Павел Акс – Сигнал с Земли-2 (страница 18)

Следующая комната оказалась большим залом. Там были ряды столов: на каждом по 3 монитора, небольшой пульт управления камерами и наблюдатель. Несмотря на ночное время, на каждом месте сидел сотрудник. Некоторые просто смотрели, кто-то нажимал кнопки на пультах, меняя ракурс и зум.

Я сделал лицо кирпичом и неторопливо направился к ближайшему щитку, стараясь не подавать виду, что пристально наблюдаю за тем, что на мониторах. Один из менеджеров (а эту братию я сразу узнаю: не столько по костюмам, сколько по наглым рожам) направился ко мне.

Пока он шел, я открыл щиток, достал миливольтамперметр и стал замерять напряжение. Менеджер стал узнавать, что я делаю. Я ответил, что провожу плановую проверку.

Начал вносить показания в бланк. Мужчина что-то продолжал нудеть над ухом. Я ему сказал позвать старшего. Успел обойти еще несколько щитков (и увидеть, что на мониторах в разных секторах зала), когда подошел толстяк в самом дорогом костюме, что я видел на этом этаже и, соответственно, с самой наглой рожей.

Наглость с его лица схлынула, когда я заговорил о куче нарушений и сунул ему бланк для подписи. Он нахмурился и стал спрашивать, где Михалыч. На что я ответил, что Михалыча больше не будет: руководство узнало о его халатности и взятках.

Толстяк начал требовать мое удостоверение. Я сказал, что сейчас схожу в раздевалку и принесу. И заберу подписанный бланк, иначе придется звонить наверх.

Развернулся и пошел к выходу. Ремонтный наборчик пришлось оставить, ведь я же делал вид, что скоро вернусь. Только отвертка лежала в кармане. А жаль: 300 кредитов на дороге не валяются.

Я быстро прошел несколько коридоров и попал в лифтовый холл. Там стояло уже несколько человек, пытаясь понять, в чем дело. Двери открыты, видны механизмы лифта.

Я сказал им, чтобы не мешали, ведь видят, что люди работают. Добавил, что это еще и опасно. Влез в шахту, щелкнул боковыми рычагами, двери закрылись. Убрал гвоздодер из механизма, спрыгнул в кабину и нажал второй этаж, приложив свой пропуск от апартаментов «Бонжур».

Пока лифт ехал — закрыл люк, установил световую панель на место, закрутил винты креплений. Вышел на своем этаже, зашел в квартиру.

Что я узнал из зала наблюдений?

Самое главное — камеры в квартирах установлены только в зале и на кухне. В спальнях камер нет, а я свои отчеты как раз писал лежа в кровати.

В коридорах камер тоже нет. И в лифте. Видимо, они дорогие даже для этого проекта «Молота». Зато их много на общих этажах.

И, учитывая, что лифт далеко не современный и управляется не с компьютера, нет системы логирования поездок. И они не смогут вычислить, кто выходил ночью из квартиры и куда уехал лифт после вторжения на 42 этаж. На складе тоже не было никакой системы вроде штрих-кодов или инвентарных номеров. Поэтому никто не мог знать, что за коробки я себе отправил.

Опознать меня тоже не смогут, я хорошо замаскировался в гардеробной.

Итак, о камерах. Часть их них были для слежки за жильцами в квартирах и на общественных пространствах. Часть из них транслировала подвальные помещения. Я это понял по слабому освещению, отсутствию окон, голым бетонным стенам, обилию труб и вентилей. На одном из мониторов я заметил того самого турка — портье из «Вавилона», который работал в день моего заселения. Турок находился в тюремной камере. За что он там — понятия не имею.

Еще я увидел то, что никто уже много лет не мог представить. Совсем другой город, явно не Гагаринск — и с этим местом явно есть связь. Это какой-то городок, явно давно пришедший в упадок. Архитектура и статуи очень сильно были похожи на наши. Хотя, какой город-миллионник ни возьми — все похожи. Исторический центр со зданиями по 2–3 этажа, пятиэтажные здания и “человейники” на окраинах. И то тут, то там — статуи Ленина. Значительная часть зданий разрушена. Практически все, что я видел из оборудования — от верстаков до сигнализаций было явно смастерено вручную. Окон нигде не было. Люди явно находились в бункере, из которого был центральный выход наверх.

Изображение было без звука, но мне казалось, что я слышу этот скрежет металла. Город на экране выглядел так, что у меня во рту появился фантомный привкус ржавчины и пепла. Даже через монитор веяло мертвым холодом.

На улицах того города было явно опасно. Все, кто там находился, передвигались украдкой. Часто вступали в огневой контакт при встрече с врагами, а иногда — друг с другом. Враги — не люди, а какая-то охранная система. Автоматические турели с пулеметами, дроны, человекоподобные роботы с штурмовыми винтовками, паукообразные автономные установки с гранатометами, роботы в виде шаров с пулеметами по бокам, самонаводящиеся передвижные мины и еще куча всякой опасной электроники.

Такое впечатление, что когда-то у города была мощная защита, которая уцелела. В отличие от жителей. Да и технологии явно были не на уровне начала 21 века, а гораздо совершеннее. Что это за город? Как в фантастическом фильме про конец света. И что это за время, если я верно сформулировал вопрос, который крутился у меня в голове. Или это тоже какой-то проект «Молота»? Хотя вряд ли. Даже без Пробоя за 15 лет такое невозможно было бы изобрести. Не говоря уже о том регрессе технологий, который случился после Катастрофы.

Небо начало светлеть, у меня почти не было сил. Но любопытство взяло верх. Я сходил в кабинет и открыл нишу. Там были те коробки, которые я отправил себе с 42 этажа. Во всех был абсолютно ненужный хлам для странных заданий. В основном, блокноты и карандаши, схемы оригами, клей и деревянные палочки, раскраски и фломастеры, пара колод карт и правила пасьянсов, наборы для создания ювелирных изделий, леска и бисер, пластилин. В общем, бестолковые предметы.

Но вот большая коробка меня приятно удивила и обрадовала. Напишу о ней в одном из следующих отчетов.

Отчет #36

Не успел я все достать из большой коробки, как наткнулся на странную записку в кармане униформы электрика, которую я украл на закрытом 42 этаже. Прикрепляю ее к отчету. Я не смог расшифровать.

Кстати, имя Аскольд — довольно редкое. И я недавно с ним где-то сталкивался.

Вспомнил! Такое было имя на бейджике у сотрудника фудкорта. Там было несколько человек из персонала. Фудкорт не смог бы работать, будь на этаже только жильцы.

Что за связной этот Аскольд? Что зашифровано в записке? Пароли, явки? Архив, если вы меня слышите — помогите расшифровать!

Отчеты 37 — 39

Отчет #37

В большой коробке было несколько холстов. Один из них — метр на метр.

Там была складная тренога, палитра, кисти и огромный набор акриловых красок. Была книга «Классика живописи, уроки и примеры».

Книга сразу отправилась в урну. Потому что наверняка она повторяла половину занятий в лектории. Потому что из-за нее люди приносили скучные городские пейзажи и натюрморты на аукцион. Некоторые — с хорошей техникой, но все они были без души. Художники не вкладывали в них себя.

А мне — захотелось. Захотелось показать им тот мир, который они не видели, сидя в элитных кварталах. В котором ты один день борешься за жизнь, а в другой — хочешь вдохнуть. Серую обыденность, регресс, упадок. Злобу, безысходность, отчаяние, голод, агрессию. Опасность, исходящую от людей, тварей и аномалий. Разруху и безнадежность. Отчаянные попытки выстроить порядок. Видимость власти Губера, который думает только о себе. Жесткость милицейских патрулей. Вечно серое небо. Пусть эти снобы увидят Дикие районы, раз им так интересно!

Я взял кисти, поставил большой холст на треногу и начал наносить краски. Вложил туда всю боль любого человека из бедных районов Гагаринска. Вложил туда боль от потери Владлены, которая случилась еще 15 лет назад. Но сейчас она стала сильнее, потому что я знал, что надежды уже нет. Отчаяние от того, что я узнал, что я не совсем человек. И что воспоминания в моей голове даже не мои.

Я продолжил писать картину. Мне казалось, что я слышу музыку. Она играла будто в голове (не мог же кто-то ее включить в апартаментах?), я начал глубоко дышать, потому что был взволнован и слишком глубоко погрузился в свои мысли, осознал всю боль, которую ношу внутри и в которой себе не признавался. В какой-то момент моя рациональная часть вообще отключилась. Я превратился в комок эмоций. Не помню, как рисовал. Помню только то, что у меня перед глазами стояли все события последних 15 лет.

В какой-то момент я ощутил, что кисть — слишком тонкий инструмент. Он подходит больше для того, чтобы писать на холсте форму. А мне нужно было содержание. Я нашел мастихин и начал делать грубые мазки именно им.

Поставив последний штрих, я без сил упал на ковер. Не было сил встать. Я ощутил, будто выгорел изнутри. Уснул. Проснулся уже к концу срока, когда обычно все завтракают. Решил пропустить прием пищи и сразу отправился на аукцион, который уже начался. Пока вез свою работу в лифте (хорошо, что акрил быстро сохнет), ощутил, что если в нее вглядываться — внутри головы будто появляются какие-то вибрации. Видимо, настройка на резонанс с аномалией под Вавилоном позволила создать какой-то необычный эффект, слегка воздействующий на сознание, который откликается изменением гормонального фона организма или чем-то подобным. Вышло довольно уникально.