Патриция Вентворт – Светящееся пятно. Кольцо вечности (страница 89)

— Если бы я не потерял голову, то послал бы ее куда подальше. Она бы ничего не сумела доказать. Если бы Грант позвонил и сказал, что она направляется ко мне, если бы у меня было время подумать, если бы меня не застали врасплох — тогда бы я ему многим стал обязан. Вероятно, он об этом подумает, когда настанет час расплаты! Просто жуткое невезение. Говорю тебе, что я вышел подышать свежим воздухом, а тут эта машина едет по Мэйн-стрит. Фары высветили меня, и автомобиль остановился. Если бы не все это, она доехала бы до моего дома, а меня бы там не оказалось. С таким невезением не поспоришь. Я давно обо всем забыл, и с чего мне было взять, что вся эта история снова всплывет? Я же говорю, так судьба повернулась. Она остановила машину и включила свет в салоне. Я увидел лишь симпатичную женщину в черном. И уж никак не мог догадаться, что видел ее раньше.

Приблизился к машине, она опустила стекло и спросила: «Как называется тот дом, из ворот которого вы вышли?» Я уловил у нее в голосе французский акцент, но не придал этому значения и ответил: «Мэйнфилд». Она сказала: «Вот и мистер Грант Хатауэй говорил, что Мэйнфилд. Там живет Марк Харлоу, мистер Марк Харлоу?» Я кивнул: «Да». Она продолжила: «Марк Харлоу — это вы?» Я ответил, что да. Она сидела в автомобиле с освещенным салоном, а я стоял чуть в стороне — не очень далеко, но разглядеть меня она не могла. Потом спросила: «Вы были вместе с мистером Хатауэем и вашим водителем в гостинице «Бык» в Ледлингтоне в девять часов вечера четвертого января?» Я ответил: «Если и был, то что?» Она как-то странно улыбнулась и произнесла: «Наверное, это я вас там видела. Вы уронили зажигалку у меня под окном, и я видела, как вы ее подняли». Я решил, что женщина просто ко мне подкатывает, засмеялся и возразил: «Не могли вы меня видеть — слишком темно было». Она тоже рассмеялась и заметила: «У вас был фонарик, так что, по-моему, это были вы. Не мистер Грант Хатауэй, обронивший конверт со своей фамилией и адресом, — по нему я его и нашла».

Марк удачно имитировал французский акцент со свойственной ему торопливой манерой:

— «Я разговаривала с ним у него дома, и это не он. Это, вероятно, вы. Подойдите поближе, чтобы я могла убедиться». Я шагнул вплотную к автомобилю. Стекло было опущено. Я положил руку на край дверцы. Женщина уставилась на нее и вскрикнула: «Боже мой, это вы!» Мне эти слова очень не понравились. Я начал вспоминать, не видел ли я ее раньше, и тут заметил эти проклятые серьги. Подумал: «Невероятно!» Потом она заорала на меня по-французски, заявляла, что я украл у нее драгоценности, и осыпала ругательствами, какие только приходили ей на ум: «гадина», «подлец», «убийца». Ну, пришлось заткнуть ей рот, а как иначе? Я вырубил ее — мне больше ничего не оставалось. А затем прикончил камнем. Не мог же я ей позволить вернуться и снова начать визжать. Это и было самое большое в мире невезение.

Сисели молчала. Сжав серьгу в кулаке, она опустила руку и стояла неподвижно, слушая, как чей-то голос, похожий на Марка, рассказывает о том, что могло произойти разве что в жутком кошмаре. Весь ужас заключался в том, что случившееся преподносилось не как нечто кошмарное, а как вполне обыденное и естественное.

— Я спрятал ее тело в лесу. Потом, разумеется, пришлось избавляться от машины. Я отогнал ее в Бэзингсток и оставил там неподалеку от гаража. Вскоре сел в отходивший в шесть двадцать лентонский поезд, а с вокзала зашел в кинотеатр «Эмпайр». В половине девятого я добежал до телефонной будки и позвонил в гараж, попросив присмотреть за автомобилем пару-тройку дней, после чего я его заберу. Не помню, каким именем назвался, но уж точно не своим. Не хотелось, чтобы о брошенной машине сообщили в полицию. Видишь, я все предусмотрел. Потом вернулся в кино, досмотрел фильм и отправился пешком домой. После, разумеется, пришлось поломать голову над тем, как избавиться от трупа. Я вспомнил про Дом лесника. У дяди была книга, написанная отцом мисс Грэй, когда он был здешним пастором. Там рассказывалось об этом доме. Я вспомнил, как в детстве читал эту легенду. В последний мой приезд сюда при жизни дяди мы заговорили об этом доме. Он повел меня в лес и показал его. Продемонстрировал, как найти потайную дверь в подвал. Дядя об этом знал, поскольку бабушка его была из семейства Томалин и все бумаги относительно дома вместе с ней перешли в семью Харлоу. Мой дядя одно время оспаривал эту землю у Эбботов, но обе семьи в итоге договорились между собой. Думаю, тебе это известно.

— Да, — кивнула Сисели.

Со стороны их общение могло показаться самым обычным. Они могли обсуждать вещи, которые вызывали у них столь знакомое раздраженное выражение на лицах. На самом же деле они говорили о том, как Марк Харлоу убил Луизу Роджерс и закопал ее тело в подвале Дома лесника.

Он вынул руки из карманов и разгладил мокрые волосы.

— Вот тут мне не повезло во второй раз. Я дождался темноты, открыл подвал и достал необходимые инструменты. Я все тщательно спланировал, но если уж не везет, так не везет. Было тяжело тащить тело оттуда, где я его спрятал, но я кое-как справился. В Доме лесника пришлось включить фонарик, чтобы видеть проход, и когда его луч упал на труп, я заметил, что одна сережка исчезла. Я жутко перепугался и принялся искать ее, потом услышал, как кто-то вскрикнул. Я понимал, что Луиза мертва, но в какой-то момент чуть не отключился. Затем услышал, как кто-то бежит — быстро, будто скаковая лошадь. Когда я очухался, то понял, что не сумею догнать ее. Я перенес тело в подвал, закрыл дверь и вернулся домой. Я точно знал, что, кто бы там в лесу ни был, он меня не видел. Я сидел тихо как мышь. Через пару часов вся деревня уже гудела. Миссис Грин и Лиззи вернулись домой, буквально переполненные рассказами о том, что́ видела Мэри Стоукс и что́ об этом говорят люди. К счастью, Мэри наврала о том, где она видела тело, поэтому там ничего не нашли. Глубокой ночью я вновь отправился в Дом лесника и тщательно закопал труп в подвале. Надеялся, я полностью обезопасил себя.

Внезапно переменив тон, Марк обратился напрямую к Сисели. Она перестала быть для него просто слушательницей. Он посмотрел ей в лицо и произнес:

— Вот так все и было, — потом добавил: — Скажи хоть что-нибудь.

Марк будто устроил концерт и теперь ждал аплодисментов. Как аплодировать убийце и какими словами его восхвалять?! Сисели проговорила:

— Тебе казалось, что ты полностью обезопасил себя.

Она заметила, как Марк покраснел от злобы.

— Так бы оно и было, если бы не эта проклятая девчонка! Люди подумали, что она все сочинила или же увидела призрак. Меня она не видела, и я решил, что бояться нечего. Каково же было мое потрясение, когда в прошлую субботу она принесла масло и яйца и попыталась меня шантажировать.

В субботу, шестнадцатого… в прошлую субботу… Вот, значит, как все было. Мэри Стоукс собралась шантажировать Марка, а вечером ее убили…

Он нетерпеливо взмахнул рукой:

— Конечно, надо быть полной дурой, чтобы решиться на подобное. Я шел от задних ворот, когда она выходила из дома. Потом остановилась и поздоровалась. Я тоже остановился и заметил, что она разглядывает мои руки. Я и не пытался их спрятать. А она все смотрела на них и смотрела. Потом сказала, прямо как та, Луиза: «Значит, это были вы. Я так и думала». Я спросил: «Дорогая моя, о чем это вы?» Она ответила: «Да бросьте! Могу поклясться, что это были вы. Хотите?» Я усмехнулся: «Понятия не имею, о чем вы говорите». А она мне: «Ладно, тогда отправлюсь в полицию и все там расскажу». Она уже пошла, потом через несколько шагов обернулась и произнесла: «Ей же будет интересно, когда я расскажу про подвал, да?» Ну разумеется, после этих слов отпускать ее было никак нельзя. Я заметил: «Здесь особо не поговоришь». Она спросила: «Тогда где?» Мы назначили время и место. Она собиралась в Лентон, Джозеф Тернберри должен был проводить ее до дома. Она сказала, что войдет в дом и хлопнет дверью, а когда Джозеф уйдет, то снова выскользнет, но дальше крыльца не двинется. — Марк покачал головой. — Считала себя ужасно умной, думала, что в случае чего позовет стариков Стоукс. Она, вероятно, решила, что в армии нас ничему не учили. — Он усмехнулся. — Позвать она никого не успела. Даже не заметила, что я уже там, пока я не вцепился ей в глотку.

Сисели содрогнулась, потом опять похолодела и оцепенела. И все это говорит Марк. Марк! А он тем временем продолжил:

— Не мог же я ей позволить трезвонить об этом на всю округу! С самого начала и до конца мне приходилось действовать по обстоятельствам, у меня не осталось выбора. Не знаю, как меня можно в чем-то винить. Это же просто невезение, ты-то это понимаешь. — Он помолчал, а потом добавил: — А теперь еще и ты.

— Да… — выдохнула Сисели.

Марк всплеснул руками:

— Вот зачем ты сюда вернулась! Я не мог предусмотреть, что ты на такое решишься! Гранта должны были наверняка арестовать, как только полиция узнала, что он виделся с этой Роджерс, затем последовал бы обыск в доме. Во время обыска и нашлась бы пропавшая сережка. Она потерялась, когда я переносил тело. Как только страсти немного улеглись, я вернулся в лес и стал искать ее. И нашел. Решил, что сережка мне пригодится, и она действительно пригодилась.