Патриция Вентворт – Светящееся пятно. Кольцо вечности (страница 86)

Когда Брамбл протяжно вздохнул и сразу погрузился в сон, Сисели встала и подошла к двери гардеробной Гранта. Она до сих пор помнила холодную сталь ключа у себя в руке, когда запирала ее. Это было последнее, что она сделала, прежде чем уехать к родителям. Сисели повернула ручку. Дверь была по-прежнему заперта. Она быстро отдернула руку и направилась навстречу миссис Бартон, возвращавшейся с простынями.

Грант явился домой за полночь. Сисели слышала, как он вошел в прихожую и медленно поднялся по лестнице. Она размышляла, что бы он сказал, если бы она открыла дверь и выглянула в коридор. Так Сисели всегда делала до размолвки. Она бы бросилась к двери и воскликнула: «Дорогой, как ты поздно! Тебе что сделать, кофе или какао?» Если бы был такой же холод, как теперь, Грант ответил бы: «Какао». А Сисели продолжила бы: «Вода еще горячая, если хочешь принять ванну». Все эти домашние мелочи были частью их семейной жизни.

Сисели слышала, как Грант прошел к себе и разулся. Удивительно, как сильно мужчины шумят, снимая обувь. Брамбл негромко зарычал во сне. Грант слишком шумел, чтобы это услышать, да и дверь была заперта.

Вскоре по ту сторону запертой двери воцарилась тишина. Сисели лежала в широкой кровати с двумя грелками, ей было удобно и тепло. Брамбл спал. Грант Хатауэй тоже. За окном царила холодная и безветренная ночь. Сисели могла уснуть со спокойной душой, но сон не шел. Она слышала, как часы в коридоре пробили час, затем два, потом три.

Неожиданно она безо всякого перехода оказалась на тянувшейся вдаль прямой дороге, шедшей по вересковой пустоши. Царила тьма, но во сне это неважно. Сисели видела перед собой дорогу в бесконечность. Вокруг ни огонька, ни домов, ни даже звезд на небе. Лишь Сисели Хатауэй, Сисели Эвелин Хатауэй, и ничего кругом. Что-то залепило ей лицо, и она поняла, что это фата, но во сне она была огромной. Фата окутывала ее крупными складками. Ей нужно было сказать: «Я, Сисели Эвелин, беру в мужья тебя, Эдварда Гранта… любить и заботиться… отныне и навсегда… в радости и в печали», но фата душила ее. Слова застряли в горле, она не могла дышать.

Сисели проснулась в холодном поту с накрытой одеялом головой. За свинцово-серыми тучами занимался мрачный рассвет. Она сдернула с головы одеяло, отвернулась от окна и снова заснула.

Глава 34

Сисели проснулась, когда уже вовсю светило солнце. Гранта дома не было.

— Проглотил завтрак и впопыхах выскочил из дома.

Сисели села на кровати и озабоченно посмотрела на стоявшую перед ней миссис Бартон в темно-синем переднике в белый горошек.

— Он знает, что я здесь?

Миссис Бартон покачала головой.

— Если вы ему не сказали, то нет. — Она прошла к стоявшей в углу коробки с наброшенным покрывалом. — Я подумала, что Брамбл уже выяснил, что к чему.

Сисели съежилась, на мгновение похолодев и растерявшись.

— Он не из ранних пташек, — пробормотала она, — и не очень-то любопытен. Но ему уже пора прогуляться. Вы сможете разбудить Брамбла и выпустить его?

Сисели оделась, позавтракала и окунулась в домашнюю работу. Утро простиралось перед ней, словно бесконечная дорога, которая ей приснилась.

Позвонила Моника Эббот. Она явно разрывалась между желанием узнать все подробности и опасением, что их может подслушать Мэгги Белл.

— Дорогая, как же ты внезапно уехала! Надеюсь, ты спала в сухой постели? Простыни ведь наверняка отсырели.

У мамы всегда одно на уме — посудачить про постели.

— Хорошо, что тебя миссис Бартон не слышит. Мою постель целый день сушили у огня.

— Сис…

До этого момента Сисели говорила непринужденным тоном. Теперь ее голос сделался отчужденно-вежливым.

— Ты что-нибудь хотела? Если нет, то у меня масса дел.

Она слышала, как Моника произнесла:

— Нет-нет… Ничего… Просто… — Она замолчала и повесила трубку.

Сисели раздраженно вздохнула. Почему близкие никак не могут оставить тебя в покое? Она вновь погрузилась в домашние дела, всерьез занявшись гостиной, которой не пользовались с момента ее отъезда к родителям. Унылые чехлы для мебели и полуопущенные жалюзи, как было принято во времена молодости миссис Бартон, привели Сисели в ужас и напомнили морг. Конечно, в морге ей бывать не доводилось, но ощущение было очень похожим. Работы там было невпроворот.

Грант вернулся домой в час дня. Брамбл встретил его у порога, а Сисели — в прихожей. Она только что закончила подметать лестницу, которую оставила напоследок, потому что не имело особого значения, займется она ей или нет, и стояла бледная, с совком в одной руке и веником в другой. Пару секунд они молча глядели друг на друга и ждали, пока смолкнет приветственный лай Брамбла.

Грант нахмурился и спросил:

— Что все это значит?

— То, что я теперь горничная.

— А конкретнее?

— Агнес уволили, так ведь? Я узнала об этом вчера вечером и решила вернуться — помочь миссис Бартон.

— Когда ты приехала?

— Вчера поздно вечером.

Грант внимательно посмотрел на нее. Внутри у Сисели что-то затряслось. Больше всего ей хотелось сесть на ступеньку и дать волю слезам. Или вовсе умереть. Телефонный звонок прозвучал как долгожданное облегчение. Грант отвел взгляд и направился в кабинет, сопровождаемый путавшимся под ногами Брамблом. Сисели отложила веник и совок и принялась протирать лестницу.

Через пару минут вернулся Грант, помрачневший и злой. Теперь он вообще не смотрел на Сисели. Ледяным тоном Грант произнес:

— Тебе лучше вернуться в Эбботсли. И вообще не надо было приезжать.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

— Почему? — повторила она.

— Будь у тебя хоть капля здравого смысла, ты бы сама знала. Столько прожила у родителей и выбрала время, чтобы вернуться!

— А почему бы и нет?

Сисели начала понемногу успокаиваться. Если Грант разозлится, она тоже рассердится. Но когда он заговорил вновь, ее злоба мгновенно исчезла.

— Вполне возможно, меня арестуют.

— Грант!

— Звонили из лентонской полиции. Хотят, чтобы я туда явился. Я ответил, что приеду к двум — раньше не смогу. Ты же знаешь, что я главный подозреваемый. Джозеф Тернберри целое утро ошивался вокруг дома, наверное, чтобы проследить, что я не улизну. Сегодня меня наверняка задержат, если не арестуют. В общем, тебе лучше уехать к родителям и оставаться там.

Сисели выпрямилась и заявила:

— Вот поэтому я и вернулась.

Грант вдруг горько рассмеялся.

— Я ведь охотник за деньгами, а не убийца, так? Великодушный жест, Сис, однако мне он не по душе. Отправляйся домой, тебе здесь нечего делать. И попроси миссис Бартон организовать мне что-нибудь перекусить. Хочу перед отъездом еще раз поговорить с Джонсоном. Возможно, какое-то время ему придется управляться одному.

Вот и все. Затем — обед второпях, короткий разговор о теленке, поранившем ногу, но уже шедшем на поправку. Ничего, что хотя бы как-то касалось каждого из них, пока у самой двери Грант не оглянулся и не произнес:

— Возвращайся в Эбботсли, Сис. Миссис Бартон наймет кого-нибудь из деревни, если я там застряну.

— Я останусь здесь.

Сисели стояла между отодвинутым стулом и столом. Грант нахмурился:

— Лучше не надо. Уезжай, пока не стемнело!

Он вышел, закрыв дверь. Затем грохнула парадная дверь.

Когда они перемыли всю посуду, миссис Бартон надела пальто, шляпку и поспешила на автобус в Дипинг. Не идти же пешком почти километр по Мэйн-стрит. От предложения Сисели довезти ее на машине она отказалась.

— Как-нибудь сама доберусь, миссис Хатауэй. А дождь — это ничего, у меня накидка-непромокайка и большой зонт. Энни Стедман очень даже неплохо заменит Агнес, и я знаю, что сюда она пойдет охотно. Она дочь моей троюродной сестры Лидии Вуд, да и возраст у нее подходящий. Сейчас Энни работает на почте у миссис Мартин и подыскивает место получше. В прошлую субботу она мне жаловалась, что здесь все занято. Вы только не подумайте, будто это связано с тем, что я уволила Агнес. Честно сказать, я не находила недостатков в ее работе. Однако она нарушила правила приличия, а с этим я никак не могла смириться — понавидалась я того, к чему это приводит. Поэтому я Агнес и рассчитала.

— И были совершенно правы, — кивнула Сисели.

Миссис Бартон ушла, исполненная добродетели и сумевшая в равной степени совместить сохранение семьи хозяев со своими прямыми обязанностями перед ними. Сисели проводила ее взглядом и направилась в опустевший дом. Возвращаться в Эбботсли она не намеревалась. Когда Грант приедет, они все обсудят. Если же он не приедет… Сисели запнулась, но заставила себя посмотреть правде в глаза. Если произойдет ужасная ошибка и ему не позволят вернуться, значит, ее место здесь: присматривать за хозяйством в его отсутствие.

Когда миссис Бартон ушла, Сисели испытала облегчение. Теперь дом принадлежал ей. Она могла пойти, куда захочет, и делать то, что нравится, и никто этого не увидит, кроме Брамбла.

Она побродила по дому. Пусть Агнес и змеюка, однако работала она на совесть. Дом представлял собой одно из тех строений, что лишено всякой четкой планировки и где пристройки просто стыкуются друг с другом. Верхним этажом два поколения его обитателей вообще не пользовались. Там анфиладой располагались пять комнат, и самая дальняя была завалена старой мебелью, которую всегда хотели перебрать. Вот только руки до этого никак не доходили, поскольку появлялось множество других дел, да и времени, как полагали хозяева, было у них более чем достаточно. Сисели стояла и глядела на этот склад. У них тоже вся жизнь впереди. Что-то внутри ее возразило: «Нет». Сисели не решилась переступить порог комнаты. Она захлопнула дверь и быстро спустилась по крутой лестнице.