Павел Акс – Сигнал с Земли-2 (страница 30)

Мы шли по одной из узких рыночных улочек. Некоторые здания были побольше и покрепче палаток: из листов стального профиля, досок, шифера. Казино, чайхана, бордель, ломбард.

В него мы и зашли, там наверняка почти никто не ошивается. Каково же было мое удивление, когда я увидел там старого знакомого из Гагаринска: Мишу Обнала. Мы обнялись. Оказалось, что к нему в 2025 однажды зашел какой-то наглый мент, начал вымогать какой-то товар. Миша послал его, обратился в органы. Разумеется, коллеги милиционера приняли не Мишину сторону. Пришли уже втроем — выпившие и наглые. Начали крушить ломбард. Обнал достал дробовик, начал стрелять и свалил оттуда. Его стали искать по всему городу, поэтому был только один выход — бежать в 2077. Так он тут и оказался. Взял в долг у одного из ростовщиков, открыл свое дело, раскрутился, отдал долг, отстроил себе двухэтажный особняк из досок и обшивки вагонов метрополитена. По местным меркам это довольно шикарно.

Обнал провел нас в заднюю комнату. Мы умылись, взяли у него чистую одежду, перекусили, выпили. Миша заштопал глубокий порез, которым наградила меня Лима. Хорошо, что у него есть обезболивающее. Хотя у меня и настроение улучшилось — наверняка у этих таблеток было другое предназначение.

Турок оказался на самом деле Иорданцем. В башне он работал на ресепшен (это я знал). А в камере оказался потому, что был шпионом Вектор Холдинга. Его связным был работник фудкорта Аскольд, который его и сдал.

Я вспомнил: Аскольд! Это имя из шифровки, которую я не смог разгадать, писал про это в отчете #36. Оказывается, форма, которую я украл на 42 этаже, принадлежала электрику, который был еще одним потенциальным шпионом. И в шифровке были географические координаты, по которым можно понять, открыв карту, что за кодовая фраза нужна для общения со связным. Турок (точнее, Иорданец), которого зовут Омар, не вступал в прямой контакт с электриком. Он пытался подкупить его и общаться через того самого Аскольда.

Вообще-то хорошо, что я не смог расшифровать послание, иначе влез бы в неприятности.

Когда Миша разговорился с Омаром и они не обращали на меня внимание, я достал из рюкзака небольшой осколок кристалла. Спросил у Миши, знает ли он, что это такое. Тот сразу не понял, что к нему попало. И спросил — тот же ли это камень, что в кольцах у «Девятки». Оказывается, мои наемники считались самым элитным отрядом, и их окрестили по количеству людей в группе.

Я подтвердил. Сказал, что в нем несколько грамм и хватит на 3–4 таких кольца. Пояснил, что он стоит огромных денег. Обнал хмыкнул и ответил, что если сбывать его легально — наверняка. Но у нас такой роскошной возможности нет. Спрятал в карман и сказал, что постарается потихоньку найти покупателя. В Узле немало богатеев, которые скупают редкие полезные вещицы, чтобы стать потом еще богаче.

Я кивнул и добавил, что нам нужно хорошее оружие, броня, оборудование, сухпайки, модифицированные патроны и некоторое количество налички. Остальное пусть оставит себе. Миша выглядел довольным.

Мы помолчали некоторое время. Иорданец вышел на улицу покурить, и я по лицу Обнала видел, что он собирается в чем-то признаться. У меня жутко болела рана на плече, но все равно я был в самом лучшем расположении духа: удалось спастись от смерти (несколько раз), найти убежище, поесть и выпить. Ломбардщик наконец-то решился. Признался, что ему заплатили за то, что он вручит мне билетик. Миша понял: Молот давно установил за мной слежку, потому что в ломбард пришли задолго до того, как он мне продал тот дорогой чай («Принцессу Нури», отчет #27), заплатили ему денег, и он ждал, пока я к нему приду за покупкой чего-нибудь (а я заходил иногда — то за хорошими сигаретами, то за советом). Его цель была под видом подарка или сдачи вручить мне лотерейный билет. Отказаться Обнал не мог, потому что ему намекнули — не сделает, и в городе больше не будет ни ломбарда, ни владельца. Видимо, они каким-то образом выбрали именно меня для того, чтобы разнообразить социальный эксперимент «Вавилона», или же меня засветил Брест, а им надо было узнать, что мне известно, поэтому было решено совместить приятное с полезным.

На этом мы и закончили. Миша ушел куда-то и почти сразу вернулся с одной раскладушкой. И верно, приобретать две было опасно — все сейчас будут искать двух беглецов. Обнал лег спать на кровати, а Омар великодушно вызвался ночевать на полу, постелив одеяло. Все же я был ранен. Я с благодарностью кивнул.

Пора и отдохнуть. Завтра будет новый трудный день. Надо скрыться от погони, которую отправят за мной. Обжиться в этом мире. Найти способ борьбы с роботизированными охранными системами, предотвратить войну между районами в 2025. Ну или хотя бы просто не сдохнуть в ближайшие дни.

Отчет 49

Отчет #49

Меня разбудил стук в дверь. Я открыл. На пороге стоял полковник. Сказал «10 минут» и закрыл дверь.

Я быстро собрался, вышел. Непроницаемый (я его решил так звать, имени не знаю) повел меня в сопровождении автоматчиков к лифту. Мы спустились на первый этаж, вышли из Вавилона и сели в темно-зеленый Гелендваген.

Хоть он и был покрашен как танк, внутри выглядел роскошно: кожаный салон, климат-контроль, пластиковая пепельница между сидениями и прочие удобства.

Полковник был впереди, а я с почетными сопровождающими по бокам — сзади. Все молчали. У меня на душе было гнетущее настроение. Возможно, приняли по мне решение и везут куда-то, чтобы пристрелить и закопать в безымянной могиле.

Солдаты выглядели настороженными. Они были довольно объемными в своей экипировке: толстые бронежилеты, разгрузки, каски, штурмовые винтовки. Да они и без экипировки были довольно объемными: наверное, все свое свободное время проводят в тренажерке.

Гелик — большая машина, но нам было чудовищно тесно сзади.

Да и что они собираются делать со своим оружием в такой тесноте? Если я выкину что-то эдакое, они даже не смогут повернуть стволы в мою сторону, не хватит места.

Лучше бы вооружились пистолетами. Но нет, у каждого они висели в кобуре. В разгрузках были рожки с патронами и светошумовые гранаты. Вооружились так, будто я Джон Рэмбо с пулеметом в зубах.

Мое настроение резко упало, когда мы покинули город и выехали в лес. Ну точно, наш пункт Б — наверняка безымянная могила.

Дорога петляла между деревьями. На удивление ровная и ухоженная, будто по ней часто ездили. Только разросшиеся кусты иногда росли настолько густо, что цепляли ветками машину.

В одном из них притаилась небольшая электрическая аномалия. Размером с шар для боулинга. У меня за годы работы Наблюдателем глаз на такое был наметан. Потому что любой живой Наблюдатель (как и электрик) автоматически считается отличным профессионалом.

Действовать надо было решительно. Потому что почти сразу за этим кустом я разглядел кованые ворота. Неужели это вход на кладбище?!

Еще метров 20, и водитель тоже заметил бы аномалию. Поэтому я громко закричал и согнулся пополам. Не знаю, что бы сказал Станиславский, но мне казалось, что приступ боли в животе я сыграл превосходно.

Непроницаемый и водитель резко обернулись. Солдаты выглядели замешкавшимися: возможно, они ожидали от меня агрессии, но никак не внезапных болезненных воплей. Я сделал вид, что потерял сознание, расслабившись и навалившись на одного из них.

Отвлекающий маневр сработал прекрасно. Водитель не увидел аномалию, зацепив ее правым крылом. Раздался громкий треск электричества, яркая вспышка, и по капоту пробежали голубые искорки разрядов. Машина потеряла управление.

Я надеялся, что она на полном ходу врежется в дерево или случится что-то подобное, но просто движок чихнул, и Гелик стал резко замедляться: водитель сохранил управление. Электроусилитель вырубился, поэтому руль он выкручивал с натугой, но справлялся.

Я воспользовался заминкой. Хотел сорвать с солдата светошумовую гранату и бросить в салоне. Но эти ребята выглядели слишком напряженными, я не рискнул. Времени на размышления не было, поэтому я схватил пепельницу и бросил ее в переднюю часть салона, крикнув «Ложись, граната!». В Эпицентре это почти прокатило.

Наверное, сработал фактор внезапности. Или напряжения: наверняка служивые знали о моих «геройствах» в прошлый раз, когда я прорывался в портал.

Водитель сразу вывалился наружу. Полковник одной рукой открыл дверь, а другой потянулся к «гранате», чтобы выбросить ее из машины. Железные нервы!

А вот солдаты повели себя по-другому: оба пригнулись и закрыли головы руками. Я думаю, чисто инстинктивно, потому что это вряд ли спасло бы от взрыва. Вот он — мой шанс, пока они беззащитны.

Я выхватил у одного из них пистолет из кобуры. Снял предохранитель, приставил к голове солдата, который сидел справа. Заорал не дергаться, пока я его мозги не размазал по салону (какое клише!). Заставил открыть дверь и вытолкнул наружу.

Выбежал сам, схватил полковника. Левой рукой сжал его шею локтевым сгибом, правой приставил ствол к виску. Сказал всем замереть, пока мы уходим.

Оглушу потом полковника, растворюсь в лесу, доберусь до спальных районов, вступлю в банду. Кажется, других вариантов попросту нет.

Из ворот вышел человек. Лет сорока, с уверенным взглядом. Кудрявый. У него была то ли короткая бородка, то ли длинная щетина. Встреть я его на улице, подумал бы, что это художник или поэт.