Павел Барчук – Колхоз: назад в СССР (страница 38)

Со стороны нашего двора, что вообще не радовало, теперь ещё бежала Ольга Николаевна с хворостиной в руке. При этом она очень витиевато изъяснялась на своем "великом и могучем", обещала выдрать обоих, если мы не остановимся. Кроме пенсионерки, от других домов тоже торопились несколько теток. Ну, мандец. Мы снова стали гвоздем программы. Дядька нас точно убьет.

— Да слезь уже! — Братец со всей силы толкнул меня, и я, не удержавшись, потому как внезапно навалилась какая-то странная слабость, наверное, закономерный результат приступа бешенства, завалился на бок, выпуская Андрюху из хватки.

Он встал сначала на одно колено, потом на второе, потряс головой, и, наконец, окончательно поднялся на ноги. Вид, конечно, у братца был… Про одежду вообще молчу. Там любой бомж выглядел бы приличнее. Рожа снова имела признаки сломанного носа. Нижняя губа разбита, на скуле́ — приличная ссадина, остальное за кроваво-грязными разводами определить пока было сложно.

Подозреваю, сам сейчас смотрюсь не лучше. Потрогал языком верхние зубы и с удивлением понял, что отсутствует один клык. Выбил, сука.

— А я говорила, говорила… — Причитала Ольга Ивановна, — Они же дерутся постоянно в усмерть! Вон давеча шли, Жорик Андрюху расписал, как бог черепаху. Тот в картошке, поближе к родной земельке отлеживался… У-у-у-у-у-у… Изверг!

Соседка замахнулась на меня хворостиной, но сразу же по моему лицу поняла, что делать этого сейчас не надо, а потому резко увела руку в сторону, лишь со свистом рубанув воздух.

— Хорош. Не плетите. Чего брехать то. Так мы. Шуткуем. — Хрипло сказал Переросток.

Он попытался отряхнуться, но сделать это у него хрен получилось. Братец сплюнул на землю, окинул всех присутствующих хмурым взглядом, и пошел, слегка покачиваясь, в сторону дома. На меня он вообще не смотрел.

Я поднялся с земли, на которой продолжал ещё сидеть, а потом, не обращая внимания на бубнящих рядом баб, во главе с Ольгой Ивановной, сделал то же самое. В спину летели обрывки их возмущенных фраз, потому что никто, естественно, словам Андрюхи насчёт дурачества не поверил, но даже не прислушивался, честно говоря. Единственное, через несколько шагов обернулся на Наташку. Она стояла чуть в стороне от остальных и тоже пялилась на меня. Несколько минут мы просто смотрели друг на друга. Может, одну, можно, две. Не знаю. Потом я, буквально как братец только что, сплюнул на землю кровью, развернулся и пошел к дядькиному дому.

Андрюхи во дворе не было, но со стороны сараев слышался грохот и громкое повизгивание свиней. Походу, братец решил с дядькиным заданием не затягивать. И без того нам сегодня достанется. Уж точно Ольга Ивановна молчать не будет. Да и остальные бабы тоже.

Не останавливаясь, прошел к калитке, которая вела к хозяйственным постройкам. Трое здоровых хрюшек тусовались на улице, тогда, как Переросток что-то брушил внутри их жилища. На вид свиньи были грязные и мерзкие. Честно. Походу, ещё одно мясо выбыло из моего рациона. Этак скоро одной травой питаться буду, благодаря опыту жизни в Зеленухах.

Я открыл калитку, стараясь не выпустить скотину во двор. Уже запомнил. Где им место, там пусть и сидят. В данном случае, ходят. Приблизился к сараю и несколько минут наблюдал за действиями Переростка, пока не понял, что, собственно говоря, он как раз и чистит у свиней, а по русски говоря, просто-напросто, выгребает все их дерьмо. Рядом с открытой дверью заметил такую же, как у братца, лопату, взял ее и молча полез в это отвратительно воняющее строение. Хотя, скажу честно, приступы тошноты накатывали достаточно сильно.

В принципе, спрашивать что-то или уточнять, необходимости не было. Смотрел на Андрюху и молча повторял за ним. Если где-то тупил, останавливался, опять наблюдал, а потом продолжал помогать.

Короче, до самого вечера мы не сказали друг другу ни слова. Даже, когда закончили со свиным хозяйством. Даже, когда пошли к пруду. Сначала он, а потом сразу следом — я, чтоб снять окончательно испорченные шмотки, потому что оба почему-то не переоделись, и отмыть отвратительный запах. Если получится. Мне казалось, он впитался в мою кожу навечно.

Почти одновременно занырнули в воду, но плескались на расстоянии друг от друга. Потом также молча вернулись обратно. Гуськом, друг за другом, переодевшись в чистые шмотки, которые предварительно взяли с собой.

Андрюха достал суп из подпола, разогрел всю кастрюлю, налил себе в миску, отрезал здоровый кусок хлеба и вышел на улицу. Я остался за столом в летней кухне.

А потом вернулся с работы Виктор и навалял нам таких люлей, что спина болела ещё долго. Хотя мы, конечно, успели выскочить из дома. И терпеть не было желания, всё-таки не дети, и в обратную дядьке ничего не сделаешь. Мне лично прилетело два удара. Я даже не понял, если честно, чем именно он их всёк. Слишком Виктор был зол, чтоб рассматривать, какая хрень находилось в его руке. Но горела спина сильно и очень обидно. Впервые в жизни я узнал, что такое быть выдранным за свое поведение.

Глава 22

Утро, на удивление, вышло достаточно бодрым. Особенно, если вспомнить все события вчерашнего дня. Однако, не считая немного помятого лица и ноющего бока, все же Андрюха успел навтыкать мне нормально, в остальном, будто и не пил вообще. Хотя, вылакали мы втроем большое половины бутыли, которую добыл под носом у бабы Зины Переросток. Не зря Матвей Егорыч хвалил качество своего продукта. Может, конечно, сказался ещё физический труд, который способствовал выводу алкоголя, но все равно, хоть какие-то последствия должны были ощущаться. А их не было от слова "совсем".

И , кстати, о продукте.

Изначально в моих планах представлялся небольшой винокуренный завод, который займется изготовлением виски. Ну, это в идеале, конечно. В перспективе, так сказать. Сначала, естественно, рассчитывал на более кустарный вид производства. Однако, самогон деда Моти заставил меня задуматься. А на хрена такие сложности? Солод все же, как ни крути, надо приготовить правильно. Бочки для выдержки требуются опять же. И в идеале они не должны быть новыми. Лучше использовать те, в которых уже хранился алкоголь. Где их взять? Короче, много суеты, а на выходе пока неизвестно, что получится.

Тем более, когда, по сути, уже есть готовый товар, которому только надо придать нужный вид. Самогон Матвея Егорыча. Это пока он в бутыли, то самогон, а если разлить в соответствующую тару, заказать соответствующие этикетки и сделать хорошую рекламу, то покупателю уже будет представлен чудодейственный напиток… ну… пусть… черт.. да пусть самогоном и остается. Вот я тормоз! Туплю́ на ровном месте. Рынок сбыта в городе станет более широким, чем деревенский. Туда и надо смотреть. Особенно, если это, к примеру, столица. Да, в селе слово “виски” не слышали никогда, но вот насчет городских, несмотря на 1980, совсем не уверен. К тому же, окружение Милославских — это точно не рядовые работники завода. Их, если здраво рассудить, вряд ли заинтересует самопальный напиток с шотландско — ирландской историей, но прибывший из Зеленух. И совсем другое дело, самогон, хорошо приготовленный, настоянный по специальному рецепту. Народный, так сказать, продукт. Черт… да это практически готовая реклама. И зачем мне, спрашивается, тогда загоняться с огромным вложением сил и добычей того, что я пока не знаю, где взять? Про деньги вообще молчу. Ими даже не пахнет. По крайней мере, в моем кармане точно. А тут — готовый сразу для продажи вариант. К тому же, я помню вот это ощущение вискового привкуса. Дед Мотя говорил, будто настаивает на зверобое и яблоках. Может, в этом и дело?

В общем, благодаря вчерашней пьянке мой бизнес-план претерпел некоторые изменения. Я решил, что основным продуктом будущего производства станет именно самогон. Всего лишь придумаю грамотную пиар компанию и все. Процесс пойдет. Тем более, во все времена, люди, оторвавшиеся от обычной, народной массы, любили, любят и будут любить все, что с этой массой связано. Исключительно в виде некоторого деликатеса, назовем это так, и на расстоянии.

Короче, посетившие мою голову размышления сделали начало дня еще лучше, чем он мог бы быть. Огромная часть возможных сложностей отпала сама собой. Надо лишь теперь приступить к грамотной организации процесса и распланировать поступенчато, как пойдут продажи.

Дома, уже привычно, было тихо. Часы на руке показывали восемь утра. Вот интересно. В прошлой жизни никогда не просыпался в такую рань. Обычно, в большинстве случаев, наоборот только засыпал. Тут же организм сам, безо всяких там будильников, перестроился на определенный режим дня.

Я сполз с кровати, натянул штаны, и босиком протопал на крыльцо. Да. Никого нет. Судя по всему, Машка с Настей опять где-то там, на своих полевых или садовых мероприятиях. Виктор, естественно, умотал на работу, так понимаю, прихватив Андрюху. Слишком дядька был вчера зол, чтоб оставить наше поведение без соответствующих санкций. Меня-то не заберешь. Я — доверенное лицо председателя по организации важного матча.

Причем, что интересно, взбесился дядька вовсе не за то, что мы с Андрюхой намандились. Хотя, это было бы более логично. Его, дядьку, вывела из себя именно наша драка, которую ему "добрые" соседи расписали ещё на подходе к дому.