Павел Акс – Сигнал с Земли-2 (страница 32)

Я от этого предложения поперхнулся коньяком и громко закашлялся. В гостиную тут же влетел охранник, но Келлер взглядом отослал его. Похлопал меня по спине и рассказал план.

Благодаря допросам Омара они раскрыли небольшую шпионскую сеть. Оказалось, что тот официант, Аскольд, крал сведения и продавал их всем, кто платит. В том числе он выкрал первую, сырую версию технологии создания сердечников пуль из обедненных ядер аномалий и впарил ее людям Губернатора. О чем те радостно доложили наверх и начали заниматься производством.

Но не все было так гладко. Пули получались нестабильные. Некоторые из них не срабатывали. Некоторые взрывались внутри обоймы или оружия — уже несколько человек покалечились, а один погиб.

Губернатор рвал и метал: ему нужна была такая передовая технология стабильной, а не опасной.

Я спросил, насколько разумно отдавать документацию финальной версии. Келлер махнул рукой и пояснил, что ничего страшного: они и без Молота ее неизбежно доработают через полгода-год. Тем более без эффективно работающей вытяжки (которой у Губера не было) они не смогут производить патроны в большом количестве.

А я с такими документами вполне смогу получить расположение важных людей и вернуться в Контур.

Я возразил, что проблема еще и в том, что я биоконструкт. Келлер отмахнулся и от этого: сказал, что всем без разницы. В прошлый раз мой отряд Контура хотел задержать меня просто из опасения, до получения инструкций.

Логично, но опасно. Вдруг меня захотят разрезать на кусочки и разобрать на запчасти в научных целях. Но глава Молота и на это нашел аргумент: никому это не надо. На службе у Губернатора от меня в разы больше пользы, чем гипотетической опасности. А научные цели смысла не будут нести: воссоздать реализацию биоконструктов не получится: не те приоритеты, технологии и бюджеты.

Звучало разумно. Оставалось обсудить один момент: зачем мне вся эта авантюра и что будет после.

Тут взгляд Келлера стал холодным. Он сказал, что в этом случае я не сдохну за то, что натворил.

Я вежливо поинтересовался, что же я натворил. Не дал себя ликвидировать, когда на меня напали без какого-либо повода? Костюм ответил, что это неважно: я положил нескольких человек и еще больше ранил. Выполню миссию и смогу проваливать на все четыре стороны. Но не в Гагаринск. Точнее, в Гагаринск, но не в этот, а в 2077. И добавил, что мне нужно радоваться. Например, Аскольду выдали не такую путевку, а деревянный ящик в двух метрах под землей.

Если там я каким-то чудом отключу роботов, то смогу вернуться и в 2025, если захочу — он противиться не будет. Он не врал: за весь наш разговор шарик в животе ни разу не провибрировал. Я тяжело вздохнул и согласился.

Выбора у меня не было.

Получается, план простой: надо выйти на связь с Губером, вернуться в контур, найти карту памяти, отправиться в 2077 и победить роботизированные охранные системы.

Легко! Дайте только мне пепельницу да пистолет без обоймы…

Отчеты 50 — 52

Отчет #50

Меня забрали из особняка Келлера на том же Гелендвагене. Военных не было, водитель был другой. Мы молча доехали до Патриков. Только в конце пути водитель сказал, чтобы я ожидал документов и легенду, развернул машину и уехал. Не знаю, что за легенду он имел в виду. Вряд ли приедет Курт Кобейн.

Меня заселили в номер небольшого отеля «Серп». Юмористы — Серп и Молот, надо же. Мне не выделили Люкс или что-то подобное. Небольшая комнатушка — чистая и уютная. Ванная комната, туалет, шкаф, пара тумбочек, кресло.

На кресле, кстати, лежала стопка свежей одежды. В комнате витал аромат лаванды, а в ванной был едва уловимый запах хлорки.

Я сходил в душ и переоделся. В номер постучала горничная и пригласила на обед.

Нос сразу почувствовал жареное мясо. У меня разыгрался аппетит, я плотно поел. Вернулся к себе и несколько часов спал, пока меня не разбудил стук в дверь.

Парень в сером костюме и белой рубашке передал мне две папки. Молча повернулся и ушел. Может, у них это какое-то корпоративное правило хорошего тона — делать все молча?

Я сел в кресло и стал изучать содержимое документов. В первой папке были бумаги по разработке модифицированных патронов. Схемы, формулы, чертежи, комментарии. Во второй — легенда. Понятно, описание прикрытия, чтобы мой рассказ выглядел логичным, и я не прокололся на деталях.

Суть моей легенды была следующей: я получил квартиру в доме на Патриках, которую выиграл по лотерейному билету. Это хорошо, ведь лучшая ложь основана на крепкой правде. Ребята из отряда Контур подтвердят, что так все и было.

Дальше по легенде я устроился на работу в цех по производству модифицированных боеприпасов. Ездить приходилось далеко, и это было неудобно (все-таки Патрики — это жилой район), культура бездушной корпорации Молот была мне чужда и вызывала отвращение своим утилитарным отношением к людям (и тут врать не придется). Начальник цеха продавал налево боеприпасы, и мне пришлось участвовать в этой схеме, иначе был риск остаться без работы и денег. Пришлось бы покинуть Патрики, а за пределами районов Молота я объявлен в розыск, что не сулило мне ничего хорошего. Последней каплей стала информация о том, что через неделю ожидается проверка на полиграфе, а начальник цеха пропал. Предположительно — в казематах службы собственной безопасности. Я побоялся проверку не пройти, ведь моя причастность к левой схеме продаж раскроется, поэтому пришлось в спешке покинуть Молот.

Но вернуться с пустыми руками было неразумно, поэтому я устроил диверсию в цеху, взорвав партию патронов, похитил из инженерного отдела документацию по последней версии разработки патронов, с боем прорвался через охрану (это объяснит мой весьма помятый вид), угнал темно-зеленый Гелик (тот самый, видимо) начальника и решил бежать обратно в родные пенаты, отдавшись на милость Губернатора и Хуторненко.

Все выглядело довольно логично и связно.

Я решил пройтись по комнате, повторив про себя несколько раз легенду, чтобы получше ее запомнить. Встать удалось с трудом. Голова закружилась, и я упал на пол. Попытался встать, но едва смог приподняться на руках. Рухнул обратно. Начал звать на помощь, но смог выдавить из себя только невнятное мычание. Все перед глазами поплыло, и я отключился в полнейшей панике и непонимании, что происходит.

Пришел в себя уже в больнице. Огромная светлая палата, большие окна, удобная кровать с электронным приводом. Нажимаешь на кнопку — спинка переходит из горизонтального положения в наклонное. Явно хорошая частная клиника. Ну, или, возможно, в Молоте даже бесплатные заведения настолько элитные. Потому что после Пробоя я попал в ужасную палату: облупившиеся стены, ржавые скрипучие кровати с продавленной сеткой, рассохшиеся окна с унылыми решетками и тараканы.

Рядом стояла капельница, от которой к моей руке шла трубка с желтоватым раствором. Я попытался приподняться и встать. Получилось плохо: я завалился набок, упал на пол и не смог подняться. В палату забежала медсестра и позвала санитаров. Они меня уложили обратно. Пригласили доктора.

Доктор оказался очень дружелюбным улыбчивым евреем лет сорока пяти. Небольшие усики, бородка, залысины и квадратные очки с толстой оправой в

ретро-стиле с надписью Gucci. Да, такие сейчас так просто не достать. Наверняка еще остались со старых времен, до Пробоя.

Док представился Ростиславом и рассказал, что со мной произошло. Оказывается, вместе сошлись два неприятных фактора.

Первый — глубокий порез на плече, который оставила Лима. Я потерял немало крови, а еще никто не продезинфицировал рану. В организм попала инфекция. К счастью, ничего критического.

Второй фактор — крайне сильное моральное и физическое напряжение последних дней. Организм просто не выдержал и решил отключиться. Меня ввели в медикаментозную кому на четыре дня, чтобы тело могло достаточно восстановиться.

Через капельницу вливали витамины, антибиотики, электролиты и прочие составляющие восстановительного коктейля.

Ростислав сказал, что сейчас все хорошо, но я еще слаб. За несколько дней будет возможность прийти в себя настолько, чтобы самостоятельно передвигаться. Он не договорил, но я понял: передвигаться к выходу отсюда. Мою миссию и то самое утилитарное отношение Молота к людям за время комы никто почему-то не отменил.

Доктор со мной распрощался и сказал, что зайдет еще вечером, проведать меня и обсудить самочувствие. Я не был против его ухода: даже на разговор требовалось много сил. Я чувствовал себя разбитым, несчастным и беззащитным. Тяжелее всего, что рядом не было никого, кто мог хотя бы мало-мальски поддержать. Непросто осознавать себя одиноким в этом постапокалиптическом мире.

Обычно я о таком не задумывался. Но, как правило, у меня и минуты на подобную рефлексию не находилось. Работы всегда было много, а времени на отдых — мало. А сейчас я лежал в кровати и думать свои грустные мысли было моим единственным развлечением.

Их прервал стук в дверь. В палату заглянула медсестра и сказала, что ко мне в гости просится другой пациент. Я промычал что-то утвердительное.

Дверь открылась шире, и ко мне на кресле-каталке заехала Лима! Надо же, выжила! Значит, группа зачистки быстро прибыла, и ей успели оказать помощь. Тем более, стрелок я так себе: пуля вполне могла не задеть важные органы или застрять в кости.