Паула Гальего – Все темные создания (страница 20)

Я поднимаюсь, игнорируя протесты измученного тела, и оборачиваюсь полотенцем. Выходя все еще мокрая, с волосами, как мантия тьмы, ниспадающими на спину, я стараюсь скрыть свою левую руку и золотой браслет, который теперь на ней.

— Что вы хотите надеть?

Я была готова сказать, что мне все равно, потому что я совершенно измотана, но приступ вины напомнил мне, что Лира никогда бы не оставила подобный выбор на волю случая.

— Одно из серых платьев, как глаз Тартало, в честь храбрости молодого капитана Кириана.

Я должна была сама избавиться от одежды, по крайней мере, от разорванной и окровавленной рубашки, но я этого не сделала. Я прошу Дану быть сдержанной, чтобы она никому не говорила о крови. Я знаю, что она послушается, и, в любом случае, не думаю, что она что-то заподозрит. Дана достаточно хорошо знает Лиру, чтобы удивиться только тому, что я вообще позаботилась о Кириане, когда он пришел в себя. Ей и в голову не придет, что я рискнула ради него своей жизнью. Она сочтет кровь следствием поездки на лошади с раненым капитаном.

Я одеваюсь, сушу волосы и надеваю платье с длинными кружевными рукавами, чтобы скрыть золотой браслет. Затем прошу Дану причесать меня. Даже если бы сегодня я захотела сделать это сама, боль в плече не позволила бы.

К моменту моего прихода празднование уже началось. Большой стол в глубине зала освобождает пространство для танцев, чтобы гости могли свободно ходить из конца в конец.

В суете слуг, которые заботятся о том, чтобы еды и напитков было вдоволь на главном столе, видно, что это мероприятие было организовано наспех. Некоторые из них предлагают бокалы прямо гостям.

Громкая группа людей собралась вокруг Кириана, и из-за толпы я не могу его разглядеть. Король и королева тоже здесь, и мне нужно подойти к ним с приветствием.

Я делаю реверанс, но жду, пока они первыми обратятся ко мне, как того требует этикет.

— Дорогая, — говорит королева, подавая знак.

— Ваши Величества, прошу прощения за опоздание.

— Мы вас ждали, — бормочет Моргана, не отводя своего пытливого взгляда от группы вокруг Кириана. — Говорят, вы видели, как капитан сбежал от чудовища.

Я бросаю взгляд туда, куда они все смотрят, но не могу разглядеть его среди толпы, полной восторга. Люди кричат, аплодируют и повышают голос, обсуждая, несомненно, куда более красочный рассказ, чем то, что могло бы произойти на самом деле, если бы ему пришлось столкнуться с существом лицом к лицу.

— Я едва успела заметить, как он карабкался по склону, — говорю я. — Боюсь, из-за тумана мне больше ничего не удалось увидеть.

— Он, должно быть, сражался храбро, если существо не стало его преследовать, — комментирует король. — Может быть, оно мертво?

Я пытаюсь изобразить улыбку.

— Не исключаю такой возможности, но сомневаюсь, ваше величество, — отвечаю я.

— Почему вы так думаете? — спрашивает он.

— Тартало обитает в этих лесах задолго до того, как первый человек заложил здесь первый камень королевства. Вряд ли обычный смертный смог бы его одолеть.

Король вздыхает, задумавшись, в то время как королева продолжает пристально наблюдать за тем, что происходит в дальнем конце зала, где Кириан.

— Возможно, вы правы, — соглашается он. — Может, стоит отправить патруль воинов, чтобы…

Королева раздраженно вздыхает, и это больше похоже на фырканье, но вскоре я понимаю, что её недовольство не связано с беседой.

— Взгляните на них, — говорит она. — Они превращают Лунный зал в военный шатёр.

Король громко смеется, как человек, который не воспринимает всерьёз услышанное.

— Не думаю, что это похоже на военный лагерь, — отвечает он.

Я никогда не была на войне, но тоже так не думаю. Тем не менее, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что так сильно возмущает королеву, и с удовольствием обнаруживаю причину её смущения.

Я сдерживаю улыбку.

Кириан стоит в центре круга гостей, которые засыпают его вопросами и комплиментами. На нём чистые штаны и пояс, на котором висит меч из лунной стали с красивой рукоятью. Лунная сталь — самый прочный металл на континенте, а также самый дорогой. Её тёмный оттенок и металлический блеск являются символом богатства и элегантности. Однако на Кириане нет ни жилета, ни рубашки.

Его грудь обнажена, и загорелая кожа покрыта татуировками, которые, вероятно, не нравятся многим дворянам, особенно Львиным.

Я краем глаза смотрю на королеву, но не задерживаю на ней взгляд. Вид открывшейся сцены не позволяет.

Татуировка на правой груди Кириана тянется по его телу, поднимается через грудь на плечо и спускается по руке. Это узоры из переплетённых цветов, извивающихся в сложных узорах, напоминающих о былых временах или далёких землях, возможно, по ту сторону границ Львов. В самом центре — волчья голова.

Казнили людей и за меньшее, и я не могу не думать, что за этим татуированным символом скрыта особая сила — смелость, позволяющая ему носить такую метку без страха перед возмездием.

Волк — символ Севера. Его образ был заимствован у Гауэко, языческого воплощения ночи, существа, повелевшего всеми злыми духами. Изначально это было злое и тёмное создание, которого боялись смертные, и часто оно являлось в облике волка. Однако в прошлом его образ использовали для войны, угрожая другим племенам. Гауэко перестал быть существом, которого боялись, и стал стражем и защитником своего народа. Спустя века его начали бояться Львы, видя в нём воплощение дьявола.

Предполагаю, что волк настолько прочно укоренился в воображении жителей Севера, что Кириан может носить его изображение, не опасаясь обвинений в язычестве, воплощающем антихриста.

Вероятно, у него было время привести себя в порядок, потому что ни грязи, ни следов крови, которую была по моей вине, пытаясь избавить его от проклятия браслета, уже не осталось.

Кто-то задаёт Кириану вопрос, и он показывает свою руку, демонстрируя, как напрягаются его мышцы, но обруч остаётся целым и невредимым, лишь приспосабливаясь к коже. Этот человек делает шаг вперёд, и капитан с усмешкой ждёт, пока тот попытается снять огромный браслет.

Когда, несмотря на все усилия, это не удаётся, зал взрывается смехом.

— У меня больше нет сил, — заявляет королева и жестом призывает одного из слуг. — Приведите музыкантов. Скажите, чтобы они начали играть. Немедленно.

Слуга поспешно уходит, испугавшись холодного тона и усталого выражения её лица.

— Они просто веселятся, Моргана, — примирительно замечает король. — Мальчик только что обманул смерть. Пусть развлечётся.

Королева не отвечает, но одного взгляда достаточно, чтобы понять — она не согласна. Я думала, что эта импровизированная вечеринка была её идеей, но, видимо, ошибалась. Это король хотел праздновать. Я должна была догадаться. Для королевы ничто не заслуживает праздника, если ему не сопутствует необходимое достоинство, которое не может быть достигнуто за час подготовки.

Музыканты появляются так быстро, что сама Моргана удивляется, услышав первые звуки их мелодии. Нежная и ритмичная музыка, совершенно не соответствующая расслабленной атмосфере, начинает звучать, и что-то меняется: кто-то выходит на танцпол, кто-то направляется к дальнему столу, чтобы поесть и выпить. Король и королева извиняются передо мной и удаляются к своим тронам, откуда могут наблюдать за всем залом.

— Принцесса, — раздаётся голос у меня за спиной.

Я знаю, кто это, ещё до того, как оборачиваюсь.

— Капитан, — отвечаю я. — Рада видеть, что вы поправились.

— Я бы не сказал, что поправился, — честно признаётся он. — По крайней мере, стою на ногах, верно? Боюсь, эта штука высасывает из меня силы, — говорит он, с тяжестью поднимая левую руку.

— Я так не думаю, — отвечаю я почти машинально, закрывая глаза на мгновение. — Легенды не упоминают об этом.

— Легенды не всегда правы.

— Не всегда, — соглашаюсь я. — Возможно, вам стоит посетить кого-то, кто сможет пролить свет на это.

— Я так и сделаю, — отвечает он, становясь передо мной и протягивая руку. Он предлагает танец. — Давай, не отказывайся. Ты была там, когда я спасся, и ты бы осталась, если бы я умер. Люди поймут, если ты подаришь мне пару танцев, а также если станешь обращаться ко мне на «ты».

Я хмурюсь.

— Один танец, — поправляю его.

— Один для начала, а дальше посмотрим, — быстро возражает он, улыбаясь так, что в этой улыбке — одновременно галантность и скрытые намерения.

Я беру его руку и позволяю увлечь себя на танцпол. Верно то, что никто не должен подумать, будто между нами было нечто большее, чем то событие, что нас объединило в этот вечер. Естественно, что он хочет танцевать со мной, и я с ним. Я могу позволить себе один танец, не опасаясь, что кто-то решит, будто моё безразличие к нему изменилось.

Я мягко опираюсь на Кириана, игнорируя предупреждающую боль в плече, которая даёт о себе знать при каждом движении.

Как только мы начинаем двигаться в такт музыке, я замечаю, что глаза королевы следят за нами безжалостно.

— Если ты продолжишь в том же духе, — замечаю я, опуская взгляд на его тело, — она прикажет казнить тебя за подстрекательство к бунту.

Кириан громко смеётся, и я уверена, что этот смех ещё больше раздражает Моргану.

— Мне уже делали комплименты за моё телосложение, принцесса, но никогда так дерзко. Тебя впечатляет то, что ты видишь?