Павел Амнуэль – Ход убийцы. Cобрание сочинений в 30 книгах. Книга 29 (страница 15)

– А покрепче? Если нет, я захвачу.

– Покрепче? «Голда» сойдет?

– Хорошо. Еду.

Михаэль появился полчаса спустя.

– Машину поставил за квартал, – пожаловался он. – Все занято.

Приятели пошли в кухню, где Хузман уже успел разложить готовые чипсы по тарелкам и налить водку.

– Лехаим! – сказал он, поднимая рюмку. Хузман был голоден и торопился начать закусывать. Михаэль опрокинул рюмку одним глотком, налил вторую и опрокинул ее тоже.

– Эй! – сказал Хузман. – Ты что?

– Сары до сих пор нет дома, – Михаэль взялся было за бутылку опять, но поставил ее на место. – Я уложил дочь и приехал.

– Ну так это не в первый раз, – успокоил друга Хузман. – Она же всегда звонит, когда задерживается. И ты всегда знаешь, где она.

– Мне так казалось, – кивнул Михаэль. – Или у Лиоры, или у Хавы. И я никогда им не звонил, дамы не любят, когда их отрывают от перемалывания косточек… Но ведь когда-нибудь это должно было… В общем, позавчера Сара опять задержалась, а у Симы неожиданно подскочила температура, и я не знал, что делать… Это был такой случай, что я имел право нарушить запрет. Лиора начала мяться, она не могла подозвать Сару, потому что та только что вышла, ну буквально минуту назад, поехала домой и, значит, скоро будет… Сара действительно появилась минут десять спустя и… В общем, понимаешь, она знала, что у Сони температура, это было видно, и я подумал… Она наверняка была еще у Лиоры, когда я позвонил. Но почему Лиора ее не позвала к телефону? Я раздумывал об этом всю ночь и… А что, подумал я, если Сара была вовсе не у Лиоры, вообще к ней не заезжала, и Лиора позвонила ей сразу после моего звонка? Были и еще признаки… А сегодня Сара сказала мне, что вечером будет у Фаины… Мне… Я позвонил Фаине в восемь, оказалось, что Сара только что вышла. Может, домой, она не сказала. Понимаешь? Я вышел из дома и стал ждать на улице. Сара должна была приехать на двадцать седьмом автобусе, если действительно ехала от Фаины. Но…

Михаэль налил себе еще водки и начал пить мелкими глотками, будто чай. Он пил, не морщась, и Хузман переставил бутылку на журнальный стол.

– И что же? – спросил он.

– А? – Михаэль будто очнулся. – Минут через десять на углу Бен-Гуриона остановилась «хонда», и оттуда вышла Сара. Наклонилась к дверце, водитель что-то ей сказал, и мне показалось…

– Что? – опять спросил Хузман, потому что Михаэль замолчал.

– А… Неважно. Я успел вернуться в квартиру раньше Сары. Она… В общем, мы поговорили… Правда, я не сказал ей о том, что видел, а она уверяла, что приехала на автобусе. И вообще, зачем ты забрал бутылку?

– Ты думаешь, водка поможет?

– В чем? – с неожиданной тоской отозвался Михаэль. – Если Сара мне изменяет, я не вынесу.

– Господи! – воскликнул Хузман. – А ты сам? Сколько у тебя было за эти годы?

– Я – другое дело, – твердо объявил Михаэль. – Я мужчина.

* * *

– Погодите, – прервал я рассказ Хузмана. – Вы хотите сказать, что и Михаэль изменял своей жене? И Сара об этом знала?

– Могла знать…

– Так, – сказал я. – Вот и мотив.

– Мотив? – поднял брови Хузман.

– Она не хочет жить с Михаэлем, у нее есть другой мужчина. Она не решается уйти. А тут появляется большая сумма денег. Если она уйдет от Михаэля, деньги придется разделить с ним. И с вами, кстати говоря. А если разыграть похищение, выманить у вас вашу долю, а потом убить Михаэля так, чтобы полиция решила, что бедняга отравился… Вся сумма достанется ей, она будет свободна и сможет выйти за того… Кстати, вы не знаете, тот мужчина женат?

– Господи, о чем вы говорите? – воскликнул Хузман, глядя на меня круглыми глазами. – Чтобы Сара додумалась… Чепуха!

– Тот мужчина женат? – задал я вопрос вторично. – Михаэль узнал, кто он? Поймите, это очень важно!

– Понятия не имею, – сказал Хузман. – Михаэль не говорил. Наверное, и сам не знал…

– Ну хорошо, – сказал я. – Это я узнаю без вас. Может, вы припомните еще какую-нибудь важную информацию?

– То, что я сказал – важно?

– Безусловно.

– Меня выпустят?

– Сделаю все возможное, – пообещал я. – Наша договоренность остается в силе? Я имею в виду величину моего гонорара.

– А? – Хузман с трудом вспомнил, в чем эта величина должна была заключаться. – Да, конечно…

– Тогда подпишите здесь.

Хузман взял протянутую ему ручку и поставил подпись, не прочитав ни строчки. Я мог бы написать и другой, более высокий, процент. Никогда не знаешь заранее, как поведет себя клиент, подписывая бумаги. Однажды был у меня клиент, который две недели изучал совершенно стандартный договор и даже советовался с другим адвокатом, что уж вовсе выходило вон из всяких рамок…

– Увидимся в суде, – сказал я, прощаясь.

* * *

Судья Сегаль был недоволен новым законом о правилах задержания не меньше, чем полиция. Он уже мог быть дома и смотреть телевизор, а вместо этого приходилось разбирать накопившиеся за день дела, поскольку закон запрещал переносить на завтра вынесение постановления о продлении пребывания под стражей. Поэтому на каждое дело судья затрачивал не больше десяти минут – по-моему, он даже не успевал дочитать до конца протокол задержания. Вникать в суть он собирался на свежую голову и исходил из того, что до завтра задержанный не умрет с тоски. В чем был, безусловно, согласен с Хутиэли.

– Марк Хузман, – прочитал он на первой странице протокола, – задержан в качестве подозреваемого в убийстве Михаэля Левингера.

Хузман, сидевший рядом со мной, шумно, со всхлипом, вздохнул.

Хутиэли, занявший место свидетеля, быстро, ни разу не сбившись, перечислил аргументы, заставившие прибегнуть к задержанию, и попросил судью в интересах расследования продлить срок содержания под стражей на неделю.

– Трое суток, – объявил судья. – Ваши аргументы, инспектор, не кажутся мне достаточно убедительными. Мотив был не только у Хузмана. Главное сейчас – найти деньги. Только с этой целью мне представляется обоснованным содержание Хузмана под стражей. Вы понимаете мою мысль, инспектор?

– Вполне, – сказал Хутиэли. По его лицу было видно, что решение судьи Сегаля устраивает его лишь наполовину. Да и вообще, не нужно было судье указывать, как должна полиция проводить расследование.

– У вас есть возражения, господин адвокат? – судья неожиданно повернулся в мою сторону. Это было уж совсем нетипично для Сегаля: вынеся решение, он никогда не спрашивал адвоката, согласен ли он. Может, судья хотел, чтобы я начал возражать и после это изменить вердикт, отпустив Хузмана под залог? Но мне Хузман тоже нужен был сейчас в тюрьме, а не на свободе. Меньше суеты и помех. После трех дней под стражей свобода уж точно покажется ему раем, а не просто осознанной необходимостью.

– Нет, господин судья, – быстро сказал я и услышал еще один всхлипывающий вздох Хузмана.

* * *

По дороге домой я позвонил Сингеру на сотовый телефон.

– Тружусь, – объявил детектив. – Поставил своего человека у дома Левингеров. Возможно, Сара выведет нас на место, где хранит деньги.

– У меня есть соображения, – сказал я и коротко изложил разговор с Хузманом. – Найди этого красавца, – закончил я. – Возможно, деньги у него. Не исключено, что именно он и надоумил Сару расправиться с мужем. Полиции об этой связи, насколько я понял, ничего не известно, и сейчас, пока идет следствие, эта парочка наверняка будет делать все возможное, чтобы Хутиэли ничего и не узнал. Встречаться они наверняка не будут, так что твоя задача – не из легких.

– Но и не из очень тяжелых, – ответил Сингер. – В таких случаях главное – знать, что связь имела место. А уж найти – дело техники. Поговорю с подругами. Если бы Хутиэли было известно то, что тебе, он бы сделал эту работу втрое быстрее меня.

– Хутиэли, – буркнул я, – воображает, что убил Хузман, и я оставил его при этой иллюзии.

– А ты, значит, уже уверен, что Хузман не убивал?

– Этот лопух? Уверен. Черт возьми, иначе я бы не взялся за это дело.

– Чистюля, – буркнул Сингер и положил трубку.

* * *

Израиль, конечно, замечательная страна. По сути, это одна большая деревня с населением в пять миллионов человек, где ничего и ни от кого невозможно скрыть. Когда весной полиция вела расследование по делу Бар-Она, детали допросов Либермана и Нетаниягу обсуждали в тот же вечер по обеим программам телевидения, и каждый уважающий себя израильтянин непременно имел собственное мнение и собственную информацию – естественно, из надежных источников. Глупо поступил Михаэль, дав интервью газетчикам. Возможно, если бы он промолчал, события развивались бы иначе, и он остался бы жив. Я уж не говорю о глупом изъятии денег из банка. В тот же день и даже час об этом узнали десятки человек, если не сотни. Удивительным можно считать не пресловутое похищение, а то обстоятельство, что квартиру Левингеров так и не удосужились ограбить.

Или потенциальные грабители знали, что денег там не найдут?

Вечер мы с женой провели у соседей, с которыми общаемся почти ежедневно – прекрасные люди, муж с женой, оба архитекторы. С полицией дел не имеют, газеты читают время от времени. И все-таки после второй рюмки коньяка Нахум повернулся ко мне всем своим массивным корпусом и спросил:

– Так этот… как его… Хузман действительно спер у приятеля деньги, а потом отравил?

Вот и говори после этого о неразглашении служебной тайны! Интересно, через сколько ушей и ртов прошла информация, прежде чем достичь Нахума?