Паула Гальего – Все проклятые королевы (страница 48)

Фигура капитана исчезает за дверью.

Я смогу, повторяю я себе снова и снова, чтобы мой голос заглушил тот, который шепчет, что я трусиха.

Я смогу. Я смогу…

Ворон

У Ворона есть история, которую нужно рассказать.

Ворон устал носить маску.

Ворон не хочет сражаться в одиночку.

Он тщательно выбирает момент, место, платье и слова, которые скажет. Они льются легко, как мёд, потому что Ворон всю жизнь готовился к такому. Никто не сомневается, никто не задаёт вопросов. Он мастер лжи, и ему удаётся обмануть стражу и ту высокую, красивую командиршу.

Ворон хочет изменить мир.

Ворон хочет видеть, как Орден горит.

Ворон хочет раскрыть все тёмные тайны, которые заставляли его хранить.

Глава 17

Кириан

Мне это не нравится, но я оставляю её одну.

Раздвигаю створки дверей и вхожу в зал, пока Нирида всё ещё обращается к королеве. Свет в помещении приглушён — тяжёлые шторы отрезают доступ дневного света, а по комнате расставлены стражники. Многие стоят по обе стороны ширмы, панели которой украшены изображениями Эренсуге, дракона, что словно пролетает через слегка прозрачные створки, будто бы плывя по небу.

Королева, едва различимая тень с короной за ширмой, окружена охраной, пока командир излагает важность того, чтобы она выслушала нашу королеву. Слева от неё стоит женщина средних лет с длинными, слегка волнистыми распущенными волосами, внимательно слушающая. Справа — сам Эльба. Думаю, женщина играет какую-то значимую роль.

Я готов открыть рот, чтобы с должной торжественностью объявить о прибытии Королевы Королей, но знакомый голос опережает меня:

— Ваше Величество, жизненно важно объединить свои силы со свободной Эреей. Вместе мы свергнем Львов.

В голосе нет и намёка на ту дрожь, что я слышал всего несколько мгновений назад, но это она, без сомнения — это она.

Я на несколько секунд замираю, пытаясь определить её местоположение. Нахожу её стоящей в центре зала, и мне приходится моргнуть дважды, чтобы убедиться, что я вижу правильно: изгибы её тела, изящные руки, сложенные перед собой, и приподнятый подбородок — этот жест гордости, красивый, но немного холодный, с её зелёными глазами.

Кровь застывает в моих жилах.

Тени движутся за ширмой.

— Её Величество королева Друзилла спрашивает, что получит Сулеги, рискнув столь многим в этом предприятии.

И платье… Оно похоже, но не того же зелёного оттенка и не того же кроя.

— Выгоды перевесят затраты, — отвечает знакомый голос с гордостью в груди, с прямой спиной. — С её армией мы отвоюем Эрею всего за несколько месяцев, а может, даже недель. Правление регентов-герцогов слабо, а власть Львов угасает после смерти их наследника.

Я остаюсь на месте, полностью неподвижный, пока пытаюсь осознать и понять то, что вижу.

Ничего, ничего в ней не отличается от Лиры.

Снова что-то движется за ширмой. Я понимаю, что королева не говорит напрямую. Однако в этот раз голос доносится не с другой стороны. Женщина слева, едва кивнув, произносит:

— Её Величество спрашивает, что получит её народ. Сейчас он свободен и защищён от гнёта Львов. Всё это может измениться, если потревожить осиное гнездо.

— Крестовый поход Львов всегда был направлен на весь Север, и они не остановятся, пока Земля Волков полностью не станет частью их царства. Сулеги будет следующей, затем падёт Нума, а потом Илун, и тогда уже будет слишком поздно для всех. Сейчас самое время для контратаки. Революция уже началась в маленьких городах, в деревнях, где крестьяне прогоняют захватчиков с помощью мотыг и молотов. Мы не можем их бросить. Мы должны объединить силы наших двух армий, чтобы вернуть землю моих родителей, а затем найти союзников для продолжения борьбы.

Это идеально. Безупречная речь, которая могла бы быть тщательно подготовленной, но звучит так, будто она импровизирует на ходу.

Нирида смотрит на неё с гордостью.

Я сдерживаю проклятие.

— То, что вы просите, королева Эреи, — это союз, который выходит далеко за рамки поддержки в войне, которая продлится всего несколько недель.

Та же женщина говорит снова, и Лира слегка выпрямляется, переключая внимание на неё.

— Боюсь, нас не представили, как следует, — произносит Лира с кошачьей грацией. — Это упущение, учитывая, что вы обладаете властью говорить за королеву.

— Моё имя Кайя, — отвечает женщина, и в её глазах мелькает золотистый, хитрый блеск. — Я посланница ковенов Сулеги, повелительница бурь и заклинательница истины. У меня есть сила исцеления и разрушения, и я вижу сквозь маски, принцесса Лира.

То, как она произносит её имя, вызывает во мне напряжение. Что-то внутри меня словно натягивается, обостряя чувства.

— Приятно познакомиться, Кайя, посланница ковенов, — отвечает Лира, не показывая ни капли страха. — Я понимаю, какой жертвы это потребует. Не думайте, что нет. Но если королева не рискнёт, когда возможные издержки столь малы, она потеряет всё, когда цена станет неподъёмной.

Королева снова что-то обсуждает с кем-то за ширмой. Как будто Кайя слышит всё, и, возможно, так и есть, учитывая, что она соргина. Она вытягивает шею и отвечает:

— Королева удаляется, чтобы обсудить это с советниками. Завтра вы снова соберётесь в этом зале в то же время, чтобы услышать её решение.

— Ваше Величество, прошу вас, сделайте мудрый выбор, — Лира кладёт руку на грудь. — И следуйте зову сердца.

Лёгкий кивок, мягкий поклон — весь знак уважения, на который она способна, и этого уже кажется достаточно, учитывая, что это Лира. Затем она поворачивается, и её глаза озаряются, когда она видит меня.

Меня пробирает дрожь.

Но голос, мелодичный, как песня, вновь привлекает моё внимание.

— Что такое арфа без арфиста? Что такое кисть без художника? Ложь. Проклятие, — напевает Кайя, её голос звучит мрачно и утончённо, будто она невольно произносит строки древней песни. — Пробуждаются спящие силы… Ложь разгорается от гнева… Остаётся лишь пепел, и украденные девочки возвращаются домой… Возвращаются домой и лгут…

Лира оборачивается, чтобы посмотреть на неё, как и я; но Кайя уже отвернулась и уходит с лёгкой улыбкой на губах, которые продолжают напевать:

— Возвращаются домой… возвращаются домой и лгут…

Я сдерживаю дрожь, потому что солдаты уже подходят к двери.

Чёрт.

Я выглядываю наружу и приказываю Одетт:

— В свои покои. Сейчас же.

Она замирает. Дважды моргает, но видит в моём лице настоятельность и без лишних вопросов подчиняется.

Тёплые руки хватают меня за запястье и разворачивают обратно внутрь.

— Ты меня слышал? — спрашивает она. — Я хорошо справилась?

Я остаюсь безмолвным. Это невозможно. Не может быть, правда? Одетт говорила, что убила её собственными руками, но…

Нирида, не замечая, что происходит, кладёт руку ей на плечо.

— Я бы не смогла сделать лучше, — признаётся она.

Лира одаривает её очаровательной, почти застенчивой улыбкой.

— Спасибо, — шепчет она с притворной скромностью и цепляется за мою руку, чтобы я проводил её наружу.

Я надеюсь, что Одетт успела спрятаться.

— Королева должна нас выслушать, — шепчет Лира. — Если она этого не сделает, если решит не помогать нам, тогда… — Она бросает взгляд на Нириду. — Что мы будем делать?

Нирида смотрит на неё, и её внезапный интерес, вместо того чтобы вызвать подозрения, кажется, её радует. Она открывает рот, чтобы ответить.

— Не здесь, — перебиваю я. — В покои Лиры. Сейчас же.

Её пальцы крепко сжимаются на моём предплечье, и она чуть приваливается ко мне, будто жаждет прикосновения, будто не может дождаться, чтобы мы остались наедине.