Павел Барчук – Колхоз: назад в СССР (страница 27)

— Андрюх, а ты чего такой нервный? — С горем пополам угнаться мог, пока домой неслись.

Переросток на меня глянул, будто я ему на спину плюнул, но ничего не сказал.

Во двор к себе зашли, на встречу Ольга Ивановна топает. Видимо, к дядьке или тетке приходила .

— Тюююю… Вы чего? Подрались? — Смотрит на нас, а там у братца такой вид, что не подрались, а сразу убились.

— Да! Видите, Жорик меня отмудохал. Кровью истекаю. Сейчас пойду в картоху лягу. Умирать.

Переросток прямо вообще что-то психованый. На ходу, как бежал, ухватил сельскохозяйственный предмет непонятного назначения и орет мне.

— Иди быстрее. Сейчас я тебя окучивать научу.

Сказать честно, более глупого и нецелесообразного процесса, чем это "окучивание" я всё-таки ещё не видел. Нервный Переросток, а он был не просто на взводе, его плющило со страшной силой, подбегал к каждому кусту картошки, затем, как умалишенный, начинал долбить своим инструментом по земле, подгребая ее, землю, к растению. В итоге, картоха оказывалась засыпана черноземом, как минимум, наполовину.

— Ты же сказал, рядом делать надо. Возле куста. — Я пока еще в разуме, что, если честно, удивительно при всех особенностях Зеленух, и прекрасно помнил его объяснение, которое братец говорил по дороге к Клавкиному дому.

— Шутковал. — Хмуро буркнул Андрюха. — Все понял? Тяпкой подгребаешь и под корень. Давай, дерзай. Мне надо отлучиться. Срочно.

Переросток вручил инструмент из рук в руки, а потом здоровенными шагами помчался с огорода.

Не знаю, что там произошло, но в лоб подробности спрашивать желания не было. В принципе, варианта два. Либо Клавдия вообще плохо соображает и, не разобравшись, кто есть кто, сделала один хрен свое темное дело. Если рассудить, я сам телосложения крепкого, хоть и не такой широкий. С натяжечкой, но перепутать в темноте можно.

Братец, как истинный джентльмен, тут, конечно, мои размышления не выдерживают никакой критики, это про джентльмена имею в виду, не стал сопротивляться, удовлетворив ненасытную потребность продавщицы в любви. Либо, Андрюха все же смог вырваться. Соответственно, бесится он либо потому что пришлось "дать", либо потому что наоборот пришлось "не дать".

Но при любом раскладе, спрашивать не буду. Ну его на хрен. Дебила психованного. Чего так заводиться-то? Как бы у них там, в погребе, дело не происходило, ничего сверхъестественного не случилось. А он истерит, будто девочка, впервые познавшая прелести секса и отдавшая свою невинность залетному кобелю.

Посмотрел вслед братцу. Только пыль столбом. Потом снова глянул на грядки картошки. Были у меня огромные сомнения. Ведь говорил Переросток с самого начала, что процесс этот больше для престижа и красоты. Кучки должны быть рядом. Теперь же, совсем другое. Может, назло? А что? Догадался, кто именно его к Клавке подтолкнул, и специально изменил суть задания. Типа, Жорка такой дурак, в деревенских делах вообще не шарит, ему можно любую ерунду впарить.

Поверю, будто изначально Переросток шутил, и закидаю картошку землёй. Ну, очевидно же, что это на нее плохо влияет. Вон, ветки некоторые вообще засыпало. Грязная, пыльная. Нет. Что-то здесь не то.

Немного постояв и подумав, я решил, как раз вторая версия "окучивания" была придумана братцем мне на зло, а первая выглядит более правдивой. Надо придерживаться именно ее.

Поэтому разгреб накиданную Андрюхой землю и принялся вдоль грядки формировать холмики. Он, наверное, думает сейчас я, дебил городской, испорчу всю картошку, а потом отхвачу от дядьки знатных люлей. Вот уж нет! Сделаю такие холмики, что председатель не только грамоту даст, будет плакать от счастья.

Вообще, с этими грядками и горками я угребся, на хрен, так, что на последнем, финальном отрезке, у меня даже руки с трудом поднимали тяпку. Зато рядом с каждой линейкой из картофельных кустов тянулась красивая ровная земляная насыпь.

Оставалось все украсить. Андрюха обещал бусы, но блин … Я подумал и решил, не пойду к тетке. Попрошу у Ольги Ивановны. Пусть для родственников эта грамота станет сюрпризом. Ну, а перья с курей наберу. У соседки бегали, я видел. В моем воображении уже рисовалась картина, как дядька со слезами на глазах, обнимает меня и говорит Андрюхе, смотри, вот Георгий — красавчик, не то, что ты, бестолочь. А тут я, как раз, под шумок, решаю вопрос со своей поездкой на Московскую олимпиаду.

Короче, довольный, но мандец, какой уставший, потопал во двор к учительнице. Времени прошло часа четыре, не меньше. По-любому должна уже вернуться.

Миновал хозяйственные постройки и вышел к дому. Позвал, покричал. Тишина. Думаю, ну, наверное, ещё не пришла. Встал вопрос, как заполучить перья? Если пойду к нашим курам, то родственники заметят и, возможно, поймут, как сильно я стараюсь с этим "окучиванием". Без разрешения Ольги Ивановны драть ее кур тоже не камильфо, но с другой стороны, от нескольких перьев они не обедняют.

Однако, только приблизился к сараю, где предположительно обитали пернатые, взяли меня сомнения. Вот с самого начала "не зашло" у нас с этим видом домашней живности. Вообще никак "не зашло". Да ещё нарезающая круги безголовая курица упорно стояла перед глазами. Не забуду долго. Картина из фильма ужасов.

Пока бежали к дому, а точнее, Андрюха бежал, я пытался не отставать, братец в двух словах пояснил, будто так всегда происходит. После трагичной смерти через лишение башки эти сволочи почему-то могут носиться, как марафонцы. Поэтому их надо крепко держать, слить кровь, а потом благополучно отправлять на дальнейшую обработку. Но легче от данной информации все равно не стало. Воспоминания были ещё слишком свежи.

Кроме того, сто́ило приблизиться к сараю, сразу же нарисовался петух. Тяга какая-то у петухов ко мне. Не дай бог, конечно. Он вышел на улицу, а потом встал у входа, будто загораживая дорогу. Хрен его знает, может у них существует своя система общения, и эти куры от наших кур узнали о том, что человек я для них опасный, поэтому отправили петуха на разведку. По крайней мере, вид у него был воинственный.

В общем, вопрос встал ребром. Все готово для украшения, а украшать нечем.

Но я чёртову тучу сил потратил, отступать тоже поздно. За всю свою жизнь не работал столько, как с этой картохой. На ладонях даже появились красные мозоли. И кожа горела очень сильно.

Вернулся во двор, прошел почетным кругом. Идей никаких. Думаю, ну вот и замкнулась цепочка. Остаются только куры.

Затосковал конечно, но делать нечего. Не зря же я почти день убил на картоху.

Пошел обратно к сараю. Петух — на стрёме. Стоит, гад, наблюдает. И главное, взгляд у него хитрый. Как будто знает, задумал я что-то серьезное, с далеко идущими последствиями. В сарай просто так мимо него не пройдешь.

Я медленно приблизился. Петух занервничал и растопырил крылья. Вот сука… Решил мне испортить весь план. Надо его отвлечь.

Снова отошёл от сарая и поперся во двор. Хожу, как дурак, туда — сюда.

— А что это ты тут делаешь? — Появление Ольги Ивановны, как всегда, случилось очень внезапно.

Соседка стояла у ворот, обе ее руки были заняты серебристыми металлическими ёмкостями, закрытыми крышкой. В глазах отчётливо читалось сомнение и даже подозрение, что больно ранило мое самолюбие. Совсем за дурака, видимо, держат, раз один только мой вид вызывает у деревенских такую реакцию.

— Я… да так. Зашёл узнать, как дела? Может, помощь нужна. — Решил не торопиться пока что с признаниями о своих настоящих мотивах.

— Помощь? — Ольга Ивановна внимательно оглядывала двор. Даже глаза прищурила, видимо, опасаясь упустить детали. — Слышь, Тимуровец хренов, от твоей помощи потом ни один врач не откачает. Ну-ка признавайся!

Она так внезапно и так громко это выкрикнула, что нервно вздрогнул не только я, но и, наверное, ещё половина Зеленух.

— Да в чем? Обижают ваши подозрения. Вообще, между прочим, за перьями пришел.

— За какими перьями? — Соседка медленно поставила обе емкости на землю и начала по-тихоньку, по шажку приближаться ко мне.

— За куриными. За какими ещё. Павлинов же нет у Вас. Нужно перьев надергать.

— Господи… — Ольга Ивановна побледнела, закачалась, ухватилась за сердце, а потом прошептала, — Просто скажи, они живы?

— Кто? — Я реально не понял ее вопроса.

— Куры! Самородок, ты, городской!

Соседка сорвалась с места и бросилась к хозяйственной территории. Залетела в сарай, петух будто чувствуя, что прибыла подмога, благополучно скрылся внутри, побыла там минут пять, потом появилась снова во дворе.

Я стоял с видом оскорбленной невинности, ожидая извинений.

— Странно. Все на месте и даже все живы… Так а зачем тебе перья, сообразительный ты мой?

— Хорошо. Идёмте. Покажу. — Решил, чем тратить слова, лучше конкретно ткну ее носом. Пусть посмотрит.

Как только вышли на огород, Ольга Ивановна замерла, изучая развернувшуюся перед ней картину. Ровный ряд картошки, рядом — земляная насыпь, все, как положено, десять — двадцать сантиметров. Помню, что братец рассказывал.

Соседка молчала несколько минут. Просто молчала, разглядывая дядькину половину огорода. Потом развернулась и потопал к нам во двор. Думаю, вот сволочь, весь сюрприз мне испортит. Зря я ее привел. Надо было курам хвосты ободрать и все.

Глава 16

Всю глубину подлости андрюхиной натуры понял только позже. Это надо ж было, так меня запутать, что я сам себя сознательно опять дураком выставил.