Павел Амнуэль – Люди кода. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 7 (страница 18)

Илья Давидович вернуться отказался. Из кнессета его вынесли на руках тысячи людей, а когда Мессию несли по улице Агриппас к центру города, произошло событие, которое и убедило все прогрессивное человечество в том, что евреи не свихнулись на почве религиозного фанатизма.

В первых рядах колонны шли депутаты кнессета (кворум был почти полным, недоставало только представителей арабских партий), главные раввины и мудрецы из Совета Торы, а Мессию, устало смотревшего по сторонам, несли на своих плечах по очереди все желавшие приобщиться.

Упал вечер, зажгли факелы. На повороте в сторону Кинг Джордж и произошло то, что повергло всех, кто еще не перешел, в состояние крайнего изумления.

Мессия поднялся над толпой и повис в воздухе не высоте примерно четырех метров. Он лежал будто в воздушной ванне, лицом вниз, разглядывая людей, задравших головы, и говорил им слова, которые из-за всеобщего шума не удалось ни записать, ни расслышать. И.Д.К. и Дина видели это по телевидению, но восторженный ужас Ильи Давидовича, которого неожиданно поднял в воздух восторг толпы, они ощутили мгновением раньше.

– Господи, – сказала Дина, – он упадет! Позовите его сами, может, вас он послушает?

И.Д.К. пожал плечами.

– Помните, что говорил в таких случаях Михаил Сергеевич Горбачев? Процесс пошел, и альтернативы нет.

– Я хочу знать, в конце-то концов, он ночевать явится?

– Думаю, его разместят в том доме, что хабадники приготовили для Любавичского ребе.

Дина выключила телевизор, поправила одеяло у спавшего сына и начала решительно собираться.

– В ТАНАХе ничего не сказано о жене Мессии, – заметил И. Д. К., почувствовав себя лишним. – Подождите здесь до утра, а потом…

– Нет, – коротко сказала Дина. – Я вернусь сюда, но сначала увижу Илью. А вы…

– Ухожу, – вздохнул И. Д. К.

– Куда?

И.Д.К. не успел ответить. Его и Дину с ног до головы окатила волна – шипящая, пенная, давящая, лишающая сил и надежды волна ужаса. Ужас был не их, он шел откуда-то извне, и И. Д. К., ненадолго вынырнув на поверхность, под звезды, подумал было, что Илья Давидович по какой-то причине впал в состояние паники. Однако эта мысль быстро растворилась, Мессия все еще парил в воздухе над толпой и был на вершине блаженства. Ужас накатил новой волной, И.Д.К. увидел совсем близко глаза Дины – и это оказалось так невыносимо, что дальнейшее он просто не успел осознать. Да и действий своих понять не успел – придя в себя, он обнаружил, что стоит на трясущихся ногах посреди незнакомой и пустой улицы, крепко прижимая к себе Дину, которая, видимо, потеряла сознание, потому что голова ее лежала на плече И. Д. К., а руки висели плетьми.

Неловко опустившись на колени, он похлопал женщину по щекам, попробовал пробиться в ее мысли, но встретил неожиданный заслон, будто кто-то изо всех сил оттолкнул его.

– Господи, что это было? – сказала Дина. – Где…

– Понятия не имею, – признался И. Д. К. – Когда это началось… я просто прыгнул.

– И все прошло?

– Да… – И.Д.К. подумал, что, если кому-то нужно было выдворить их из квартиры, он сделал это блестяще.

– Нужно вернуться, – решительно сказала Дина.

Она уже стояла на ногах и пыталась прочитать на стене ближайшего двухэтажного дома табличку с полустертым названием улицы.

– Сейчас, – сказал И. Д. К. – проверю, все ли…

К немалой своей досаде он понял, что ничего проверить не может, как не может заставить себя понять хотя бы одну чужую мысль или сдвинуться с места кроме как на собственных ногах.

– У вас тоже не получается, – сказала Дина. – Наверно, это из-за шока. Давайте посидим.

Посидеть можно было на автобусной остановке. Табличка показывала, что здесь проходит седьмой маршрут. Людей не было, они сели, Дина терла ладонями виски.

– Болит голова? – спросил И. Д. К. Дина не ответила.

– Кому-то было нужно, чтобы мы оттуда ушли, – высказал предположение И. Д. К. – Я только не знаю…

– Пойдемте, – сказала Дина, – седьмой ходит редко, я знаю, ездила, минут за десять мы выйдем на Дерех Хеврон, там много маршрутов. Если увидите телефон-автомат, скажите, я позвоню домой, может, Хаим услышит.

Не дожидаясь ответа, она быстро пошла в сторону, где светились огни магазинов. И.Д.К. догнал ее, и Дина сказала:

– Господи, только бы с сыном ничего… У вас есть деньги на билеты?

– Есть, – сказал И. Д. К., пошарив в карманах.

Улица была пустынна, хотя окна светились. Что делал сейчас средний израильтянин? Смотрел телевизор и чувствовал, как меняется его мироощущение, как из человека униженного он становится тем, кем должен был быть всегда и кем будет отныне и присно, и вовеки веков? Или все собрались сейчас там, где и должен был находиться каждый еврей, независимо от того, в кого он верит и верит ли вообще – там, где Мессия?

Автобус нагнал их довольно быстро, они как раз подошли к следующей остановке, салон был почти пуст, радио включено, шла прямая трансляция, сквозь рев толпы едва пробивался голос комментатора.

– Может, поедем туда? – предложил И. Д. К.

– Нет! Мне нужно домой!

– Хорошо. Илья пока держится, но я не знаю, что он уже умеет, и хватит ли у него сил вести эту роль дальше. Черт, как нелепо…

Они сошли на площади у магазина «Машбир», где толпа – человек пятьсот – внимательно слушала стоявшего на импровизированной трибуне оратора в вязаной кипе, говорившего тихим голосом и без микрофона.

Внимали скорее не речи, а мыслям, и И. Д. К. удивился тому, как могут люди выделить в этой мысленной толкотне то единственное, на что следует обратить внимание. Дина потянула его за рукав, и они начали протискиваться к остановке восемнадцатого маршрута. Очень скоро И. Д. К. понял, что в Ир-Ганим они не попадут – автобусы не ходили. В нескольких местах на Яффо ритмично пульсировали полицейские мигалки, но это была скорее видимость деятельности – судя по всему, никаких нарушений общественного порядка не наблюдалось, просто народ пытался осознать себя, процесс этот проходил у всех по-разному, полицейские тоже были людьми, тоже были растеряны и думали больше о происходивших с ними переменах, нежели о том, чтобы выполнять прямые служебные обязанности.

И.Д.К. попробовал расчистить дорогу мысленными приказами, но его не слышали, он оглянулся и не увидел Дину рядом с собой. Подумав, что потерял женщину в толпе, он попытался настроиться на ее мысли, на ее неизбежный страх, растерянность, на желание отыскать в толпе своего спутника. Ничего.

Он начал протискиваться в сторону площади Давидки, где рядом с пушечкой стоял человек в черном и произносил речь. И.Д.К. протолкался в первый ряд и встал, уцепившись за каменный барьер, чтобы не упасть, вперед было не пройти – взгляд оратора действовал, как стена, И.Д.К. физически ощутил вязкую преграду.

– …все мы чувствуем это, – говорил оратор, упираясь взглядом в И. Д. К., – и только теперь еврейская нация начнет переживать свое истинное возрождение. Только теперь, когда исполнилось главное пророчество Торы, каждый еврей поймет…

И.Д.К. огляделся. По улице Яффо толпа двигалась, будто первомайская демонстрация на Красную площадь, недоставало только транспарантов, а на улице Невиим происходило броуновское движение ортодоксов, собиравшихся группами, переходивших от одной группы к другой; то и дело кто-нибудь громко вскрикивал, и все на миг замирало, И.Д.К. не мог понять смысла происходившего, да и не хотел понимать.

Искать Дину было бессмысленно. Двигаться – тоже. Сдавленный со всех сторон, И.Д.К. смирился, расслабился, закрыл глаза и задумался. Конечно, это было не самое лучшее место для размышлений, и время требовало действий, а не мудрствований. Однако И. Д. К. никогда не был человеком действия, сам себе отдавал в этом отчет, и сейчас впал в естественный для себя ступор.

* * *

Хроника поступков и мыслей И. Д. К., которую я восстанавливаю по крупицам, должна быть наложена на общеизвестную хронику событий в Иерусалиме, Израиле и во всем мире. И.Д.К. потерял Дину в двадцать один час семь минут. В это время Мессию доставили из Иерусалима в Кфар-Хабад, к подъезду дома, в котором так и не довелось остановиться Любавичскому ребе. Пунктирно напомню: толпа религиозных ортодоксов, образовавшая вокруг дома кордон, насчитывала двести тысяч человек. Сначала пели и танцевали, потом истово молились, и, наконец, стихли после того, как Мессия, призвав отложить до утра земные дела, отошел ко сну.

И.Д.К. прижали к невысокому барьеру, правая нога онемела, в спину кто-то уперся острыми локтями, и стало трудно дышать. И.Д.К. прислушался к тому, что говорили, кричали и пели: это были восклицания восторга по поводу внезапно обретенного Мессии, рассуждения о том, когда же теперь ждать воскрешения мертвых, и что означало явление Мессии для всего человечества, и нужно ли будет выплачивать банковский долг, если с завтрашнего дня все изменится и банкир станет для клиента таким же близким другом, как ты, Моше, а как красив Мессия, особенно в профиль, так я всегда говорил, что именно евреи спасут мир, а вовсе не какая-то красота, особенно если она русская и с антисемитским душком, да что вы, господа, хотите, вы думаете, арабы теперь перестанут нас резать, о чем вы говорите, террористов станет еще больше, хотя бы из зависти – их-то Мухаммед так и остался на небе.