Павел Акс – Сигнал с Земли-2 (страница 17)

Я успокоил его, сказав, что башня — необычная и это нормально, что все будут обсуждать ее особенности и строить догадки. Если есть эксперимент — в этом и может быть его цель, поэтому можно так серьезно не относиться к угрозе, а то пропадет сон и аппетит.

Я понял, что уже голодный. Позвал их на фудкорт. Мирон переглянулся с внуком. Они отказались. Объяснили, что планировали позже. Мы тепло распрощались и я ушел к себе.

Внезапно меня осенило: они экономят кредиты, да еще и Андрюша не может ходить. Наверняка подписка на фудкорт есть только у Мирона, и он таскает еду внуку домой, что запрещено правилами Вавилона.

Мои 24 часа на задание найти компромат на жильцов апартаментов «Филадельфия» скоро истекут. За него дают целых 30 тысяч кредитов. Соседи мне нравились. Но и оплата предлагалась немалая: можно сразу переехать на этаж выше. Новые соседи, новые задания. Юля и Юлиан говорили, что задачи стали интересней, а оплата — выше.

Отчет #35

За окном выпал снег. Конечно, я уже не ребенок и снеговиков лепить не буду, но все равно хочется выйти, ощутить под ногами мягкий хруст. Может даже слепить снежок-другой, пока никто не видит. На душе было грустно.

Он растает, скорее всего, уже к ночи. Но зима на носу — никуда не деться. Подписка на отопление у меня оплачена, так что морозы не страшны. Еще было грустно, потому что я не получу 30 тысяч кредитов. Я решил не закладывать Андрюшу и Мирона.

Но получил инсайт: видимо, в квартирах есть скрытое наблюдение, иначе бы мне не дали задание найти компромат именно на них. Скорее всего сотрудники Вавилона знали, что он ворует еду.

В животе урчало: я так и не пообедал. На фудкорте на меня все по-прежнему пялились, но люди уже были смелее: подходили знакомиться, расспрашивали о жизни в Диких районах (вот как они их, оказывается, называли). Вообще обидно, но, справедливости ради, по сравнению с Патриками остальные районы и правда выглядели дикими. Технологии там не просто остановились на 2010, но и откатились назад. Частично потому, что не работали мобильные телефоны, компьютеры, телевидение. Частично потому, что не было ресурсов ремонтировать здания и городскую инфраструктуру. А о развитии электроники никто даже не заикался. Люди просто выживали и старались не умереть с голоду. Поэтому многие заливали депрессию от нищеты алкоголем, было множество драк, стычек, грабежей. А власть скатилась в демонстрацию голой силы, коррупцию и непотизм (проще говоря — кумовство).

Как бы то ни было, мне было неприятно ощущать себя туземцем, привезенным конкистадорами на всеобщую потеху. Я был для них диковинкой. Как если бы кто-то откопал замерзшего в глыбе льда неандертальца, и он бы ожил при оттаивании. Жители Патриков были как герои из книжки девяносто шестого года. Название не помню, что-то про песню огня и снега. В ней была ледяная стена, которой люди отгородились от опасных территорий. Вроде, даже сериал снимали, но он должен был выйти весной 2011 года. И вот у жителей Патриков тоже есть стена по периметру. А что за ней — для них Дикие районы.

Поэтому я даже не успел набрать еды — ушел. Отправился шататься по этажу с магазинами: в обеденное время там было пусто. Купил ремонтный набор за 300 кредитов (осталась тысяча).

Дождался глубокой ночи и решил поехать на фудкорт. Когда уже обувался, услышал гудящие звуки снаружи. Вышел, как и многие соседи. Створки закрылись сразу в двух местах нашего этажа: там, где раньше были апартаменты Индиго (вместо них появились новые, «Маасдам»), и там, где только что была дверь в «Филадельфию».

Один из соседей, лысоватый мужчина лет 50, полноватый и с усами, удовлетворенно хмыкнул. Я успел заметить, что у него на браслете появилась надпись «+30 000». Видимо, не только у меня было задание заложить жильцов. Вообще, надо быть аккуратнее: когда-то и я могу стать чьим-то заданием. Вот будет в только что приехавшем “Маасдам” притворяться хорошим, а окажется предателем — всего можно ожидать.

Тот самый лысый, с усами сказал, что, видимо, они не зря экономили и смогли подняться на этаж выше. Что-то сомневаюсь. Когда створки раскрылись, «Филадельфии» на этаже уже не было.

Я покачал головой и отправился к себе вместо фудкорта. Сон не шел. Включил компьютер, взял еще одно задание за тысячу: вырезать 300 треугольников из бумаги. Ножницами я это делать не стал: было бы слишком долго. Разметил карандашом страницы, которые пришли мне в нише, и нарезал канцелярским ножом из ремонтного набора.

Как и во время выполнения прошлых заданий, наступила отрешенность и медитация. Вообще, возможно, это логично. Нет воя ветра, с улицы не проникает холод и сырость, потому что здесь нет рассохшихся оконных рам. Не доносятся крики, пьяное пение, хохот. Тепло, тихо, спокойно.

Мне на счет пришла награда и мой скромный бюджет вырос до двух тысяч. Сил не было и я провалился в сон прямо в кресле. Проснулся среди ночи от боли в шее: голова упала на грудь, поза была неудобной. Я сделал небольшую разминку, посмотрел на часы на браслете: половина третьего.

Взял ремонтный набор и отправился в лифт, на 41 этаж. Створки открылись, но я не вышел. Створки закрылись. Лифт никто не вызывал: все спали.

Я достал отвертку и пассатижи. Опыт электрика оказался на руку: я без труда снял световую панель (где располагаются лампочки в потолке) и открыл люк над ней. Ухватился руками за край проема, подтянулся и вылез на крышу кабины.

Гвоздодер из набора вставил в шестерни привода, чтобы кабина не сдвинулась с места, если кто-то вызовет лифт. Нажал боковые рычаги с внутренней стороны створок и они открылись.

Верхняя часть кабины всегда находится между этажами, поэтому я пригнулся и спрыгнул, оказавшись на 42 этаже.

Из лифтового холла шло сразу несколько коридоров. В отличие от остальных этажей, там не было красивых обоев, дверей, светильников.

Все — скучное и строго утилитарное, как в любом из офисных зданий времен до Пробоя.

На ближайшей ко мне двери была табличка «Гардеробная комната». Стало быть, раздевалка. Я достал небольшой ломик из набора, вставил его между дверью и косяком и навалился. Дверь издала сухой треск (который в тишине коридоров показался громом) и открылась. Внутри были шкафчики для одежды и вещей. Все подписаны: номер, профессия, фамилия.

Я быстро пробежался глазами и нашел тот, который принадлежал электрику. Взломал небольшой висячий замок. Внутри — униформа, пустые бланки, электронная ключ карта (видимо, для доступа на 42 этаж использовалась одна, а для доступа в кабинеты — другая). Я переоделся, взял пластиковый прямоугольник пропуска, бумаги, подхватил свой ремонтный набор и отправился обследовать этажи.

Повезло, что в униформе была кепка и медицинская маска. С ними меня бы никто не узнал. Чтобы действовать наверняка, я взял из ремонтного набора небольшой кусочек канифоли (которая для пайки), размягчил пальцами, скатав в шарик, прилепил несколько коротких волосков (пришлось вырвать у себя) и приклеил на нос. Если кто и будет со мной общаться, запомнят не цвет глаз или форму бровей, а эту ужасную «бородавку». Мозг так работает.

Время от времени мне навстречу попадались люди. Но, как и любой обслуживающий персонал, я был для них чем-то вроде невидимки. Никто пристально не смотрит на уборщиков, охранников, электриков и прочих трудяг.

Значительная часть помещений оказалась без людей. Где-то стояло оборудование (большие гудящие шкафы со светодиодами и кнопками), где-то каморки тех. персонала (краска, обои, плинтусы, лампочки и подобное), электрощитовая, картотека (стальная дверь, у меня не было допуска).

Еще я наткнулся на огромное помещение склада. Большие стеллажи, стоящие длинными рядами. Везде — коробки с непонятной мне нумерацией: буквы, цифры, цветовые коды.

Вдоль одной из стен находились те самые ниши, которые открывались меня в кабинете, когда я получал задания. Видимо, аналоги кухонных лифтов для доставки еды, которые изобрели в США еще в конце 19 века. Скорее всего, это оборудование нужно было, чтобы на жилых этажах не появлялся персонал. Почему в “Вавилоне” за этим так пристально следят? Ведь, насколько я помнил, и уборку номера можно было заказать только у местных жителей.

Я взял несколько коробок наугад (одна из которых была большой, но легкой), загрузил в нишу, набрал на панели рядом «Бонжур» и нажал кнопку «отправить». Времени вскрывать упаковку не было. Будет сюрприз.

Дальше по коридору я обнаружил оружейную комнату. Стойки с автоматами, пистолетами, бронежилетами, дробовиками, патронами, гранатами и прочим были заперты на электронные замки и моя ключ-карта их не могла отпереть.

Тогда я сходил в электрощитовую и выключил рубильник с надписью «оружейная». Когда вернулся туда — увидел, что замки обесточены. Странная халатность, обычно у таких помещений автономные источники питания. Хотя в наше время доступные технологии и оборудование весьма ограничены — может, сэкономили. Или просто не было опытного проектировщика слаботочных систем.

Я взял Глок-17 и несколько обойм, сунул за пазуху. Включил обратно рубильник, чтобы никто не обнаружил пропажу до ближайшей инвентаризации. Сразу почувствовал себя увереннее. С тех пор, как пришлось сдать револьвер и патроны с кислинкой, ощущалась какая-то беззащитность. Я ведь был постоянно в напряжении: искаженные, которых не пробивают обычные пули, агенты Вектор холдинга, да и просто банальные бандиты на улице. В спальном районе номер 2, где было мое общежитие, их было полно. Банда “Кости” заправляла ночной жизнью тех улиц. Поэтому и привык чувствовать этот вес за поясом. Сейчас, с Глоком уверенность вернулась.