Паула Гальего – Все проклятые королевы (страница 42)

Я опускаю глаза на свой бокал, размышляя, как лучше продолжить.

— На самом деле, нет. Я изучала вас обоих в Ордене, — я провожу пальцем по каплям конденсата на стекле бокала. — Я знаю, в чьи постели вы ложились, но Нириду я изучала не так подробно, чтобы быть уверенной в её… предпочтениях.

Кириан смеётся от удивления. Это искренний, низкий и слегка хриплый смех.

— Нириде и мне очень нравятся женщины, Одетт. А тебе— мужчины, — подытоживает он.

Я слегка краснею. Возможно, из-за выпитого, из-за жары в маленькой комнате, а может, из-за полуправды, которую он только что выдал, сам того не зная.

— Это проблема для тебя? — спрашивает Нирида.

Она спрашивает спокойно, но в её тоне звучит нечто большее, чем просто случайный интерес. Даже в её взгляде, направленном на меня, чувствуется скрытая оценка. Она собирается судить не только моё мнение о ней, но и мою реакцию.

— Нет, — отвечаю я без тени сомнения. Сердце бьётся в груди как сумасшедшее. — Пока для него не будет проблемой то, что в этой комнате вы не единственные, кому нравятся женщины.

Краем глаза я замечаю, как брови Кириана непроизвольно приподнимаются. Щеки у меня вспыхивают от жара, а челюсть Нириды вот-вот упадет на пол. Она даже не пытается скрыть своего удивления и, кажется, радости. Забросив попытки уйти, Нирида возвращается к своему месту, так и не выпустив бутылку из рук. Я сомневаюсь, что она вообще осознает, что все еще держит ее.

Они оба молчат, а мой пульс ускоряется еще сильнее. Я знаю, что они не станут меня осуждать — не они. И все же затянувшееся молчание начинает меня тревожить.

— Одетт, — наконец произносит Кириан, и его голос звучит почти мурлыкающе, — я так понимаю, после таких слов ты не собираешься оставить нас в неведении, верно?

Он явно забавляется.

Я сглатываю. Возможно, это веселье быстро закончится, если я расскажу всю историю.

— У вас здесь больше… свободы, — решаюсь сказать я. — У Волков, я имею в виду. Так же было в Эреа? До войны?

— Да, — отвечает Нирида. — До войны люди могли любить и желать, кого захотят.

— На Острове Воронов это не так. Да и в Королевстве Львов, как вам известно, тоже, — пробормотала я.

— Нам это хорошо известно, — соглашается она и бросает на Кириана продолжительный взгляд.

Я напрягаюсь, и, должно быть, что-то в моем выражении заставляет Кириана мягко сказать:

— Нам не обязательно говорить об этом.

— Ох, — шепчет Нирида, поднимая руку в знак извинения. — Я не хотела…

— Лира была не только плохим человеком, но и лицемеркой, — перебиваю я, прежде чем они смогут вообразить что-то лишнее.

Нирида медленно опускает бутылку.

— Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает Кириан.

— Лира тоже любила женщин, — отвечаю я.

Повисает короткая, напряженная тишина. Затем Нирида разражается звонким смехом, почти безумным. Она мотает головой, вытирает слезы и прикусывает губу.

— Нет, ну что ты, дорогая, тут ты плохо изучила материал.

— Это не было частью изучения, — возражаю я. Беру стакан, хотя пить не собираюсь, боясь, что пальцы выдадут мой страх. — Эту информацию раздобыли не шпионы Ордена.

— Что ты имеешь в виду? — снова спрашивает Нирида.

Я смотрю на Кириана, который внимательно следит за мной, и глубоко вдыхаю, прежде чем начать:

— Нас было двадцать одна. Двадцать один Ворон, которые в девять лет приняли облик Лиры. Некоторые погибли, другие отказались, третьих изгнали за провал… Но в конце, когда настал момент… подмены, — я тщательно подбираю слово, одновременно наблюдая за реакцией Кириана, — нас осталось достаточно много, чтобы у руководителей возникли сомнения, кого именно отправить. Тогда нам устроили последнее испытание, которое должно было оценить всё: наши умения, стойкость и готовность к жертвам. Последним летом меня отправили в Рунтру. Лира время от времени ездила туда подышать свежим воздухом после болезни, которая едва не убила ее пару лет назад. Болезни, которая почти уничтожила всех.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Нирида.

— Все мы должны были испытать то же, что и Лира, страдать, когда она страдала. Программа была строгой, продуманной до мельчайших деталей. Когда Лира из-за болезни перестала есть, мы тоже перестали.

Я замечаю, как их выражения лиц меняются: холод и напряжение отражаются и у Нириды, и у Кириана, хотя у последнего взгляд становится особенно мрачным.

— Это ужасно, — шепчет она.

— Так и было. Не все… не все это выдержали.

— Я помню те дни, — говорит Кириан. — Помню, потому что тогда я тоже думал, что Лира умрет. Она сама так считала. Это был единственный раз, когда она показала хоть какую-то привязанность к своей земле, к месту, откуда она родом. Она попросила меня, если умрет, отвезти ее тело и похоронить в Эреа. То, что всех вас заставили пройти через это, что вы так страдали…

Я задерживаю дыхание, а когда убеждаюсь, что он закончил, продолжаю:

— Дело в том, что после этого Лира изредка посещала Рунтру, и мы воспользовались одной из таких поездок. Это произошло летом, в одном из загородных домов Рунтры. Наши шпионы собирали для себя информацию, которой не собирались делиться с нами. Эти данные были засекречены по степени их важности. Нас отправляли туда по очереди. Наша задача заключалась в том, чтобы собрать как можно больше ценной информации. Это могли быть любые тайны — от самых незначительных, за которые давали лишь один-два балла, до наиболее компрометирующих. Я провела там неделю и обнаружила множество этих мелких секретов, которые все кандидатки представили по возвращении: оттенок зеленого, который ей не нравился больше всего, — болотный; когда у нее были критические дни, она добавляла в чай две ложки сахара вместо одной; она забывала третий такт одной песни Львов, которую постоянно напевала…

— Черт, — бормочет Нирида, отставляя стакан в сторону и делая глоток прямо из бутылки. — Искать такие вещи должно быть сущим безумием…

Я киваю.

— Некоторые нашли более ценные секреты: Лира собиралась начать роман с одним из генералов Львов; она убила одного из своих самых верных посланников, чтобы защитить информацию; однажды она застала даму из двора за попыткой провести магический ритуал и сохранила это знание, чтобы потом ее шантажировать… Я превзошла всех. Всех до одной, потому что в те дни я узнала то, чего не знали даже шпионы.

— Что ей нравилось общество женщин, — догадывается Кириан.

Я снова киваю, наблюдая за его реакцией: за линией его губ, за тем, как он смотрит на меня, молча ожидая…

— Как? Как ты это выяснила? — спрашивает Нирида.

Я замолкаю, остаюсь неподвижной. Глядя на Кириана, понимаю, что он уже догадался о причине. Поэтому я делаю вдох, делаю еще один глоток и заканчиваю:

— Я понимаю, почему, несмотря на всё, Кириан был в нее влюблен, — признаюсь и бросаю на него быстрый взгляд, который надеюсь, он воспримет как извинение. — Я знала, какая она, меня этому учили, и я годами тренировалась, чтобы стать такой же. Но до встречи с ней я никогда бы не могла представить себе ту дремлющую силу, это магнетическое притяжение, ту власть, перед которой хотелось склониться…

Кириан почти не моргает. Его мысли остаются загадкой.

— Прости, — говорю я наконец. — Возможно, я не должна была говорить это здесь… сейчас…

— Всё в порядке, — отвечает он.

— Ты оказалась в ее постели? — хочет знать Нирида.

— Да. И я чувствовала себя счастливой, пока это длилось.

Она потирает глаза, словно пытаясь развеять пьяную дымку или понять, правильно ли она всё услышала.

— Она умела заставить тебя так себя чувствовать, — соглашается Кириан.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и я не знаю, что сказать.

Он тоже молчит.

Нирида откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула, разрывая сложный момент.

— Ну надо же… — пробормотала она, наклонив голову набок. — Это оказалось ещё хуже, чем я думала. После всего, что она тебе наговорила, после всех тех унижений, после того, что она…

— Достаточно, — прервал её Кириан, и в его голосе слышалась боль. Возможно, его ранил этот воспоминание. Или, может быть, он просто был… зол.

Я бы тоже была зла на его месте.

— Хочу, чтобы вы оба знали, — добавила она, переводя взгляд то на него, то на меня, — что у вас был просто отвратительный вкус, и я бы никогда не оказалась у неё под юбкой. Но, знаете, всё в жизни — опыт. Ваши последние решения намного лучше. Нет, не разумнее, конечно, но, безусловно, куда более эстетичные.

Она улыбнулась, едва заметно кивая в мою сторону.

— Это был комплимент? — усомнилась я, нахмурившись.

— А как же.

— Ну, а теперь, с вашего позволения, долг зовёт. — Нирида резко поднялась, вновь взяла бутылку в руку и, слегка пошатываясь, направилась к выходу. Прежде чем уйти, она слегка стукнула Кириана ботинком по ноге. — Не дай ей засиживаться допоздна. Завтра у нас с Одетт тренировка до заседания.

— Да, командир, — ответил он устало.