Паула Гальего – Все проклятые королевы (страница 41)

Лира до самоубийства ещё не дошла, но Иратчо явно не давал ей покоя. Он заметил, что Лира живёт в роскоши, оплаченной страданиями других, и решил устроить ей своеобразный «суд». Платья становились настолько маленькими, что едва налезали, у туфель вдруг пропадали каблуки, а вещи сами собой перемещались по дому.

Лира молчала, ни с кем не делилась своими страхами. В новом доме она путешествовала с минимальным сопровождением: слуг, охраны — всё было меньше, чем обычно. И именно тогда Орден решил, что пора выбрать из своих Ворон ту, кто сможет занять её место.

Их отправляли маленькими группами, каждая в своей роли. Задача? Узнать сокровенную тайну Лиры. Орден годами собирал информацию о принцессе — капли в океане: сколько сахара она кладёт в чай, когда у не месячные, на каком пальце носит кольцо, на кого из стражников поглядывает украдкой…

Чем более значительный секрет обнаружит претендентка, тем больше очков она заработает. Все средства были допустимы. И Одетт решила победить.

Она выбрала сложный путь: не убивать слуг Лиры, а появиться в доме в образе незнакомки. Когда Лира впервые увидела её, она была на грани нервного срыва. Иратчо успел с утра натворить дел: в бутылку духов он подлил паучий яд, в пудру — лак для ногтей, а в средство для контрацепции — лёгкий одеколон.

Отчаявшись, Лира обратилась к новоприбывшей служанке, представившейся Бланкой. Решив, что проблема будет решена, Лира запланировала избавиться от неё. Никто не должен был связать принцессу с «языческой магией».

Одетт, обнаружив случайно столь весомый секрет, с интересом наблюдала за Лирой. Она решила подыграть: расставила по комнате полынь, подарила платок «отгоняющий духов» и заставляла пить кислый лимонный сок по утрам. Всё это было абсолютно бесполезно, но Лира верила в защиту Бланки.

Скоро она уже не могла без неё обходиться: звала на ужины, завтраки, бесконечно просила её сопровождать.

Одетт, зная, что у неё достаточно тайн для победы, решила остаться. Что-то внутри удерживало её.

Она чувствовала странное тепло, будучи рядом с Лирой. А однажды принцесса пригласила её в столицу. Лира одолжила ей платье и подарила драгоценности, после чего они отправились в путь.

По дороге Лира сказала, что её волосы растрепались, и начала поправлять их. Одетт замерла, почувствовав нежные руки Лиры у своих висков.

А затем Лира, скользнув пальцем по её губам, шепнула:

— Эти губы нуждаются в капле кармина.

После чего наклонилась и поцеловала её.

Этот поцелуй был резким и требовательным. Но когда Лира отстранилась, Одетт почувствовала себя неуверенно. Она хотела большего.

И вскоре она получила это. Они провели ночь вместе, спрятавшись от глаз мира в тёмном, уединённом месте.

Но наутро Одетт осознала, что стала слишком уязвимой. Она написала письмо, оставила его на столе и ушла, зная, что следующая их встреча может стать смертельной.

Одетт никогда не узнает, что, останься она, то действительно могла бы стать Бланкой навсегда. Ведь рядом с её письмом Лира оставила маленький флакон с ядом — тем, которым собиралась отравить завтрак.

Глава 14

Одетт

Когда наступает ночь и ужин уже позади, один из посланников разыскивает Нириду. После нескольких мгновений колебаний Кириан отправляется следом за ними.

— Когда закончу, вернусь в свою комнату, — бросает он мне.

Приглашение и одновременно провокация, от которой у меня по спине пробегает холодок. Уже под утро, вымытая, без грязи на щеках и следов пота от тренировок на одежде, я прохожу шаг за шагом к его комнате.

Я вхожу решительно, слишком тихо, если судить по тому, как они увлечены беседой в гостиной. Это небольшая комната, где едва помещаются низкий столик и несколько подушек, на которых они оба развалились.

Нирида что-то объясняет с весёлым возмущением, а он смеётся: с румянцем на щеках, полуприкрытыми глазами… пока Нирида не замечает моё присутствие, тут же умолкает, а Кириан немного успокаивается.

— Одетт, заходи, — приглашает он.

Я замечаю бутылки с ликёром на столе — две наполовину опустошены, третья в процессе. Рядом стоят грязные стаканы, лежат их оружие и ботинки, брошенные в угол.

— Я не хотела мешать, — извиняюсь я. — Да и поздно уже. Я пойду.

— Глупости, — возражает он. — Садись с нами. Давай.

Кириан протягивает мне руку, но это голос Нириды, неожиданно немного неуверенный — возможно, из-за лишних рюмок, — удерживает меня от того, чтобы уйти.

— Ты когда-нибудь пробовала это? — Она указывает на бутылку. — Это ликёр из Сулеги. Его делают из ежевики и других ягод.

Нирида наклоняется чуть ближе к столу, над стаканами, которые выглядят почти нетронутыми, и наливает мне немного. Её предплечье, которым она подаёт стакан, всё ещё перебинтовано.

Я принимаю напиток.

Сажусь между ними под пристальным взглядом Кириана, который молча улыбается, пока я не делаю первый глоток. Тишину нарушает смех.

— О вороны! — вырывается у меня хриплым голосом. — Крепкий.

— Конечно, крепкий. Это же ликёр из Сулеги, — весело замечает Нирида.

— А я думала, раз из ежевики…

Нирида тоже смеётся, и меня удивляет этот смех — такой искренний, ясный, даже немного нежный.

В итоге я забываю, что собиралась уйти.

***

Когда Нирида отпивает последний глоток, она слегка прокашливается. Щёки её чуть порозовели, а глаза блестят — слишком много выпитого. За окном разразилась бешеная буря: молнии рассекают тьму, гром гремит, отзываясь эхом в далёких горах.

— Ранее Эльба упомянул связь между ведьмовскими ковенами и короной, — осмеливаюсь сказать я.

Я выпила, но не настолько, чтобы упустить возможность извлечь информацию. Нравится мне это или нет, у меня есть роль, которую нужно сыграть, и чем лучше я подготовлюсь, тем скорее всё закончится.

Нирида наливает себе ещё один бокал. Фиолетовый ликёр искрится в свете свечей, стоящих на столике. Кириан замечает мой безмолвный вопрос и понимает, что будет проще, если он ответит.

— Ковены не имеют политических границ. Возможно, когда-то они существовали — во времена внутренних войн и борьбы могущественных семей. Но сейчас… Последние годы были довольно мирными, насколько мне известно, — объясняет он. — Наши королевства, напротив, всё время воюют. Нума и Сулеги конфликтовали ещё несколько лет назад, как уже говорил Эльба. Тогда ковены были более или менее объединены, у них есть какая-то внутренняя иерархия. Но ведьмы считают себя единым целым и отказались участвовать в войне, настроив против себя обе короны.

— И королевства не попытались объявить им войну? — уточняю я.

— Конечно, нет, — отвечает Нирида. — Они не настолько глупы и высокомерны, как Львы. Ковены играют важную роль для правителей. Ведьмы — это ключевые фигуры в политической игре севера. Когда-то они были такими же и в Эреа, но война и резня в Лесу Гнева всё изменила.

— Обычно они сотрудничают? — спрашиваю я.

— Да. В важных вопросах — да, — отвечает Кириан.

— Прошу прощения, но это напоминает мне, что и у меня есть дела, которые нужно решить, — говорит Нирида.

Перед тем как встать, она хватает бутылку ликёра, на что Кириан поднимает брови.

— Одна из новеньких солдаток, охраняющих её величество, только что сказала мне, что не умеет играть в филина.

— И ты, конечно, вызвалась её обучить?

Нирида слегка встряхивает бутылку.

— С рюмками и снятием одежды, пока не кончится всё.

Она хрипло смеётся, а я цепляюсь за одну из её фраз.

— Ты сказала «солдатка»?

Нирида оборачивается ко мне.

— Проблемы, принцесса?

Я слегка хмурюсь. Мне не нравится, когда меня так называют, но на этот раз… на этот раз я не говорю об этом.

— Конечно, нет. Просто любопытно. Только женщины? Мужчины тебе не нравятся?

— Боги, нет. Только женщины.

Кириан тихо смеётся, и этот звук заставляет меня обернуться к нему. Его глаза светятся весельем, пока я не догадываюсь, о чём он думает. Тогда я отвожу взгляд. Если то, чему меня учили в Ордене, правда, он не делает различий.

— Хочешь что-то спросить у меня? — предлагает он с весёлой улыбкой.

Я снова смотрю на него, потом на Нириду, которая вдруг нашла нашу беседу чрезвычайно интересной. Она остановилась, скрестив руки на груди, небрежно прислонившись к стене.