Пауль Хейзе – Избранные произведения (страница 9)
«Именно поэтому дядя и поехал во Флоренцию, — невозмутимо отозвалась она. — Он знаком с некоторыми министрами и надеется, что ему удастся получить законные свидетельства. Мой муж был известен, и его внезапное исчезновение наделало немало шума. Должна же наконец восторжествовать правда».
С этими словами она заперла дорогие реликвии в письменном столе и уселась за рояль, решив теперь воздействовать на меня волшебными звуками. Но я не мог этого больше выносить! Глядя на ужасную женщину, мне казалось, что я нахожусь рядом с восковой куклой, в которую вставлены часы с музыкой. У меня волосы поднялись дыбом, когда она начала любимое «Ah sin’ all’ ore». Сославшись на головную боль, я быстро выбежал из дома.
Я поспешил в любимый «Неттуно», но кусок не лез мне в горло. Я все время видел склянки и устремленные на них равнодушные черные глаза. Было ясно, что дольше мне нельзя оставаться в том доме.
Но как же ускользнуть, ведь безжалостная особа призовет на помощь все силы неба и ада, чтобы отыскать меня в самом потаенном месте этого города. Я жалел, что в Тоскане нет пиратов, так как охотно бы попал в их лапы при условии, что они не выдадут меня вдове ни за какие деньги.
В конце концов превосходное красное вино помогло найти решение. Мне следует покинуть не только дом, но и город, хотя я не закончил изучение падающей башни. Главная трудность заключалась в том, чтобы перенести мои пожитки на вокзал, не вызвав подозрения у вдовы. Но от отчаяния мне пришла в голову гениальная идея, которую я рекомендую на случай трудностей, возникнут ли они у вас в жизни, в новеллах или в комедиях. В тот же вечер я купил чемодан и приказал доставить его в «Неттуно», где перепоручил верному мне человеку. Оставалось дождаться следующего дня.
Однако ночью меня подстерегало новое испытание, и очень серьезное. Только представьте, какой спектакль устроила Лукреция! Я быстро заснул в надежде на счастливое избавление. Но около полуночи меня разбудил яростный лай собачонки и внезапный свет. У моего изголовья стояла прекрасная вдова в довольно сомнительном одеянии. Вы смотрели «Сомнамбулу» или «Фра-Дьяволо»?[24] Видимо, от одной из этих опер у моей примадонны сохранился костюм, в котором она и предстала передо мной — белая нижняя рубашка с вышивкой. Ее волосы были распущены по красивым плечам, а лицо трагически искажено. «Что случилось?» — воскликнул я, приподнявшись. «Он явился ко мне, как живой, — прошептала она, — и все еще стоит у моей постели. Я чуть не умерла от страха и теперь не решусь войти обратно!» «Что за выдумки! — строго сказал я. — Это был сон, Лукреция. Ложитесь спать и оставьте меня в покое». «Нет, нет, — возразила она, — пойдемте со мной, и вы сами все увидите». Она порывисто схватила мою руку, недоставало только, чтобы она начала петь, как в театре. Но я рассердился не на шутку. «Хорошо, — ответил я, — сейчас встану и пойду с вами. Если призрак в самом деле стоит около вашей постели, я прогоню его. Но если я никого не обнаружу, то мне, к огромному сожалению, придется покинуть вас, Лукреция, ибо я питаю врожденную неприязнь к лунатикам». С этими словами я сделал вид, что встаю. Но вдова решила, что лучше прекратить спектакль. Тряхнув черными волосами, словно отказываясь от моего предложения, она махнула на прощание прекрасной белой ручкой и исчезла.
Несмотря на досаду, я от души рассмеялся, а затем заснул вновь. Но эта неприятная история, конечно, только укрепила мое решение тайно сбежать. Со дня на день ожидался приезд дяди, а кто знает, что она ему обо мне писала, и насколько «скомпрометированной» считает свою племянницу почтенный господин?
Утром я, как ни в чем не бывало, немного порисовал, а потом, когда улицы оживились, вышел из дома с небольшим свертком под мышкой, в котором была часть моих вещей, и направился к «Неттуно». Таким образом за первую половину дня я перенес все имущество, и когда напоследок упаковал в большой жестяной цилиндр чертежи и наброски, комната выглядела как обычно, поскольку я оставил коварному врагу в качестве трофеев старый чемодан, несколько пустых папок и туалетные принадлежности. Квартирная плата была внесена за месяц вперед.
Можете представить, как кружило мне голову чувство свободы по дороге в Специю. Я ощущал себя, словно бежавший из тюрьмы, где был приговорен к пожизненному «Ah sin’ all’ ore». Пейзаж за окном был великолепен, и в другое время я, без сомнения, расстроился бы, что быстро еду на поезде. Но если вы оставите позади навязчивую вдову, то любая поездка покажется медленной. Лишь приехав поздно вечером в Специю и остановившись в гостинице «Кроче-ди-Мальто», я почувствовал себя в безопасности и со спокойным сердцем поужинал и заснул. В комнатке стоял маленький стол, на котором с трудом можно было написать полстранички. Но человеческая природа все-таки удивительна: он чрезвычайно понравился мне своей миниатюрностью и я не мог без страха вспомнить того великана, что завлек меня в сети Армиды.[25] На следующее утро я проснулся таким счастливым, каким не чувствовал себя уже несколько недель. Стоял чудесный день, светило яркое июньское солнце, а море было гладким как зеркало, так что я решил поплыть к старому гнезду рыбаков и пиратов — Портовенере, о котором мне много рассказывали друзья в Риме. Дул слабый встречный ветерок и старому лодочнику пришлось сесть за весла. Потребовалось два часа, чтобы обогнуть мыс, и вот перед нами показались залитые солнцем обветшалые дома, живописная церквушка и остров Палмария. Надеюсь, вы тоже посещали этот удивительный уголок земли. Не правда ли, кажется, будто находишься на одном из тех скалистых берегов Салернского залива, где жили еще потомки греческих колонистов. Все вокруг было так необычно, казалось, время остановилось. И я не верил собственным глазам, идя по единственной улочке мимо ткавших, певших и болтавших женщин, которые в одних рубашках с распущенными волосами сидели перед своими домами и глядели на меня, как на вышедшее из воды чудо морское. А какая великолепная растительность: заросли алоэ на развалинах бывшего бастиона, кактусы вперемешку с виноградом и оливой в садиках за серыми домами и гигантские смоковницы! После месяца скитаний по Тоскане это было как возвращение в рай. Я без устали блуждал по переулкам и, забравшись в старую церквушку, любовался сквозь пустые оконные проемы прибоем у невысоких скал. Потом лег в высокую траву в тени бастионной стены, глядя на проплывающие корабли. Казалось, именно так все и было тысячу лет назад, несмотря даже на клубы дыма, поднимавшиеся из труб парохода. Я настолько позабыл про настоящее, что недавнее приключение представлялось давно минувшим, и я даже не мог сразу припомнить имя вдовы.
В конце концов голод заставил меня спуститься в поселок, и, походив туда-сюда между двух домов с вывесками «гостиница» и «трактир», я выбрал последний, перед которым несколько солдат пили лимонад и играли в карты, предпочтя его гостинице, вокруг которой кишели матросы. Думаю, обстановка в обоих трактирах одинаково оставляла желать лучшего. Но добродушная хозяйка указала мне на лестницу, ведущую в «салон», пообещав через пять минут принести обед. Наверху, пока молчаливая хозяйская дочь накрывала на стол, я разглядывал висевшие на стенах картины в рамочках: несколько французских гравюр на стали из истории Поля и Виргинии,[26] Мадонна с наклеенными золотыми сердечками и итальянские национальные святые: Кавур,[27] Гарибальди[28] и честный король.[29] Слева в комнате была еще одна дверь. Я машинально взялся за ручку, но вошедшая хозяйка испуганно стала делать знаки, чтобы я отошел от двери. Я извинился, сказав, что хотел узнать, нельзя ли здесь переночевать. «Нет, нет, — поспешно ответила она, — комнаты нам самим нужны». Впрочем, меня не очень соблазняла мысль поселиться в прокуренном трактире. Я сел к столу и принялся за еду, которая, вопреки моим опасениям, оказалась неплохой. Мне подали нежную запеченную рыбу и вполне сносное вино, которое я после жаркого дня пил большими глотками. Как только передо мной поставили засохший бисквит и сухой инжир на десерт, я тут же за столом погрузился в крепкий послеобеденный сон.
Должно быть, я проспал несколько часов, как вдруг меня разбудили странные звуки. Открыв глаза, я прислушался. Кто-то играл на клавицимбале,[30] причем звук доносился из комнаты, в которую хозяйка запретила мне заходить.
Надеюсь, вы не станете упрекать меня за то, что мне стало любопытно и, подкравшись на цыпочках к двери, я заглянул в замочную скважину. Неужели только вы, господа писатели, имеете право давать волю любопытству в чужих краях? В таком случае нам, простым смертным, пришлось бы вообще сидеть дома. Но какая удача, что я решился на это шпионство! Хриплый мужской голос напевал какие-то куплеты, в которых я мог понять лишь отдельные слова. Старый инструмент стоял у противоположной стены, потому я поначалу видел только спину сидевшего за ним мужчины. Но вдруг он повернулся к лежащим на кровати нотам. Как вы думаете, кто это оказался?
— Неужели сумасшедший Тобиа Серези?
— Нет, гораздо удивительней! Я бы и сам не поверил, если бы не видел все собственными глазами: это был синьор Карло, муж вдовы!