Paul Neumann – Загадка «Цицерона» (страница 4)
«
Для него было очень важно иметь доступ к английскому посольству. Об этом мечтали не только резиденты немецкой разведки в Турции, но и их начальники: Канарис и Кальтенбруннер мечтали об этом, вероятно, в своих самых фантастических снах. Британское посольство в Анкаре, центре тайной войны, было воротами в крепость всех секретов Союзников.
И «атташе» Мойциш тогда решил, что нейтралитет Турции также может иметь свои плюсы.
Неудивительно, что в ту ночь Мойциш не смог закрыть глаза. Это было неприятно, но имело то преимущество, что позволяло ему продолжать думать. Теперь он мог еще раз проанализировать все возможности. Он беспокойно ворочался, поворачиваясь с одного бока на другой. Когда он устал, ему стали приходить в голову более мрачные мысли и возникало все больше и больше сомнений. После долгих раздумий он пришел к выводу, что предполагаемый камердинер был обычным мошенником, вероятно, поверившим в безрассудство немцев. Всё было слишком просто, чтобы быть правдой. До сих пор можно было с огромными усилиями и очень сложными махинациями выудить от дипломатов клочок секретов Союзников, клочок бумаги или неосторожное заявление, а тут вдруг, с минимумом усилий с его стороны, яблоко падало с райского дерева познания всего сущего.
Утром, твердо намереваясь отстраниться от всего этого дела, «атташе» принял ванну, чтобы немного освежиться. Когда он восстановил свои силы и, прежде всего, уверенность в себе, прежние сомнения начали покидать его. Людвиг Мойциш вновь предстал в его сознании как сановник, а не как замаскированный шпион. Но когда он очутился за письменным столом, дуэль мыслей, происходившая в его голове всю ночь, вспыхнула вновь. Взмахом руки он отпустил появившуюся в дверях секретаршу. Лишь настойчивый звонок телефона вывел его из ступора.
Йенке приглашал на завтрак своего младшего коллегу.
Мойциш не без зависти заметил, что господин и госпожа Йенке, в отличие от него, спали хорошо. Он также заметил выражение нескрываемого любопытства на лице первого секретаря посольства. Мойциш мстительно отложил свое удовлетворение. «Подожди, моя прелесть», подумал он, увидев, как Йенке беспокойно ёрзает на стуле. «Ты отдыхал всю прошлую ночь.» Однако настал момент, когда Мойцишу пришлось открыть рот не только для того, чтобы позавтракать. Во время разговора он узнал от посланника, что таинственный ночной гость ранее разговаривал и с ним. Выяснилось также, что этот человек когда-то был слугой Йенке.
– Сейчас я едва могу вспомнить его имя, – сказал посланник. – Забыл… Кажется, его зовут Диелло и он родом откуда-то из Албании, но я не уверен. В любом случае, я вам говорю, что даже если раньше у него была такая фамилия, его имя теперь определенно другое; я хорошо помню, что он был слишком умен, чтобы быть слугой, и поэтому я согласился отпустить его. Я даже думаю, что кто-то из вас посоветовал мне…
– Если вы его знаете,
– Извините, – ответил Йенке с ехидной улыбкой, – но зачем же у нас здесь такой талантливый атташе, как вы? Я подумал, что будет лучше, если вы позаботитесь о госте.
– Дело кажется слишком серьезным для моих возможностей, – ответил Мойциш. – Я не хотел бы брать на себя слишком большую ответственность.
– Вот как? – невинно спросил Йенке. – И что побудило этого Диелло предложить вам сотрудничество?
– Не мне, а нам, – поправил «атташе». – Что его побудило? Пустяк, господин посланник. Ему нужно всего лишь двадцать тысяч фунтов стерлингов.
Мойциш долгое время наслаждался изумлением пары по поводу его заявления. Когда он объяснил детали предложения, они оба еще больше заинтересовались жадным камердинером.
Вскоре посланник и «атташе» оказались у Папена. Седой посол, подперев длинное лицо рукой, выслушал рассказ Мойциша, затем не говоря ни слова встал, подошел к окну и уставился на деревья в саду. Лишь через несколько минут он обратился к посетителям, и первая произнесенная им фраза лучше всего описывала этого старого лиса:
– Не думаете ли вы, господа, что и в нашем посольстве может быть такой «камердинер»? Мойциш, имейте это в виду.
Мойциш молча кивнул. Дискуссия действительно была бы ненужной.
Папен приказал немедленно подготовить в Берлин специальную телеграмму с описанием всего дела. Менее чем через полчаса «атташе» вновь появился в кабинете посла.
Папен указал на стул и начал читать текст телеграммы, делая поправки красным карандашом.
«Прочитайте это», – сказал он, передавая бумагу Мойцишу, который быстро просмотрел строки машинописного текста:
Рейхсминистру иностранных дел. В свои руки.
Совершенно секретно.
Представляю предложение от сотрудника посольства Великобритании, предположительно камердинера британского посла в Анкаре, который обязуется предоставить фотокопии оригиналов документов секретного содержания этого посольства. Он требует двадцать тысяч фунтов стерлингов мелкими купюрами за первую поставку 30 октября и пятнадцать тысяч фунтов за каждую следующую фотопленку. Пожалуйста, посоветуйте мне, принимать ли это предложение. В случае положительного решения указанная сумма должна быть доставлена сюда специальным курьером до 30 октября. Предполагаемый камердинер несколько лет назад работал на той же должности у посланника Йенке, но в остальном он неизвестен.
Папен
Эта радиограмма прибыла на стол Риббентропа в то же утро, но Риббентроп действовал гораздо медленнее, чем его посланники в Анкаре. Прошли 27 и 28 октября, а 29 числа был Национальный день Турции. На приеме у президента Турецкой Республики Мойциш имел удовольствие увидеть в непосредственной близости британского посла сэра Хью Нэтчбулла-Хьюджессена, который, вероятно, не ожидал, что станет объектом особого внимания со стороны многих людей. После возвращения с официальных торжеств «атташе» был вызван к Папену, который вручил ему расшифрованную телеграмму из Берлина. Его содержание было следующим:
Послу Папену. В свои руки.
Совершенно секретно.
Примите предложение английского камердинера с особой осторожностью. Специальный курьер прибудет в Анкару около полудня 30-го числа. Я ожидаю немедленного отчета, как только будут доставлены документы.
Риббентроп
Камень упал с сердца Мойциша. Одобрение Берлина означало открытый путь для всего проекта. На пути могли возникнуть препятствия, но немец верил, что если сможет их преодолеть, то зайдет далеко.
Он был полон уверенности.
Так штурмбаннфюрер Людвиг Мойциш вновь встретился с человеком, называвшим себя «Пьером». Имя его было, конечно, фальшивым, но в задачи Мойциша входило не просто обменивать фунты на фотографии английских документов. Немец был уверен, что скоро узнает, кем на самом деле был его новый и неожиданный сотрудник.
Как нетрудно заметить, судьба уже связала вместе большинство главных героев нашей истории. Эхо одного небольшого события в Анкаре дошло до Берлина, даже приведя там в действие машину предприимчивого гауптштурмфюрера Бернгарда Крюгера.
Только господин Джордж Эрл и
Они ждут своей очереди.
3
Рождение «Цицерона»
Ровно в 15.00, 30 октября, как и было условлено, в комнате Мойциша зазвонил телефон. «Атташе» тут же взял трубку. В трубке раздался голос, который звенел в его ушах уже три долгих дня:
– Ici Pierre. Bonjour, monsieur!9
– Bonjour, Pierre, – ответил немец слегка нервным голосом.
– Вы получили мое письмо? – спросил голос.
– Да, – слово вылетело из уст Мойциша, как пуля. Он хотел быть уверенным, что оно дойдет до ушей его собеседника и не будет искажено телефонной сетью столичной Анкары.
– Отлично. Я буду ждать вас сегодня вечером.
И в телефоне воцарилась тишина; вот и случилось. Мойциш стоял неподвижно, все еще с трубкой в руке, и только теперь почувствовал то страшное нервное напряжение, с которым он ждал от этого короткого разговора. Несмотря на напускное, как догадался Мойциш, безразличие Йенке, несмотря на явный скептицизм Папена, указывающий на многочисленные проблемы и призрак беспрецедентного скандала, если камердинер окажется сознательным орудием врага, «атташе» верил в успех. И Йенке, и Папен умыли руки после одобрения Берлина, предоставив Мойциша действовать самому. Риск, вероятно, казался им слишком большим, чтобы связывать с ним свои имена и достоинство.
Теперь, когда Мойциш появился у дверей посла, чтобы забрать деньги, привезенные тому курьером, Папен еще раз предупредил его о последствиях, которые повлечет за собой провал дела, и еще раз подчеркнул, что он не хочет ничего общего с этим делом. Ну что ж, шпион был этому даже рад. Иногда в жизни всё ставиться на одну карту. А если ему повезет, то весь выигрыш достанется ему одному, без каких-либо партнеров. Причем он не так уж сильно рисковал.
Посол взял со стола пачку банкнот и протянул её Мойцишу. Того поразил её размер; невозможно было спрятать эти деньги в карманах. Большинство банкнот было небольшого достоинства: достоинством в десять и двадцать фунтов; самые крупные – по пятьдесят фунтов. Поразительно было и то, что большинство банкнот были новыми, как будто вышедшими прямо с монетного двора.