Павел Алексеев – Без жалости (страница 44)

Прошло меньше десятка секунд с момента выстрелов, а сколько всего произошло. По угасающим аурам было видно, что четверо лежащих людей перед входом "Метрополя" уже навсегда вычеркнуты из списка живых. И среди этих четверых была Нина.

— Мама! — раздался Наташкин крик, — Мамочка!!!

Глава 19

Упёршись руками в стену и постукивая об неё лбом, я размышлял. Сонька терпеливо стояла рядом, тяжело вздыхала и всеми силами делала вид, что это для неё в порядке вещей. Хотя да, на мои чудачества она уже насмотрелась, и определённый иммунитет выработала, но я всё равно, периодически умудрялся её удивлять. И, наверное, это хорошо. Когда мужчина перестаёт удивлять свою женщину, он очень быстро становится ей неинтересен. Ну, нам это пока не грозит. Происходило это странное для окружающих действо, во время перемены, прямо посреди коридора нашего факультета. Не выдержав, подошёл один из парней нашей группы:

— Сонь, чего это с ним? Может, доктора позвать?

— Не надо к доктору, — флегматично ответила Сонька, — Сам справится. Не мешай, не видишь — рожает он.

— Эм… Чего? — офигел одногруппник, — В каком смысле — рожает?!

— Чего, чего… — пробурчала Сонька, — Музу свою он рожает. Концерт скоро, а ему надо песни новые написать и музыку к ним. Вот он и стучит головой, говорит, что ему так рожать легче.

— Во, как, ну надо же! — восхищённо, проговорил собеседник и задумчиво пробормотал, — Может и мне башкой об стену приложиться, тоже гением стану?

— Нее-е, не поможет, — категорически ответила Сонька, — Это только Володе помогает, остальным противопоказанно. Это его собственный, эксклюзивный метод.

— Экс… склиз… — запнулся на полуслове парень, — Чего сказала-то?

— Вот бестолочь, — Сонька всплеснула руками и сокрушённо потрясла своими кудряшками, — Вот чего пристал? Иди, давай, куда шёл, а то сейчас дам тебе сумочкой по голове, никакой стены не потребуется, сразу дураком станешь.

— Гы-ы… — заржал парень и свалил подальше, зная Сонькин отходчивый характер. Она девушка простая, так отходит, что мало не покажется. Вклинившись в толпу сокурсников, он стал делиться новостью, о моих душевных родах. Судя по одобрительному гудению голосов, народу мой метод пришёлся по душе. Вот, сволочи, нет чтобы пожалеть и посочувствовать.

— Уф… — вздохнул я, оторвавшись от бедной стены, — Жрать хочу.

— Ну, что? — полюбопытствовала Сонька, — Придумал чего?

— Придумал, — подтвердил я и снова повторил, — Жрать хочу!

— Да ты всегда жрать хочешь, — захихикала она и шутливо ткнула меня в бок, — Может с уроков слиняем? Пообедаем, заодно расскажешь, чего там придумал.

— Так… Впереди ещё две пары, но если что, отбазаримся. Ладно, пошли на обед, да и вообще, хватит на сегодня учёбы, у меня и так голова от всего пухнет. Отдохнуть надо.

— Бедненький ты мой, — пожалела меня Сонька, погладила по голове и предложила, — А ты ещё постучи головой об стену, может полегчает.

— Да ну тебя нафиг, — возмутился я и шлепком по попке, придал ей ускорение в нужную сторону. Соньку это ни капли не расстроило. Слегка возмущённо пискнув, она ехидно и злорадно захихикала. Идя впереди меня, демонстративно рисовала восьмёрки своими идеальными бёдрами, прекрасно зная, что я на неё смотрю. И ведь не зря я её учил походке дефиле. Они дома с Наташкой много времени на это дело убили, вышагивая из угла в угол по квартире. Да и судя по глазам мужского контингента нашего факультета, Сонькина походка поразила их в самую глубину души. Ишь, какая тишина наступила. Завтра девчата из Соньки все соки выжмут, выбивая секреты обольщения. Ну, это она любит — поумничать и похвастаться, так что, скучно ей не будет.

— Понимаешь, Сонь, — уже после сытного обеда, сидя за столом в своём любимом ресторане, я объяснял подруге свою точку зрения на происходящее, — Я не хочу окунаться в рутину и попадать в зависимость от прихотей и желаний посторонних для нас людей. Сейчас меня из всех сил тянут на сцену, а я этого не хочу.

— Почему? — спросила Сонька, — Что в этом плохого? Ты пишешь песни, исполняешь их, людям всё это нравится. Володенька, я не понимаю тебя. Где ты видишь тут рутину и зависимость от кого-то?

— Не понимаешь, — покачал я головой, — Попробую объяснить. Вот смотри, что мы имеем на сегодняшний день и от кого мы зависим. Как ты говоришь — я пишу песни, музыку и благодаря определённым усилиям и знакомствам, исполняю их или в прямом эфире на радио или в студии — для записи. От всех предложений выступить "где-то" я просто уклоняюсь или посылаю прямым текстом по всем известному адресу. Так?

— Ну, так, — кивнула Сонька.

— Деньги у нас есть? Их хватает на всё что нам надо? Жильё есть? Что одеть-обуть, у нас в достатке? Мы от кого-то зависим? Нам кто-то указывает — как жить, когда выступать, что петь и петь ли вообще? Попросить могут, да. Но я всегда строю взаимоотношения так, чтобы нас об этом сильно попросили, и чтобы это было оплачено. Всё верно говорю?

— Ну, да, Володенька, — согласилась Сонька, — Но я всё равно не понимаю пока. Что изменится, если ты согласишься выступать со сцены?

— Вот смотри, — начал я разжёвывать свою мысль, — Сейчас мы учимся — мы студенты. Отучимся, пойдём работать — будем получать зарплату. От нас будут требовать — что? Работу. Ту, где мы будем работать или служить. Верно? Музыка и песни для нас по прежнему останутся нашим хобби — увлечением. А теперь смотри, что будет, если я соглашусь на то, на что меня сейчас усиленно подбивают. И да, тебя тоже подбивают, чтобы ты на меня воздействовала, уговаривала. Перспективы расписывают да? Великую славу, известность пророчат. Глазки-то не прячь, коза. Что, думаешь, я не вижу ничего и не понимаю, с чего ты эту тему уже в который раз подымаешь? Я не тупой и не слепой.

— Вов, ну чего ты? — Сонька сделала "большие и очень обиженные" глаза, — Ну, был разговор как-то промежду прочим на эту тему с одним дядечкой из филармонии. Ну, это же один раз! Ой, ну два раза, чего ты на меня как на дуру смотришь? Ну, три раза, три! Но так то другой дядечка уже был, не поняла откуда, но тоже говорил, что нам надо больше выступать, что это нужно для народа и нельзя прятать свои таланты.

— Что я и говорил, — хмыкнул я, — Вот на такое разводилово, лохов и ловят. Должен, обязан… Никому мы не должны и ничего не обязаны. Так вот, милая моя, слушай меня внимательно и думай, в какое болото нас хотят затащить. Представь, дал я согласие выступить "где-то". Комсомольский это будет праздник, или посвящённый какому-нибудь великому событию, неважно какому. Второй раз согласился, третий раз… Денег за это никто нам не даст — сразу говорю. Это же общественное мероприятие, правильно? К этому прибавь, потеря нашего личного времени, наш труд — сколько репетировать придётся. Прибавь сюда, что нам придётся таскать тот ансамбль, который за нами сейчас закреплён. А ведь он официально числится за ВГТРК, значит что? Нам САМИМ(!!!) придётся с ними договариваться и с руководством ВГТРК. Оно мне надо? А тебе? Один раз нам пойдут на встречу, второй, а потом скажут — вы обнаглели. И что? Где мы будем искать музыкантов? Ладно, найдём, но — сколько времени уйдёт, чтобы их обучить? Ладно, это мелочь, это решаемо, в конце концов. Допустим, нет у нас проблем с музыкантами, начали мы выступать. Раз, другой, третий… Ты думаешь, мы сами будем решать, где будем выступать? Нет, Сонечка, будет с нами работать дяденька из серьёзной организации, который начнёт составлять нам план — где и как выступать. И не вздумай заболеть перед концертом. График будет насыщенный. Вся твоя жизнь сольётся в сплошные репетиции и концерты. Твоё личное мнение перестанет кого-либо интересовать. Потому что, ты будешь должна и обязана. Потому что, именно в этом будет заключаться твоя работа, за которую тебе будут платить зарплату. И придётся тебе забыть о доме, семье и личном времени. Хотя да, твои знакомые "дядечки", тебе не врут. Будет у тебя и почёт и слава и уважение — пока ты поёшь и делаешь все, что тебе говорят. Поняла?

— Жуть какая, — передёрнула Сонька плечами, — Как-то всё не радостно.

— Ну, для кого как, — хмыкнул я, — Кого-то это устраивает и они довольны. Но тут есть одни очень неприятный момент. Снова повторюсь — почет, и слава у тебя будут только до тех пор, пока ты делаешь то, что тебе говорят. Но как только ты попробуешь вырваться из этих рамок и проявишь излишнюю в чьём-то понимании самостоятельность, для тебя наступит чёрное время. Сначала тебя просто поругают, постыдят. Если не одумаешься, то последует наказание, какое — не знаю, вариантов очень много. К примеру, создадут неприятную атмосферу в коллективе, накажут на деньги, лишат жилья, появятся компрометирующие тебя статьи в газетах. Какие? Да любые. Что ты любвеобильная женщина и тебя неоднократно видели в компаниях разных мужчин. Что ты злоупотребляешь алкоголем. Что ты не посещаешь комсомольские собрания и вообще, смеешь негативно отзываться о Советской власти. И вообще, живёшь на широкую ногу, жируешь в ресторанах, в то время, когда в Поволжье от голода умирают дети. Ещё или достаточно?

Сонька сидела, опустив голову, надувшись как мышь на крупу. Наконец, подняв голову, пробурчала обиженно:

— Я не такая, чего ты на меня наговариваешь?