Паулин Ленц – Aurental. Volumen II: Saeculum virti et silentii (страница 39)

Он снова рассмеялся. Горько. Почти по-детски.

– Дай мне ещё день, Паулин. Один день. И я покажу тебе, что зуд – это было лаской. Что существо внутри – это ещё не монстр. Что ты – давно не одна.

Паулин глубоко вздохнула. В её глазах мелькнула тьма и усталость.

– Если оно победит… – тихо сказала она, – убей меня. Я не хочу стать пленницей этого безумия.

Лирхт напрягся. Его лицо сжалось от боли и решимости.

– Нет, – твёрдо ответил он. – Пока дышишь – мы боремся. Пока есть жизнь – есть шанс.

– Ты не понимаешь… – её голос дрогнул. – Это не просто болезнь. Это конец.

– Это начало, – сказал он. – Я не дам тебе уйти. Не сейчас. Не так.

Паулин закрыла глаза. На миг. Потом открыла. Взгляд был полон тихого вызова.

– Тогда помоги мне остаться собой. Помоги не потерять себя.

Лирхт кивнул, сжимая её руку.

– Я не оставлю тебя одну.

Готье, стоящий в углу лаборатории, усмехнулся, с холодным блеском в глазах.

– Поцелуйтесь уже, – произнёс он с едкой насмешкой. – Вы любите делать это при мне, сладкие такие.

Паулин и Лирхт на мгновение замерли, не зная, как реагировать на этот выплеск цинизма.

– Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? – тихо спросила Паулин, не скрывая раздражения.

– О, конечно, – ответил Готье, – просто наслаждаюсь зрелищем.

Готье ещё раз усмехнулся, но в его взгляде уже не было шуток – только холод и безумие, которое страшно осознавать.

Паулин отступила на шаг, усталая, но несломленная.

– Эта война внутри меня – не только моя, – сказала она. – Ты создал врага, которого не победить одной силой. И нам всем придётся платить цену.

Она кивнула. Взгляд встретился с его – и на мгновение в темноте лаборатории вспыхнул слабый огонёк надежды.

За окнами уже начало светать. Мир за пределами этих стен не знал, что зарождается новая буря.

Но внутри неё – и внутри них – война только начиналась.

ГЛАВА 24. Изоляция

– Герметичная комната. С подавлением звука и температурной стабилизацией, – холодно произнёс Готье, вытирая руки. – Иначе ты сам не узнаешь, где она закончится, а где начнётся… оно.

Лирхт стоял у стены. Сквозь его пальцы скользала капля крови, оставшаяся от недавней драки. Он не ответил сразу.

Паулин сидела на краю стола, молча. Глаза – потухшие, но следящие. Она ничего не сказала. Даже не вздохнула. Она просто ждала. Как будто это было не о ней.

– Изолируй её, пока можно, – повторил Готье. – Ты же знаешь, что она не выдержит. Это не просто паразит. Это пробуждённая структура. Я дал ей всего один фрагмент, а она уже…

– Нет, – сказал Лирхт.

Готье замер. Мгновение – пауза. Как будто не расслышал.

– Что?

– Я сказал: нет.

Он шагнул ближе. Его голос стал тише. Опаснее.

– Ты хочешь, чтобы оно прорвалось в Академии? Ты хочешь, чтобы оно заговорило не только с ней?

– Я хочу, чтобы ты перестал думать, что всё это – твой проект, – бросил Лирхт. – Это не лаборатория. Это не игры, Готье. Это Паулин.

– Именно, – рявкнул тот. – Это Паулин. А значит, на кону всё. Потому что если она проиграет себе, ты не удержишь её взглядом. Не закроешь на ночь. Она вырвется. Она уничтожит. Не потому что захочет. Потому что не останется собой.

– А если она уже не собой? – спросил Лирхт жёстко. – Если ты сам это сделал?

Готье сжал челюсть. Скрип зубов стал слышен. Он посмотрел на Паулин – и впервые за долгое время не смог встретиться с её глазами.

– Она просила меня убить её, – тихо сказал Лирхт. – А я отказался. Не для того, чтобы потом закрыть её в камере, как животное.

Готье шагнул к нему. Близко. Глаза в глаза.

– Если ты не изолируешь её, ты потеряешь её.

Лирхт не отступил.

– Если я изолирую её – я потеряю себя.

Пауза.

Но Паулин их больше не слушала.

Она уже встала. Молча. Не глядя на них.

Пальцы прошли по стене, скользнули по краю стола. Шаг – один. Второй. Спина прямая, движения – текучие, словно она просто выходит в коридор подышать.

Они оба не сразу заметили. Только когда дверь закрылась.

– Паулин?

Ответа не было.

Коридор. Пустой. Запах железа. Свет – холодный.

Она шла. Неспешно. Но взгляд – как у зверя. Внутри – пульсация. Что-то царапалось под кожей, двигалось между лопаток, сползало по рёбрам.

Она свернула за угол. Там – техник. Молодой. Усталый. Несёт ящик с оборудованием.

Он не успел сказать "здравствуйте".

Её рука – на горле. Рывок. Он захрипел. Ящик упал. Металл – звонко. Глаза – в ужасе.

Она шептала что-то, но слов не было.

Просто жажда.

Просто инстинкт.

Зубы – в плоть. Гортань – хрустнула. Он дёрнулся, но слабо. Тело осело. Кровь – на полу. На её губах. На шее.

Она подняла взгляд.

Второй рабочий застыл в конце коридора.

– Не… – прошептал он. – Не надо…

Паулин смотрела на него. Молча. Всё лицо – в крови. Рука дрожит.

Но он не стал кричать.

Потому что знал: это уже не она.