Патриция Гэфни – Влюбленные мошенники (страница 72)
Док сообщил ему свой адрес на захудалой Бэлэнс-стрит.
Тонкие губы Уинга растянулись в презрительной улыбке.
– В таком случае у вас имеется специализация: по ножевым ранам и подпольным абортам.
Док не ответил. Руки у него слегка тряслись, пока он подносил ко рту и опустошал очередную порцию рома. Уродливый шрам на левой стороне его лица был ясно виден, хотя на него падала тень. Грейс знала, что он человек опрятный и тщательно следит за своим внешним видом, но этим утром он порезался при бритье и не сменил рубашку со вчерашнего дня: два крохотных, едва заметных штриха делали его облик еще более убедительным.
– Итак, – заговорил Рубен, нарушив зловещее молчание, – вот что мы предлагаем. У вас на складе имеется несколько тонн опиума, ставшего для вас недоступным. Если хотите остаться в деле, вам придется его продать законному покупателю, имеющему право на ввоз, который в свою очередь переуступит его вам за спиной у таможни, как только она отвернется. Покупатель – это мы. Вам остается только положить девяносто тысяч с мелочью на специальный счет, который откроет доктор Хэйес. Учтите, вам придется платить наличными. Только наличными! Вы же не хотите, чтобы налоговая служба отследила вашу связь с этой операцией.
Грейс держала глаза опущенными, прекрасно зная, что это ключевой элемент плана, и опасаясь взглядом выдать свое волнение.
– Док выдаст вам долговую расписку; продолжал Рубен. – Вы подпишете договор купли-продажи, он предъявит его на таможне, уплатит Пошлину и заберет товар, перешедший в собственность Фармацевтической компании Хэйеса. Они будут считать, что вы продали товар ему. Товар доставят на склад Хэйеса;
Все чисто, все по закону. Э-э-э… где ваш склад, Док?
– Вторая улица, в квартале от Китайской бухты.
– Точно. По истечении разумного срока – скажем, через час или два – вы отдаете приказ своим людям перевезти товар на ваш собственный склад в Китайском квартале. И за эту своевременную, незаметную для посторонних глаз и совершенно незаменимую услугу мы просим всего лишь половину от оптовой цены товарной партии. Сорок пять тысяч долларов наличными, плата вперед.
Стиснутые пальцы Грейс побелели от напряжения. «На ваш собственный склад в Китайском квартале». Впервые с той страшной ночи в доме Уинга ей вспомнились деревянные ящики, которые у нее на глазах рабочие загружали в его Подвал. Он хранил опиум прямо у себя в доме! Ей не терпелось поскорее рассказать об этом Рубену.
– Абсурд, – прошептал Уинг. Но у нее возникло убеждение, что он просто тянет время, мысленно взвешивает все «за» и «против».
– Вовсе нет. Мы берем на себя весь риск, к тому же у нас есть расходы – эти бумаги достались нам небесплатно, равно как и склад на Второй улице. Мы уже проделали всю работу, вам остается только сунуть руку в карман. К тому же нас трое. Какие-то жалкие пятнадцать тысяч на брата. А также на сестру.
– – А что помешает доктору Хэйесу забрать Деньги и скрыться? И вам вместе с ним?
«Хороший вопрос», – подумала Грейс. Сердце у нее стучало, как молот.
– Ничто не помешает. Разве что практические соображения. Мы же не дураки! Не сомневайтесь: мы прекрасно понимаем, что с вашей помощью можем. стать гораздо богаче, чем без вас!
– Другими словами, я должен положиться на вашу алчность.
– Наконец-то вы начали смекать, что к чему. Крестный Отец сложил вместе кончики пальцев; по лицу невозможно было определить, о чем он думает.
Наконец он поднял голову.
– Рад был познакомиться с вами, доктор Хэйес. В наступившей тишине Док бросил ошеломленный взгляд на Рубена. Тот кивнул. Док допил пиво, отодвинул стул, поднялся и вышел. Уинг тотчас же поднял руку, и один из его прихвостней поспешил к столу. Крестный Отец отдал ему тихий приказ по-китайски.
Его приспешник поклонился и ушел.
Грейс догадалась, что ему было велено проследить за Доком, проверить, тот ли он, за кого себя выдает. Оставалось лишь надеяться, что, кроме слежки, ему ничего не поручено и что Док выдержит свою роль до самой Бэлэнс-стрит.
– Ну? – спросил Рубен и забарабанил пальцами по столу, давая понять, что его терпение на исходе. – Мы сделали предложение. Каков ваш ответ?
Наступила решающая минута. Стараясь не ерзать, Грейс выжидательно взглянула на Уинга. Улыбка, расплывающаяся по его лицу, ее ничуть не ободрила.
– Мой ответ «нет».
Она почувствовала, как тело Рубена оседает на стуле, словно из него выпустили воздух.
– Нет? – повторил он, не веря своим ушам.
– Нет. Боюсь, что нет. Видите ли, мистер Смит, я не могу довольствоваться вашим честным словом. Мне потребуется нечто большее, чтобы обеспечить надежность сделки.
К Рубену вернулась надежда:
– Что же именно?
– Мне бы хотелось получить… – Его голос стал мечтательным и напевным, как будто он читал молитву. – Мне бы хотелось получить… Августину.
Глава 19
Рубен рассмеялся.
Грейс с трудом подняла руку. Когда подошел официант, она сказала, еле ворочая языком:
– Виски без содовой.
– Неужели мое предложение вас так потрясло? – участливо спросил Крестный Отец. – Вы не могли не заметить, что я питаю к вам глубокое чувство.
– Глубокое чувство? Ты ее опоил и раздел догола, а потом заставил курить дурь, и это называется глубоким чувством? Слушай ты, недоделанный извращенец…
Грейс положила ладонь поверх стиснутого кулака Рубена и крепко сжала его.
– Погоди, Алджернон, не надо выходить из себя. Ты же сам сказал, что мы готовы забыть прошлые обиды.
Он вытаращился на нее, не веря своим глазам, и она взглядом дала ему понять: «Давай послушаем, что у него на уме». Одно из непреложных правил Генри гласило: «Отняв у простака веревку, ты лишаешь его возможности повеситься».
Очарованный ее словами Уинг наклонился ближе, но Грейс отстранилась. Он овладел собой и опять заговорил как деловой человек:
– Ситуация очень проста. Вы требуете много денег и ничего не даете взамен…
– Это не так, – начал было возражать Рубен, но Уинг жестом заставил его замолчать.
– В вашей стране, как и в моей, принято, чтобы сторона, требующая денег, предлагала что-то в залог. В качестве дополнительного обеспечения, как это у вас называется.
– И вы хотите получить Гусси в качестве дополнительного обеспечения?
– А почему бы и нет? Все, что я знаю о вас, мистер Смит, – это то, что вы мошенник, однажды пытавшийся меня обокрасть. О вашей сестре мне известно несколько больше. Я знаю, что она тоже занимается воровством, но для меня это не имеет значения. Для меня важно только одно: она моя судьба.
Привалившись к стене, Рубен вытащил из кармана манильскую сигару, зажег ее и выпустил дым к потолку.
– Ну, если это так, что ж вы сразу не сказали?
– Это правда. Она моя золотая богиня, вся моя жизнь, и мои чресла предназначены ей.
– Ваши… что?
– Так и будет, мистер Смит, – с фанатичным упорством повторил Уинг. – Таков путь Дао[53].
– Ах вот как? Ну тогда скажите мне, Марк: что бы вы стали делать с моей сестрой, если бы вам удалось ее заполучить?
Рубен прислушался к ее молчаливому совету и бросил простофиле веревку, однако ход его мыслей ее совсем не порадовал.
Уинг вновь обратил на нее свой взгляд. В его черных глазах светилось такое дьявольское, нестерпимо самодовольное чувство хозяина, любующегося своей собственностью, что она поежилась. Но даже он сам, по-видимому, осознал, что раскрывать все свои непристойные планы прямо сейчас было бы по меньшей мере нескромно, и ответил просто:
– Я буду наслаждаться счастьем с ней.
– Да, но на каких условиях? Сделаете ее своей наложницей? Белой рабыней? Содержанкой? Будете время от времени наведываться к ней в отель в нижней части города? Каковы ваши намерения в отношении моей сестры?
Уинг стукнул кулаком по столу с таким грохотом, что оба они подскочили.
– Вы меня оскорбляете, сэр! – воскликнул он, побагровев. – Мало того, вы оскорбляете и унижаете мою будущую невесту! Августина не будет белой рабыней или любовницей, она будет моей женой!
Они оба уставились на него, лишившись дара речи.
– Моей возлюбленной спутницей жизни, матерью моих сыновей. – Он жадно потер руки. – Многих, многих сильных сыновей. Они будут возносить молитвы, приносить жертвы, бить поклоны. Они проложат мне путь в нирвану.
Грейс и Рубен обменялись взглядами полного взаимопонимания. Они имели дело с психом, по которому плакала смирительная рубашка.
А на него между тем опять накатил приступ тошнотворной нежности.
– Августина, обожаемая моя, я дам тебе все, что пожелаешь – все! Моя королева, моя богиня, в моем доме не будет никого выше тебя по положению! Богатые наряды, бесценные украшения, армия слуг в полном твоем…
– Деньги?