Патриция Вентворт – Светящееся пятно. Кольцо вечности (страница 61)
Мисс Сильвер негромко ответила:
— Прогуляюсь по деревне и загляну к мисс Грэй. Она обещала дать мне почитать интересную книгу.
Глава 12
Фрэнк вернулся в Дипинг довольно поздно — субботний день уже клонился к вечеру. Он заехал в Лентон и поговорил с инспектором Смитом. Обнаруженные в Доме лесника отпечатки пальцев, как и ожидалось, принадлежали Мэри Стоукс и неизвестному мужчине. Инспектор Смит съездил на велосипеде на ферму Томлинс, рассчитывая что-нибудь разузнать. Когда он добрался туда к двум часам дня, ему сообщили, что Мэри Стоукс отправилась в Лентон.
— Пообедать с подругой, — сказала ему миссис Стоукс, — а потом сходить в кино… Нет, неизвестно, когда она вернется, инспектор. Девушки обычно не спешат домой из таких увеселительных поездок, что уж поделать. Я волнуюсь, когда Мэри возвращается домой уже затемно, там пустынная дорога, но она встречается с Джозефом Тернберри, чтобы вечером выпить чаю, и он обещал доставить ее в целости и сохранности. Я еще чем-нибудь могу вам помочь? Чем Мэри обычно занимается? Ну, не знаю. Вот журнал «Пикчер пост», она листала его вчера вечером, и с того времени его никто не трогал. Конечно, можете взять, хотя не знаю, какой вам от него толк.
К тому времени, когда Фрэнк прибыл в Лентон, его уже ждало заключение экспертизы о принадлежности отпечатков Мэри Стоукс. Они во множестве присутствовали на страницах журнала и полностью совпадали с пальчиками из Дома лесника.
— Вот только один из них совсем не похож на остальные. — Смит вытащил фото крупного и размытого отпечатка. — Видите? Отпечаток руки — правой руки — вот часть ладони, мизинец и безымянный палец. Все сильно смазано, так что толку немного. Его сняли с филенки в коридоре Дома лесника, метр шестьдесят от пола и как раз над тем пятном, что мы сочли следом крови, и кровь там подтвердилась. Похоже, что его смазали рукавом пальто.
Фрэнк кивнул.
— Ну, сегодня вечером мы больше ничего сделать не сможем. Скотленд-Ярд вроде бы разыскал мужчину, который, как говорят, был приятелем Луизы Роджерс. Если там что-то прояснится, то нам это поможет. А я тем временем предъявлю Мэри Стоукс ее пальчики и постараюсь выяснить, что и как. Может, мы нащупаем какую-нибудь ниточку. Думаю, нам нужно тщательно пройтись по всей прогалине, исследовать каждый листик. Да, вот это работенка! Но если Луизу убили именно там, то должны остаться следы.
Он ехал домой в темноте с таким чувством, что поиски иголки в стоге сена — детская забава по сравнению с предстоящим им титаническим трудом.
Когда все обитатели Эбботсли собрались после ужина в гостиной, он позвонил Марку Харлоу. Сисели вернулась после телефонного разговора с ним и объявила, что Марк зайдет в гости.
— Он говорит, что ему скучно. Миссис Грин и Лиззи уехали. У них сегодня выходной, и они отправились в Лентон на вечерний сеанс в кино. Бедняге пришлось ужинать холодными закусками, от которых ему не по себе. Я сказала, что мы хотя бы сможем угостить его горячим кофе.
Не замедливший явиться Марк Харлоу, похоже, был в превосходном настроении. Он выпил три чашки сваренного Сисели кофе, после чего сел за пианино и сыграл зажигательное попурри, которое вынудило полковника Эббота удалиться к себе в кабинет, где он в спокойной обстановке погрузился в разгадывание кроссворда.
Сисели стояла, облокотившись на пианино, болтала и спорила, такая оживленная в домашнем платье рябинового цвета. Вскоре Марк заиграл одну из своих песен, и Сисели спела с ним дуэтом. Голоса у нее почти не было, однако присутствовала какая-то внутренняя артистичность.
Моника вышивала, крепко поджав губы, на щеках у нее играл румянец. Фрэнк сидел рядом, лениво развалившись в удобном кресле.
По другую сторону от камина мисс Сильвер, отложив вязание, с увлечением читала изданные преподобным Огастесом Грэем за свой счет «Мемуары о Дипинге и его окрестностях». Этот томик в красивом переплете из телячьей кожи было легко держать в руках, но вот читать, как призналась себе мисс Сильвер, было гораздо тяжелее. Она поднимала голову от книги и смотрела на молодых людей около пианино.
Марк Харлоу был стройнее Гранта Хатауэя, но проигрывал ему в росте сантиметра на два. При светлой коже лица глаза и волосы у него были темнее, чем у Гранта, лицо подвижнее, а брови тоньше. Когда он смеялся, то губы его быстро двигались. Выражение лица постоянно менялось от озабоченного до веселого. Он, несомненно, обладал огромным обаянием, а играл просто замечательно. Да-да, просто замечательно, хотя по старомодным «стандартам» мисс Сильвер современной музыке недоставало мелодичности. Поймав ее взгляд, Марк словно прочитал ее мысли — рассмеялся и внезапно заиграл «На прекрасном голубом Дунае».
Мисс Сильвер улыбнулась, а Сисели захлопала в ладоши.
— Фрэнк, потанцуй же со мной!
Тот покачал головой:
— Неохота.
— Ну и лентяй же ты! — насмешливо воскликнула она.
Чуть подобрав длинную широкую юбку, она начала вальсировать одна — легкая, как перышко, как листик, и грациозная, как березка на ветру. Пусть она и смуглая худышка, однако очарования ей не занимать.
Мать пару секунд смотрела на нее, потом перевела взгляд на вышивание. Вот так Сис раньше и выглядела, так она и должна была выглядеть. Но не для Марка Харлоу. Что с ней происходило? Куда ее влечет? Почему детям нельзя оставаться такими же счастливыми и беспечными, какими они были в колыбели? Сонная головка на твоем плече: «Господи, благослови маму и папу и помоги мне быть хорошей». Яркий шелк на коленях у Моники будто внезапно заволокло туманом. Ей вдруг вспомнилось давным-давно прочитанное стихотворение — так четко и ясно, словно она снова увидела эти строки:
Вальс закончился. Когда стихли последние звуки, Моника с облегчением вздохнула. Мисс Сильвер вернулась к книге, благополучно завершив затянутое повествование о некоем привидении в церковном дворе, на поверку оказавшемся отбившейся от стада овцой. Преподобный Огастес был немилосердно словоохотлив. Перестав излагать историю, он продолжил поучительные наставления. Лишь в половине одиннадцатого мисс Сильвер, в очередной раз перевернув страницу, нашла нечто, что вновь привлекло ее внимание. Мистер Грэй писал:
«Мой достопочтенный сосед сэр Хамфри Пил позволил мне выписать нижеследующий интересный отрывок из дневника своего деда. Занимавший пост мирового судьи сэр Роджер Пил являлся самым уважаемым должностным лицом и самым добрым и снисходительным защитником бедняков. Вероятно, именно поэтому к нему обратилась некая вдова из этого прихода, чье имя указывается как Фамарь Болл. Полагаю это ошибкой при написании имени Дамарь…»
Следующие несколько абзацев священник посвятил описанию семейства Болл на основании церковных книг. Браки, рождения, кончины и могилы — все было изложено чрезвычайно скрупулезно.
Мисс Сильвер упорно продиралась через нудный текст, испытав облегчение, когда повествование вернулось к самому отрывку из дневника сэра Роджера Пила. В ней только-только проснулся интерес, поскольку там упоминался Дом лесника. Она дочитала до предложения, начинавшегося словами «Сия Фамарь Болл клятвенно заверила…», как дверь в гостиную открылась и вошла горничная, даже не снявшая уличную одежду. Лицо ее пылало, она очень нервничала.
Моника Эббот удивленно обернулась:
— Что случилось, Рут?
Та затараторила:
— Там мистер Стоукс… можно ли ему переговорить с мистером Фрэнком? О племяннице… они не знают, что с ней случилось. С ним еще Джозеф Тернберри. Они нагнали нас на улице. Ой, миссис Эббот!
Фрэнк вскочил с кресла, едва Рут успела выговорить первую фразу. Захлопнув за собой дверь, он услышал голос Моники:
— Да возьми же себя в руки!
Джозайа Стоукс ждал в коридоре — коренастый, с покрасневшим лицом, в старом поношенном пальто. У него за спиной стоял Джозеф Тернберри в гражданской одежде, его круглое открытое лицо сморщилось, как у напуганного ребенка. Фрэнк провел их в столовую и плотно закрыл дверь.
— Что случилось, мистер Стоукс?
— Ну, мистер Фрэнк, мы и сами толком не знаем, случилось ли что-нибудь. Может, я зря трачу ваше и свое время из-за пустяка, и если бы не россказни, что гуляют по деревне, и не ваш приезд, чтобы в них разобраться, я бы вас не побеспокоил. Но вот жена моя очень волнуется.
— Вероятно, вам лучше начать с самого начала, мистер Стоукс.
Джозайа провел рукой по волосам, самой густой шевелюре во всей деревне. В юности они были желтоватые, как пшеница, и до сих пор кудрявились у него на голове, но седина в свете лампы под потолком придавала им какой-то сероватый оттенок. Он простодушно и расстроенно произнес:
— Я сам не знаю, что и думать. Мэри уехала в Лентон и до сих пор не вернулась.
Фрэнк быстро взглянул на каминную полку. Стрелки часов на массивной мраморной подставке показывали без двадцати одиннадцать.
— Ну, еще не так поздно.
— Может, и не поздно, а может, и поздно. Не оттуда я начал. Мэри уехала в Лентон, чтобы встретиться с подругой и вместе с ней пообедать. А Джозеф потом их встретил, и они пошли в кино. Ну, затем они вернулись автобусом, что отправляется из Лентона в половине восьмого, а сюда прибывает без десяти восемь. Джозеф проводил ее до фермы.