Павел Барчук – Колхоз: назад в СССР (страница 22)

Мычу и Андрюхе на ведро пальцем тычу, а потом большой вверх поднял. Типа, классно все.

— Ох ты и дурак. — Заявил братец. — Я вчера в мотоцикле бутылку со спиртом нашел. Его пил?

Нет покоя в этой жизни. Сдохнуть спокойно не дадут. Поднял голову и посмотрел на Переростка. Нос у него был распухший. Под оба глаза ушла синева. Вот блин. Мы оба что ли отхватили?

— Ага. Спирт пил. Слушай, а чего меня так накрыло? Я вообще этот момент упустил. Не сказать, будто много выпил. Это все ваши Зеленухи виноваты. Так скажу. Надо батюшку позвать, освятить. У вас в деревне все через задницу получается. И хрень эта заразная, походу. На меня тоже перешла. Проклятье Зеленух.

— Накрыло? — Братец хохотнул. — Тебя сейчас повторно накроет. Нельзя воду пить, осел ты городской. После спирта с похмелья нельзя.

Честно говоря, подумал, что он опять глумится. Не бывает такого. Как можно от воды опьянеть? Нашел лоха. Хрен поведусь, как с берёзой. Поэтому пожал плечами и снова припал к ведру.

— Ну… Я предупредил. — Андрюха отошёл в сторону, сложил руки на груди и будто что-то ждал. — Ты если что, имей ввиду, батя за вчерашние приключение и фееричное появление нам бабское задание дал. Со всей картохи жуков собрать. Это ещё хорошо, я тебя домой занёс спящего. Шел бы сам, вообще бы весело было. Ты всегда такой дурак, когда под этим делом?

Эх… Рассказал бы я ему, какие приключения случались. Сколько раз отправлялся в одно место, а просыпался где-то в Сочи, на Красной поляне.

Отошёл от колодца. Сделал шаг, два, три. Чувствую, что-то не то. Меня накрывает, будто я сейчас не воды напился, а хорошую порцию снова принял.

— Андрюх, это что за ерунда? — метнулся обратно к колодцу, воды набрал в ладони и лицо умыл. Не помогло. Стою, как есть, опять "в дрова".

— Я же тебя предупреждал. Нельзя воду пить.

Переросток наблюдает, скалится. Ему смешно. А мне вообще нет. Ощущения непередаваемые.

— Слыш, Жорик, нам кровь из носа надо жуков собрать. Батя придет, проверит. Он по делам с мамкой уехал в районный центр. Машка только дома, к подружке убежала. Так что, как хочешь, а идти надо.

Братец взял две банки, в которых плескалось что-то мутное и отвратительно пахнувшее, и кивнул мне в сторону калитки. Мол, добро пожаловать.

Я с тоской понял, в покое меня не оставят. А состояние такое, что хоть ложись, умирай. Мало того муторно, так ещё и земля ходуном ходит.

— Андрюх, я не могу. Сдохну.

— Сдохнешь, закопаем. Велика проблема. А иначе нас батя прибьет. Я итак все утро слушал, что городского хорошего парня споил. Главное сам трезвый, а меня виноватым выставили. Ну, ты и дал, конечно.

— Что дал-то? Ни черта не помню.

— Не удивительно. Ты, похоже, пока ехал, половину бутылька уговорил. Да не закусывая. Парни рассказали, что на помощь кинулся сразу. За это отдельное спасибо, но и без тебя бы справился. Понял? Лидка, Бухгалтерша сильно переживала. Ты ей мотоцикл немного помял. Но "Урал" — машина надёжная. Так-то цел остался. Как с ней вообще познакомился?

Я неопределённо пожал плечами. Сил не было на разговоры.

— Идём, хватит время тратит. Сейчас быстро соберём и отдохнут можно.

Братец пошел к калитке, попутно рассказывая мне детали вчерашних приключений. Я вздохнул, выматерился, но потопал за ним.

— Андрюх, может, мне поесть? Отпустит тогда.

— Вот закончим и поешь. Знаешь, как батя говорит? Трудотерапия — лучший способ лечения от дурости. Да мы быстро. Там всего ничего.

Я, наивный человек, с надеждой и верой, будто мы правда по-быстрому все сделаем, пошел за Переростком, который вдохновенно продолжал рассказывать события прошедшей ночи. Из того, что слышал, выходило, будто вида́ли они всяких дураков, но я всех переплюнул.

Когда вышли на огород, первым делом спросил Переростка, где конкретно и на кой черт жуков собирать?

— Ты чего? Колорадский, он же живучий и до картохи охочий. Все пожрет, осенью ничего не выкопаем. А собирать… Так вот же.

Братец махнул рукой. Я проследил за направлением его движения и понял, что сегодня точно придет мне конец.

— Это что? Все и есть картошка?

Грядки тянулись до самого конца огорода.

— Ага. Да чего там собирать? Смотри.

Андрюха наклонился к одному кусту, затем повернул лист. Там были маленькие розовые то ли жучки, то ли червячки, от одного вида которых я почувствовал тошноту.

— Вот их обязательно. Снимаешь, бросаешь в банку. Там — керосин. Чтоб дохли, сволочи. А вот этих, взрослых, само собой.

Братец снял с ветки жука полосатой расцветки. Выглядел он не столь отвратительно, как предыдущие, но тоже приятного мало.

— Мы прямо руками будем это делать?

— Ну, хочешь, ногами? Если сумеешь. Я уж теперь и не знаю, чего от тебя ждать. Все бы ничего, но ты, Жорик, из всех заборов именно Алкин выбрал, чтоб мотоцикл об него усандалить. Мы и до этого тайком встречались, а теперь так вообще. Батя ее меня близко не подпустит.

Переросток приступил к работе, я же стоял возле грядки и лихорадочно соображал, как мне выкрутиться из этой ситуации. Собирать всякую дрянь, да ещё руками, желания нет совсем. Кроме того, меня под солнцем растащило ещё больше. Аж в глазах темнело.

— Андрюх, будь человеком. Я быстро сбегаю окунусь в пруду. Ну, серьезно. Может протрезвею. Тебе же попадет, если я посреди вашего огорода скончаюсь.

Переросток с сомнением посмотрел мне в лицо, разыскивая там, видимо, подвох. Но вид у меня, наверное, и правда был такой поганый, что все сомнения у братца развеялись.

— Черт с тобой. Давай только быстро. Я один вкалывать не собираюсь. Да от берега далеко не отплывай. Окунешься, нырнешь пару раз, потом обратно. Не дай бог, утопнешь. Потом ещё отвечай за тебя.

Заверил братца, что буду максимально аккуратен и шустро посеменил в сторону пруда. Шустро, потому как до задницы хотелось нырнуть в прохладную воду. Очень надеюсь, что она прохладная. А семенил, потому что при обычном шаге меня заносило то влево, то вправо.

На тропинке, разделяющей огороды, дядькин и соседский, когда уже подошёл к спуску, ведущему вниз, появилась Ольга Ивановна. Она несла какое-то шмотье в тазу, одной рукой прижимая его к своему боку.

— О, Жорик. Привет. А ты куда?

— Топиться. — Буркнул ей в ответ. Не объяснять же человеку всю ситуацию.

Подошел к воде. Постоял. Стянул штаны и майку. Сложил их на берегу. В этот момент меня вдруг посетила мысль. А чего я мучаюсь? Можно ведь просто смыться куда-нибудь, чтоб никто не нашел, а потом, когда приду в себя, вернуться. Чего это я вдруг таким честным стал? Точно проклятие Зеленух действует. Отмазаться как, придумаю потом. В данный момент у меня имелась только одна потребность, лечь спать.

А нырять… Потом нырну. Рисковано все же. Чего доброго, утону в таком состоянии. Не для того мне вселенная второй шанс дала, чтоб я в деревенском пруду его оставил.

Дело за малым. Мимо Андрюхи как-то к дому проскочить. Чтоб не заметил. Этот хрен даст покоя. И чего я вчера его спасать поперся. Надо было оставить одного, пусть поучили бы пацана уму-разуму. А то ты посмотри, сам он справился бы.

Глянул в сторону камыша. От него наверх тоже вела тропинка, но гораздо более широкая. Не похоже, что в огород. Там прям целая колея прослеживается.

Хотел было обратно натянуть брюки, но потом вспомнил берёзу. Подумал, хорошая будет месть. Пусть лежат. Андрюха кинется, меня нет. Решит, что-то случилось. Понервничает. В следующий раз, прежде чем шуточки свои шутить, подумает.

Поэтому, как был, в трусах, а они своей длиной круче всяких шорт, потрусил в сторону дорожки. Она и вправду вела не в огород, а проходила между двумя дворами. Ровно между их заборами.

Главное, ещё на глаза никому не попасться. Могу представить, как народ отреагирует. Особенно после ночных приключений. Андрюха сказал, к вечеру каждая собака будет знать подробности. А тут ещё посреди белого дня в трусах рассекаю. К счастью, хотя бы в этом мне повезло.

Даже улица была пустая. Похоже, утром и днём все при деле. Быстренько проскочил пару дворов мелкими перебежками, от куста к кусту, от палисадника к палисаднику, потом нырнул в знакомый двор, поднялся по порожкам и остановился в сенях, задумчиво глядя на огромный сундук. Приоткрыл крышку, заглянул внутрь. Там на самом дне лежало какое-то тряпье. Вообще хорошо. Подремлю пару часов, пока дядька не приехал, потом к Андрюхе присоединюсь. Заодно братец понервничает. Открыл крышку полностью, залез внутрь, но когда опустил верхнюю часть, понял, что лежу, как в гробу. Не дай бог. Тьфу-тьфу-тьфу.

Так и задохнуться можно. Снова вылез, огляделся. Взял одну из сандалий, забрался внутрь, обувь пяткой сунул под крышку. Таким образом получилась небольшая, но вполне подходящая для нормального существования щель. И воздух проникает, и не так жутко. Во весь рост конечно не выпрямиться, ноги пришлось немного подожать. Но зато никто не трогал, да и на тряпках было нормально лежать. Даже удобно. Я закрыл глаза и благополучно вырубился.

Проснулся от того, что где-то неподалеку звучали приглушенные голоса. То ли бормотание, то ли причитание, не поймёшь. Открыл глаза — темно. Сначала вообще не мог сообразить, где я есть. Тесно, узко, ноги в коленях ломит. Чуть инсульт не стеганул с перепугу. Потом вспомнил, что заснул в сундуке. Аж полегчало. Это же — Зеленухи. Тут все, что угодно может быть.