Павел Барчук – Колхоз: назад в СССР (страница 26)

Губы опять морковного цвета и глаза такие, что в сумерках можно психически неустойчивых прохожих пугать. Вот не складывается у Клавки с мейкапом.

Андрюха, как шел, так и замер, споткнувшись на месте. Ягодой с испугу подавился. Стоит кашляет, на меня оглядывается. Рожа красная, глаза на лоб лезут. То ли ему вишня поперек горла встала, то ли Клавкина "красота".

Я подскочил и со всей дури дал братцу промеж лопаток. Сразу все выскочило. Так-то, может, не жалко Переростка, но только не сейчас ему подыхать, когда рядом желающая любви продавщица кружит.

Она, кстати, нас обоих увидела, тоже растерялась. Меня одного ждала. А тут такой поворот. Не думаю, что в планы этой дамочки входили групповые развлечения. Уж в наши с Андрюхой точно нет. Братец от увиденного вообще, мне кажется, как дышать забыл. Им в Зеленухах таких стриптизов не показывали.

— Андрей? Ты чего пришел? — Клавдия халатик на груди поправляет, а как там поправишь, если все содержимое наружу само валится.

— Куря́м голову рубить. — Братец дышать то уже может, а рожа все равно красная. Глаза отводит, чтоб на Клавкины прелести не смотреть.

— Так я же… — Она, видимо, хотела сказать, что Андрюхи на этом празднике жизни точно не предполагалось, но осеклась. — Ну… вы проходите. Что уж…

Глава 15

Вот не зря я братца с собой взял. Точно не зря. Клавдия, вокруг нас так и рассекала, будто акула, почувствовавшая кровь. Ее изначальный план из-за присутствия Андрюхи потерпел фиаско, но женщина отличалась настойчивостью и крайним упрямством. Вижу цель, не вижу преград. Вот такое у нее жизненное кредо.

— Одну? — Андрюха заметно нервничал от всего происходящего.

Да и как тут не занервничаешь, когда он глаза отводит, но они у него сами на клавкину грудь пялятся. От этого возникало ощущение, что Переросток с ними справиться не в состоянии. С глазами. Вращает, таращит, но ничего поделать не может. Так-то не сильно гением выглядит, а тут вообще, чистый идиот.

— Чего одну? — Поинтересовалась Клавдия, сама на меня так и кидает взгляды, один откровеннее другого. Я к Андрюхе ближе стараюсь держаться.

— Курицу! — Гаркнул братец.

— Курицу? Какую курицу… Ах, да! Курицу. Одну, конечно. Что ж мне их, солить, что ли? Да, Георгий? — И смеётся игриво.

Вернее, она думает, что игриво, а в ее хохоте отчётливо слышится злодейское "бу-га-га". Или меня уже от ситуации кроет, мерещится все подряд.

Я молчу. Делаю вид, будто намеков не понимаю. А сам к Андрюхе ещё ближе. Так увлекся, что уже почти в обнимку стоим. Переросток даже локтем подтолкнул, намекая, чтоб я отодвинулся. Но блин… От Клавкиных взглядов аж мороз по коже. Понял однозначно, если Андрюха отвернется, меня эта пучина страсти затянет в свою глубину.

— Так где она? — Спрашивает братец, а сам плечами нервно так разводит. Терпение его явно на пределе. Клавдия перед нами маячит, халатик то и дело разъезжается.

— Кто?

— Ёпте… Курица! — Чувствую, Андрюху сейчас разорвет.

— Аа-а-а-а… Курица… Так поймать надо. Вон они, за оградкой бегают.

Мы с Переростком двинулись к тому месту, на которое Клавка указала. Он идёт, я не отстаю, прирос к нему намертво. Андрюха уже через плечо оглядывается, совсем разнервничался. С одной стороны баба сиськами трясет. С другой — родственник в спину дышит .

В углу двора оказался участок, огороженый деревянным забором, чуть ниже моего роста. Там, за оградкой, куры суетятся. Среди них петух ходит.

— Ясно. Ладно. Сейчас поймаем. — Заявил Андрюха и через забор полез.

Перебрался, стоит, смотрит на птиц. А мы с Клавдией стоим, смотрим на Андрюху. Просто ровно чуть левее от того места, которое он перелазил, вообще-то, ручка калитки видна. Бери, открывай, заходи.

Тут ещё куры, похоже, подвох почуяли, занервничали. Все, в общем, на нервах. Андрюха, Клавка, куры, даже петух. Он почему-то к ограде подошёл и на меня смотрит с подозрением. А я вообще никуда не лезу. На месте замер. Верно дядька сказал, у нас с куря́ми отношения сложные. Но петух этого точно не знает, а поэтому пристально глядит, будто примеряется.

— Ох ты Господи… — Протянула Клавдия, несколько минут понаблюдав за бестолково переминающимся среди кур Андрюхой.

Потом подошла, и калитку открыла. Как нормальный человек. Чего братец по заборам лазил, не понятно. Походу, от стресса. Я вообще понял, что вид хозяйки вызывал у него сильное волнение. Не привык Андрюха, чтоб бабы перед ним в таком образе ходили.

Клавдия первую попавшуюся несушку ухватила и братцу вручила.

— Вот. Ее руби.

Переросток из загона выскочил, ко мне прямым ходом, а потом курицу из рук в руки передал.

— Держи. — Говорит.

Сам откуда-то со стороны уже здоровенный пень тащит и топор.

Клавдия, понимая, что шанс был бездарно потрачен, и при Андрюхе ни черта у нее не выйдет, решилась на последний способ. Пошла, так сказать, с козырей. Чуть в стороне от того места, где братец собрался куриную экзекуцию устраивать, располагалось строение, уходящее в землю. Оно прям и было так сделано, что будто из земли растет. Клавка к нему, к этому строению, подошла, дверь открыла, по ступеням начала вниз спускаться. А потом кричит откуда-то из глубины.

— Георгий, что-то свет в погребе погас. Помогите с лампочкой разобраться.

Думаю, ага. Щас! Бегу, волосы назад. Ты меня там в этом погребе и заломаешь.

— Андрюх, помоги человеку. Я ведь жопорукий, начну лампочку крутить, все завалю. Ты иди, подожду тебя. — Очень постарался голосу придать немного лести. Мне не жалко, а Переросток возьмёт удар на себя.

Братец внимательно посмотрел в мои честные глаза, но они были предельно невинные. У меня вариант один. Либо собой жертвовать, либо Андрюхой. Естественно, я решил, Андрюхе проще это цунами страсти пережить.

Братец плечами пожал, однако, к погребу пошел, хотя под нос бормотал про городских дебилов, которые простых вещей сделать не могут.

— Ты только сразу голос не подавай. Не пугай человека. Она думает, спокойный, культурный, вежливый парень на помощь придет, а тут ты — бычок в два метра.

Андрюха ещё раз пожал плечами, окинул меня выразительным взглядом, походу сомневался в моей культурности, а потом полез внутрь. Я же курицу под мышку и бегом к двери. Смотрю, андрюхина спина вниз уходит, по ступенькам. Недолго думая, дверь аккуратно прикрыл. В темноте разберутся. Или, что гораздо лучше, наоборот не разберутся. Главное, чтоб Андрюха раньше времени себя не выдал.

Курица по-прежнему под мышкой. Стою жду. Пять минут жду. Десять минут жду. По моим прикидам уже из подвала Клавдия должна вылететь с громкими криками, разобравшись в подмене. Она же по любому меня ждала. Приставать начнет, а там вовсе не то, что должно быть.

Из погреба и правда вылетело. Через минут двадцать. Только не Клавдия, а Андрюха. Глаза у братца были такие круглые, что курица у меня под мышкой нервно закудахтала, а потом лапами задергала. Понять ее можно. При таких стрессах не то, что закудахчешь, яйца нести начнёшь. И я сейчас не про пернатую.

Переросток на ходу поправлял штаны, пытаясь туда засунуть рубаху. По щеке — морковный след тянется. И на шее тоже. Да и на рубахе заметил. Не подвела Клавдия. Точно время зря не тратила.

— О-о-о-о-о… братец. А что, лампочку уже вкрутили? — Стою изображаю из себя идиота.

— Ага! Вкрутили! Теперь хрен выкрутишь. — Гаркнул Андрюха, а потом прям с ходу подскочил к чурке, в которую был воткнут топор. Хвать его в руки, и говорит мне.

— Клади ты эту гребаную курицу. Вали́ть надо. Клавка совсем… чего-то странная. — И главное дыхание у Андрюхи какое-то подозрительное. Думаю, да нет… Не успели бы… И что ж она, Клавдия, не смогла отличить? Точно, нет.

— Ну! — Братец с этим топором и со своей красной рожей, как маньяк смотрится. Глаза горят, на лбу — испарина.

Я то что. Мне сказали клади, я положил.

— Держишь? — Говорит братец.

— Держу, — отвечаю уверенно.

Он топором — хрясь! В одну сторону голова отлетела, а в другую сама курица рванула.

Нет. Я ее держал. Честно. Но когда Андрюха топором замахнулся и долбанул им по пню, на секунду показалось, сейчас он мне за все как раз и отомстит. Рука дернулась. Кто же знал, что дальше такое продолжение будет.

Но от развернувшейся драмы я просто охренел.

— Андрюха! — Ору ему, — Говорил же, прокляты ваши Зеленухи! Зомби — куры!

— Какие на хер зомби?! Идиот! — Братец топор бросил и бегом куриный труп ловить.

А мне аж плохо. Отвечаю. Ну, реально бежит, сволочь такая, без головы и кровью двор поливает. Думаю, ну, все, я теперь курей жрать до конца жизни не смогу.

В то же время Клавдия из погреба появилась. Халатик поправляет. Лицо довольное. Вот тут бы мне задуматься, а чего баба такая счастливая. Но фонтанирующая кровью птица отвлекла внимание. Я же не знал, во что дальше вся эта история с погребом выльется.

— Вы что творите? — Это уже сама хозяйка возмутилась.

— Курей, мляха муха, рубим! Есть сомнения? — Гаркнул Андрюха, пробегая мимо.

Но, к счастью, тут же этот грёбаный живой труп поймал, правда, подскользнулся, на заднице почти метр проехал. Встал грязный, в крови, а потом широким шагом промаршивал к продавщице и решительно ей дохлую птицу в руки сунул.

— Вот! Курица! — Это, видимо, на тот случай, если Клавдия сама не понимает. — Жорик, домой!

Сказать, что братец со двора бежал, ничего не сказать. Быстрее, чем из дома от предстоящей картохи. Я за ним еле успел выскочить. Даже "до свидания" не сказали.