Павел Алексеев – Без жалости (страница 45)

— А я и не наговариваю, Сонь. Я всего лишь объясняю, куда нас с тобой толкают и чем это грозит. Я просто хочу, чтобы ты понимала всю сложность той жизни, на которую ты едва не согласилась. Сонь, не прячь глазки. Ты же этим дяденькам не сказала твёрдое — нет? Не сказала. Ты обещала подумать и ответить позже. А ведь я тебе сколько раз говорил — без меня ни с кем, никаких разговоров не веди. А если случилось так, что меня рядом нет, либо отказывайся обсуждать подобные темы, либо требуй моего присутствия, либо вежливо выслушай и прямо скажи — посоветуюсь с мужем. То есть, со мной. Замуж-то за меня выходить не передумала? Нет? Ну и хорошо. А со свадьбой я уже всё решил. Это тут нам жениться не дают, а дома распишут без проблем. Так что, свадьба летом.

— Ии-иии! — пропищала Сонька и мухой вылетела из-за стола, придушила меня своей, уже совсем не маленькой грудью, — Володенька, я тебя так сильно люблю!

— Я тоже тебя сильно люблю, малыш, — придушенно ответил я, обнимая свою ненаглядную.

После обеда, мы с Сонькой немного погуляли, потом ещё погуляли, а потом пошли домой. Где нас ждали Нина Васильевна и Наташка. Нина же совсем оправилась после того неприятного случая у входа в ресторан. Ей тогда сказочно повезло, что стрелки всё-таки были опытные и то, что я был рядом. Стрелки стреляли именно в определённых людей, в несколько стволов положили всю семью известного в узком кругу антиквара, а Нина, в панике бросившись в сторону, совершенно случайно попала под один из выстрелов. Пуля вскользь ударила по голове. Хотя, не будь меня, она умерла бы прямо там на крыльце. Да она и так, была практически мертва, когда я, придя в себя от неожиданности, оказал ей помощь — напитав энергией тающую ауру и залечив черепно-мозговую рану. Сколько я в своё время видел фильмов про войну, в которых показывали массу бойцов с перевязанной головой и которые — о, чудо(!!!), ходили на своих двоих. Брехня всё это. Если пуля или осколок прилетят в голову и не убьют, то это как минимум тяжёлое сотрясение и прямая дорога в надолго госпиталь. Так вот, залечив Нину, я подхватил её на руки и, придав ускорения Соньке с Наташкой в сторону нашего дома, быстро слинял с места событий. Оно мне надо, разговаривать с нашими органами, после того, что там произошло? Нет, потом можно будет, если спросят. Но вот прям сейчас — нафиг не надо. Они же сначала всех загребут, потом начнут выяснять — кто и где был, кто и чего видел, о чём говорили, ну и всё такое.

Вот я и слинял оттуда побыстрее. Хорошо, Сонька умная девочка, вопросов не задаёт ненужных, а Наташке не до этого было. Главное, она сразу поняла, что маме ничего не грозит. Про Нину говорить нечего, жива и здорова — я её вообще усыпил, чтобы не паниковала. Так и добрались до дома, быстрым шагом и без проблем. Дома Нину разбудил, отправил голову от крови мыть, да переодеться, после чего, они все трое поистерили, поплакали. Пожаловались на испорченный вечер, испорченное платье и вообще на уличный бандитизм. После чего, напились чаю и легли спать. Про своё ранение Нина ничего не помнит. Выстрелы, паника, темнота — очнулась дома. Ну и хорошо, мне меньше проблем.

А тех уродов… Вернее, тех уродов, которые отправили этих уродов стрелять в антиквара, я нашёл и наказал. Ну и Василю с его пацанами помог. Они мне ещё пригодятся, да и сами по себе ребята неплохие, хоть и бандиты.

На следующий день, после происшествия, я отправился искать Василя. Кто ещё может знать хоть что-то об этом, как не бандит, да не рядовой? Вот я и пошёл добывать из него… вернее от него, информацию. И какое было моё удивление, когда я не нашёл его ни в одном известном мне месте? Пол дня угробил, пока добился, где его можно поймать. Нашёл его, на окраине Москвы, в какой-то зачуханной конуре, где он в одиночку накачивался водярой. Я его в таком состоянии в первый раз видел. Естественно, заинтересовался таким времяпровождением и усиленно стал расспрашивать, пока клиент в кондиции — как он докатился до жизни такой. И какое было моё удивление, когда я узнал, что это напрямую связанно с тем, что случилось с нами возле ресторана.

Оказалось, что Василь со своими ребятами, крышевали несколько антикваров. Ну, прикрывали от наездов других любителей поживиться, решали проблемы с его клиентурой — не всегда она была довольна, с ментами контактировали, если у тех возникал закономерный вопрос — на какие шиши жирует антиквар. Ну и вообще, сотрудничали с антикваром, если появлялось что-то, представляющее антикварный интерес. Так вот, неожиданно, вышли на одного из антикваров люди из органов, которые поставили вопрос ребром — или ты отдаёшь нам всё нечестно тобой заработанное или тебе кирдык. Да, именно так и сказали — гони бабло или замочим и тебя и твою семью. Когда Василь попробовал решить вопрос по понятиям, то парней его повязали, а он сам в последний момент сумел сбежать. Быстро навёл справки, кто это такой борзый на них наехал и что теперь делать, а когда узнал — сильно загрустил. Спрятался как только мог и грустил, заливаясь по самые зенки водкой. В возращение парней он не верил. По городу много пропал за последнее время. В основном, антиквары и скупщики краденого, зачастую вместе с семьями. Ну и братву — подобную Василю, тоже заметали, если они пытались влезть в такие дела.

Вот я его послушал, похмыкал, потом посоветовал посидеть в этой конуре ещё пару дней, пока всё не уляжется. Сказал, что через пару дней, Василь наши органы интересовать уже не будет. Ну и пообещал, что если парни его живые ещё, то вернутся. Не знаю, что он там понял на тот момент но, по-моему, он уже был в том состоянии, что ничего не соображал. Да оно и к лучшему, меньше знаешь — крепче спишь и дольше живёшь.

А как стемнело, я отправился творить добро и насаждать справедливость. Естественно, в обитель Зла — снова на Лубянку.

А всё началось с того, что несколько недель назад, в Белокаменную, приехал Питерский главный НКВДешник Горгадзе. Вот, казалось бы, есть у тебя город, немногим меньше Москвы. Живи там, работай, но нет же — столицу ему подавай. Вот он и приехал со своей командой, таких же отмороженных придурков как и он сам и начал "творить добро" — самым натуральным образом, грабить антикваров, скупщиков краденного и вообще богатых людей. Грабил открыто, и почти не стесняясь местных правоохранителей. А чего ему бояться, если он в друзьях у самого товарища Берии? Засел нигде ни будь, а сразу на Лубянке. Народ к нему таскали на допросы пачками выбивая информацию о тех, с кого можно что-то поиметь, разумеется, часть из них оседала в подвалах здания. Что с ними, живы ли — никто не знает. В общем, всё как при Ежове, хотя и есть отличия. В основном он всё таки работал по криминалитету и людьми, хоть как-то связанным с теневой стороной жизни столицы.

Но пока, из тех, кто попал к нему в подвал, никого не видели на свободе. Действовали они в самых лучших традициях рекета. Сначала человеку поступало предложение, от которого он не должен был отказываться. Но если он отказывался — пропадал кто-то из его семьи или случалось что-то нехорошее с его родными — например, умирали от пули в голову. Или инвалидом становился, попав в руки "неизвестных бандитов". Могли дом поджечь, жену или дочь изнасиловать. Этого грузина интересовали только деньги, драгоценности и дорогие предметы старины, например оружие. Всё остальное, его почти не интересовало. Широко развернулся генецвале и это, всего за каких-то пару-тройку недель. А шороху-то сколько навёл…

Вот я и собрался, как стемнело и телепортировался в хорошо знакомое мне по прошлому посещению место. В этот раз я сделал всё точно так же, как и тогда. Вихрем промчался по всему зданию, невиновных — по моему мнению, просто вырубал или калечил. А вот тех, чьи рожи мне не понравились — валил наглухо. Во всяком случае, в нескольких кабинетах, в которых встретил явно кавказские физиономии, живых не оставил. Они мне попались в тот момент, когда над какой-то девчонкой издевались. Мало того, что на ней живого места от побоев не было, так эти суки, пока один ей истязал, винишко попивали, развлекаясь как в кинотеатре. Вот я их и порвал, как Тузик грелку. Девчонку жалко стало, поэтому, быстренько её подлатал. Видимо, здорово они её достали. Как только она очухалась, тут же начала остервенело пиннать их трупы. Я некоторое время с любопытством понаблюдал за этим делом, а потом поинтересовался:

— Слушай, извини, что отвлекаю. Ты тут местная, не знаешь, кто из них Горгадзе? А то я что-то поторопился, спросить у них забыл.

— А ты кто, вообще? — она пнула ещё раз ближайший труп по вывернутой под неестественным углом голове и повернулась ко-мне.

— Волшебник я. Зорро меня зовут, — я для правдоподобности, даже ножкой шаркнул. А красивая чертовка. Хоть и одежда на ней изорвана и вся в грязи, и волосы как пакля слиплись. А видно, красивая очень.

— Волшебник? — она на мгновение задумалась, — Очень похоже. Влетел как вихрь, всех убил, да и меня вылечил, судя по всему. Давно себя так хорошо не чувствовала.

— Так что там, на счёт моего вопроса? Напомнил я.

— А, ты про Горгадзе? Вот он лежит, — она снова пнула лежащий у ей ног труп, и плюнула в него, — Скотина…