хотелось бы. Внешность для меня играет не последнюю роль. Быть красавчиком круто. Быть обеспеченным красавчиком и знать, что девки ко мне липнут не только из-за бабла, ещё круче.

Естественно, для встречи с Наташкой тоже постарался. Хотя, исходя из имеющегося гардероба, конечно, не сильно развернешься. К счастью разыскал среди висящих в шкафу шмоток еще одни джинсы и прикольную яркую футболку красного цвета. Вчерашние тетка постирала, но у меня они вызывали устойчивую ассоциацию со свиньями. Не одену ни под каким предлогом.

В общем, к сельсовету я прибыл в отличном расположении духа. Неподалеку от забора стояла старенькая “Волга”. Обошел машину, оценивая транспорт. Потянет. Всяко лучше, чем кобыла деда Моти. Да и на великах как-то тоже не улыбалось. Пока что, лучшим средством передвижения, с которым сталкивался в Зеленухах, оставался мотоцикл бухгалтерши Лидочки, но его я использовал в том состоянии, когда и дикий мустанг показался бы отличной идеей.

— Гергий! Здоро́ва! — на порожках сельсовета обозначился Николай Николаевич.– Все готово. Вот это передашь лично в руки.

Председатель спустился, подошел ближе и протянул большой конверт.

— Регламент проведения мероприятия. — Пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Значит, смотри. Нужен тебе Лиходеев Дмитрий Алексеевич, он же глава сельсовета Воробьевки.

— Так Вы говорили, Митяй?

— Ну?! — Не понял моего вопроса председатель. — Дмитрий Алексеевич это он официально. А так-то как был Митяем, им и остался. Ни ума, ни фантазии.

Не знаю, что уж там произошло у Николаича с этим Митяем, но было очень заметно, бывшего товарища он на дух не выносит. Забрал конверт из его рук и через приоткрытое окно машины бросил его на заднее сиденье.

— Наташка! — Председатель так неожиданно и так громко выкрикнул имя, что я вздрогнул. Дурацкая манера у них тут разговаривать на повышенных тонах.

Сразу же на крыльце показалась девчонка. Выглядела она очень неплохо. Лёгкое платье, стянутое на талии поясом, выгодно подчеркивало все, что можно и нужно подчеркнуть. Длина приятная, выше колена. Волосы Наташка распустила, они красиво лежали на ее плечах. Всё-таки очень хорошенькая девочка. Свежая, как мохито со льдом. Эх… мохито… Не отказался бы сейчас от парочки бокалов.

— Рот закрой. — Николаич толкнул меня плечом. — Парень ты неплохой, но лето пройдет и уедешь обратно в Москву. У тебя, поди, там таких, как моя Натаха, навалом. Нечего тут слюни пускать. На вот лучше.

Председатель сунул руку в карман, а затем протянул ключи от машины. Только в этот момент я сообразил, что у меня нет прав. Причем, вообще не знаю, существуют ли они в природе. Имею ввиду у Жоржа Милославского. С другой стороны, что тут ехать? Соседнее село. Вряд ли по полям нас будут гайцы караулить. Да и потом, тачку председателя уж точно должны знать.

Ничего не стал говорить Николаичу, молча взял ключи и уселся за руль. Потрогал, посмотрел, покрутил. Ну… конечно не тот уровень, к которому привык, однако, спасибо и на том. Я думал, в Зеленухах вообще не имеют понятия о существовании автопрома. Хотя бы отечественного.

Наташка только взялась за ручку пассажирской двери, планируя устроится на сиденье, как совсем рядом раздался знакомый голос, от которого у меня скоро начнется нервная чесотка. Преследует что ли…

— Ох, ты ж мать моя. Ох… Еле успела. — Рядом с автомобилем появилась Ольга Ивановна. В руках она держала огромную корзину, обвязанную сверху тканью. Подозрения вызывали обе: и пенсионерка, и корзина. Но ещё больше вставал вопрос, какого черта соседка тут делает? Надеюсь, не в качестве третьего пассажира.

— Жорик, что ж ты ушел молча? Не сказал ничего! — Накинулась на меня Ольга Ивановна, будто я должен был знать о ее намерениях, но специально проигнорировал. При этом она начала прямо с ходу, через открытое окно, совать эту чёртову корзину почти мне в рожу.

Естественно, создатели "Волги" никак не предполагали, что окна машины должны быть заточены под дебильные корзины дебильных тёток, поэтому, вполне логично, данный предмет в окно лезть никак не хотел. Я дёрнул дверь, планируя выбраться наружу, но со стороны улицы ее всем своим весом подпирала соседка.

— Да что ж ты творишь! — Опомнился, наконец, председатель. — Ты мне так служебный автомобиль испортишь. Диверсантка!

Николаич подскочил к Ольге Ивановне, и принялся отдирать сначала ее саму от машины, а потом корзину из цепких бабских рук.

— Ты не тряси! Все пироги помнешь, ирод! И яйца поколотишь. Я тебе тогда твои поколочу! Понял?! — Пенсионерка рьяно отбивалась от посягательств председателя, при этом, мотыляя ценный предмет так, что, если там действительно были пироги и яйца, то скорее всего, отделить их друг от друга уже не получится.

Однако, благодаря вмешательству Николаича, хотя бы появилась возможность вылезти из "Волги". Я открыл дверь и выбрался наружу.

— Ольга Ивановна, что это?!

Соседка, пользуясь моментом и тем, что на мой голос отвлекся ее противник, со всей силы пяткой долбанула по председательской ноге. Тот взвыл, отскочив в сторону, а затем принялся тереть ушибленное место, проклиная "психованную бабу".

— Это, Жорик, передашь в Воробьевке дочке моей. Вот я адресок на бумажке написала. — Ольга Ивановна в один момент успокоилась, протягивая мне корзину. — Я ее сто лет уже не видела. Нет возможности приехать. Дюже заняты они там. Огород, дети, хлопоты всякие. Вот, собрала тут.

— Чего?! Собрала она… Яйца из одной деревни в другую передаешь?! Или ты думаешь, у твоей Зойки куры не несутся? — Прокомментировал слова пенсионерки злой председатель. — Вот ведь баба-дура…

С Николаичем я был полностью согласен, но почему-то Ольгу Ивановну стало жалко. У нее было такое несчастное лицо. Да и честно говоря, думаю дочка ее не приезжает просто потому, что не хочет.

Забрал я эту корзину, поставил ее на заднее сиденье, потом заверил Ольгу Ивановну, что обязательно, непременно доставлю адресату.

Соседка аж прослезилась.

Наташка тоже благополучно уселась и мы, наконец, смогли тронуться.

— Они когда-то были вместе.

Я сначала даже не понял, о чем говорит девчонка.

— Отцу тогда около восемнадцати исполнилось, а Ольге Ивановне ближе к двадцати. Говорят, любовь у них сложилась, как в книжках. Но потом отец ушел в армию, оттуда приехал не один, с мамкой. Так сколько лет прошло, Ольга Ивановна до сих пор его не простила. Так и лаются всю жизнь. Мамка раньше ревновала, а потом, когда учительница замуж сама вышла, успокоилась.

— Подожди, — Я в пол оборота, чтоб видеть дорогу, развернулся к Наташке, — Так она же пенсионерка. У них два года всего разницы? Сроду не подумаешь. Твой помоложе выглядит.

— Да. Ольге Ивановне сейчас пятьдесят два. Она в прошлом году только ушла на заслуженный отдых. И то, больше по состоянию здоровья.

— Понял… А твой тоже служил?

Специально спросил именно так, без имени. Не понятно, кого имею в виду. По хрену мне конечно, что там у Федьки было, служил или нет. Просто интересно стало, как отреагирует девчонка. Насколько серьезно относится к своим отношениям. Если он на самом деле что-то для нее значит, она ответит сразу.

— Служил.

Наташка бросила фразу коротко, сухо, а потом отвернулась к окну.

Вот черт. Не переспросила, типа, кто "твой"? Значит, и правда считает Федора "своим". Это не есть хорошо. Вдруг она окажется из разряда тех самых верных. Слышал, будто такие существуют. Сам не встречал. Вся бабская "верность" заканчивалась самое бо́льше на брюликах, полученных в подарок. Сразу любовь к "бывшим" проходила. А у некоторых, так и вообще, при первой же встрече с богатым, красивым Денчиком, звездой весёлых тусовок. Ну, ладно. Посмотрим.