Патриция Бриггз – Плач волка (страница 32)

Хотя она никогда ничего не делала, чтобы произвести на него впечатление.

Анна сложила руки на груди, которая начала болеть от какой-то эмоции, которую не могла назвать, да и не хотела. Возможно, это ярость.

Три года она терпела, потому что, как бы плохо ни было, не могла обойтись без стаи. Это внутренняя потребность, без которой ее волчица не прожила бы. Поэтому она позволила лишить ее гордости, позволила Лео завладеть ее телом и обходиться с ней как со шлюхой.

На мгновение она ощутила дыхание Джастина на своем лице и то, как его тело прижимает ее к земле, почувствовала боль в запястьях и давление на нос, который он сломал тщательно контролируемым ударом открытой ладонью.

Кровь стекала по ее губе на новую куртку и капала на снег. В шоке Анна поднесла руку к носу, но он был цел, хотя мгновение назад она чувствовала, что он распух, как в ту ночь, когда Джастин ее ударил.

На руке осталась кровь.

Анна взяла пригоршню снега и прижала к носу. Потом снова поднесла руку и на этот раз почувствовала, что кровотечение прекратилось. Вопрос в том, почему оно вообще началось? И почему она вдруг начала думать о Джастине?

Возможно, кровотечение из носа как-то связано с высотой, подумала она. Чарльз должен знать. Анна взяла горсть чистого снега и вытерла им лицо, затем обрывком рюкзака собрала влагу с щек. Она дотронулась до носа, и ее пальцы остались чистыми. Какова бы ни была причина, кровотечение прекратилось. Она попыталась оттереть пятна крови на своей куртке, но только их размазала.

Со вздохом Анна поискала, куда бы положить окровавленный кусок ткани. И подошла к своему рюкзаку, который сняла прежде чем обследовать поляну. Он стоял среди покрытых фольгой блюд, разбросанных причудливыми узорами вместе с остатками рюкзака Чарльза. Анна заглянула внутрь и увидела, что пакетики с едой были в целости и сохранности.

Как это типично для мужчины, подумала она с раздражением, оставить женщину наводить порядок.

Анна собрала одежду Чарльза и стряхнула с нее снег.

Потом засунула ее в свой рюкзак и начала накладывать сверху блюда, накрытые фольгой. Проявив небольшую организованность, она смогла положить большую часть неповрежденной еды в свой рюкзак, но никак не могла запихнуть в него что-нибудь еще. Она бросила разочарованный взгляд на остатки рюкзака Чарльза, спальный мешок и снегоступы.

Это не обеспокоило бы ее так сильно, если бы они не были в дикой местности. Здесь ничего нельзя оставлять после себя.

Она внимательно посмотрела на рюкзак Чарльза, но он был разорван в клочья. Винтовка тоже получила повреждения. Анна мало что знала о винтовках, но подозревала, что для правильной работы им нужен прямой ствол.

Однако она сорвала джекпот, когда нашла подстилку, на которой они спали прошлой ночью.

Анна почувствовала какой-то запах, когда опустилась на колени, чтобы расстелить жесткую ткань. Она попыталась не реагировать на запах, собирая все оставшиеся вещи и бросая их на подстилку. Все, кроме винтовки. Несмотря на то, что ствол погнут, винтовка оставалась оружием.

Кто бы за ней ни следил, он оставался очень неподвижным. И это был человек, а не оборотень.

Анна связала концы подстилки вместе, и получился аккуратный сверток, который можно нести. Когда положила самодельный сверток рядом со своим рюкзаком, то услышала, как наблюдатель вышел из-за деревьев позади нее.

— Похоже, у тебя здесь беспорядок, — произнес женский голос. — Ты столкнулась с медведем?

Голос звучал достаточно дружелюбно. Анна повернулась к женщине, которая вышла из-за деревьев после того, как слишком долго наблюдала за ней, и доверять ей было опасно.

Как и Анна, женщина была в снегоступах, но в каждой руке у нее по лыжной палке. Карие глаза выглядывали из-под шапки, но остальная часть лица закрыта шерстяным шарфом. Из-под серой шапки на плечи ниспадали темно-каштановые кудри.

Анна сделала глубокий вдох, но ничего кроме запаха человека не почувствовала. Человеческий слух был настолько слабым, что эта женщина приняла шум от двух оборотней за нападение медведя? Анна не знала, что сказать.

— Да, с медведем. — Анна улыбнулась в надежде, что женщина не заметила, сколько времени она потратила на ответ. — Извините, я все еще немного не в себе. Я городская девушка и не привыкла к матери-природе во всей ее красе.

Да, это был медведь. Мы спугнули его, а затем обнаружили, что он забрал… — Что может быть настолько важным, что мужчине пришлось бы гоняться за медведем? — …сумку, в которой была зажигалка.

Женщина запрокинула голову и рассмеялась.

— Разве так не всегда происходит? Я Мэри Альварадо. Что ты здесь делаешь посреди зимы, если не привыкла к дикой местности?

— Я… Анна Корник. — Почему-то казалось правильным использовать имя Чарльза. Анна одарила Мэри Альварадо еще одной кривой улыбкой. — Мы не так давно женаты. Я не привыкла к новой фамилии. Ты, наверное, тоже ищешь пропавшего охотника. Нам сказали, что никто другой не заберется так далеко. Может, я и зеленая, как трава в дикой местности, но мой муж знает, как себя вести.

— Я из поисково-спасательной службы, — сказала Мэри.

— Разве вы не должны ходить по двое? — спросила Анна, это казалось разумным. Хизер и Джек искали вместе.

Мэри пожала плечами.

— Моя напарница недалеко. Мы поссорились, и она в гневе ушла. Но она скоро успокоится и вернется. — Она заговорщически ухмыльнулась. — Она довольно вспыльчивая.

Женщина сделала шаг ближе к Анне, но затем резко остановилась и огляделась. Анна тоже почувствовала, как сильный ветер зла пронесся сквозь деревья.

А потом что-то зарычало.

Глава 9

В своей теплице Асил обрезал увядшие цветы с роз. Они не такие великолепные, как те, что росли в Испании, но значительно лучше по сравнению с цветами, с которых он начинал.

Его испанские розы были результатом многовекового тщательного разведения.

Когда-то давно он спокойно распрощался с ними, но теперь отчаянно сожалел об их потере.

Но не так сильно, как о потере Сары.

Он надеялся, что кто-нибудь позаботился о цветах, но оставил свою собственность так поспешно, что, скорее всего, его цветы погибли до того, как кто-нибудь понял, что делать с имуществом. Но он обменивался черенками с другими поклонниками роз в течение нескольких десятилетий, прежде чем пришлось уехать, так что его работа не пропала даром.

Где-то в мире росли потомки его роз.

Возможно, если Бран заставит его прожить еще несколько лет, он отправится на их поиски.

Кто-то быстро постучал в дверь, затем открыл ее, не дожидаясь ответа. Асил даже не потрудился поднять глаза. Сейдж вторгалась в его теплицу почти с тех пор, как он ее построил. Он бы давно разорвал любого другого в клочья за то, что тот нарушил его одиночество. Но отшлепать Сейдж было так же приятно, как побить щенка, — это ничего не даст, кроме чувства вины.

— Эй, есть кто? — позвала она, хотя ее нос определенно подсказал ей, где именно он находится.

Это ее обычное приветствие, но Асил считал, что таким образом она проверяла, в каком он настроении. Он был не в себе после того, как приехал в Аспен Крик. Когда Сейдж впервые начала приходить в теплицу, думал, не посылает ли ее маррок, чтобы убедиться, что он все еще вменяем. Но сейчас его не беспокоило ее появление.

— Я здесь, — отозвался он, не потрудившись повысить голос. Сейдж услышала бы его, даже если бы он шептал, но сейчас не хотел притворяться человеком.

Асил не поднял глаз от своей работы, когда она подошла к нему сзади. За эти годы он многих считал красивыми, и Сейдж определенно попадала в эту категорию.

Сара часто сильно била его по голове за то, что пялился на других женщин, хотя знала, что он никогда бы не изменил ей. Теперь, когда она ушла, он редко смотрел по сторонам. Флиртуя, он не чувствовал себя так, словно изменяет своей мертвой паре, но слишком сильно скучал по ее подзатыльнику. Конечно, чтобы разозлить столь сдержанного Чарльза, он с радостью будет пялиться на Анну.

— Привет, Асил. Ты улыбаешься. Кто-то умер? — Она явно не ожидала, что он ответит, поэтому продолжила: — У тебя есть для меня работа?

— Я в порядке, — сказал он, хотя она могла видеть это сама.

Иногда он был так нетерпелив к бессмысленным разговорам, которые вел тысячу раз в прошлом. И он устал от людей, которым приходилось решать одни и те же проблемы снова и снова.

Асил удивлялся, как Брану удавалось делать вид, что его интересуют мелкие проблемы своих людей. И все же Асил не так уж устал от жизни, потому что ухватился за шанс пожить еще немного, когда Бран это предложил.

Как обычно Сейдж проигнорировала его резкость. Ему нравилось, что не нужно постоянно извиняться за свои перепады настроения.

Она сняла пальто и устроилась справа от него, чтобы начать работу со следующим рядом кустов. И он знал, что Сейдж в настроении для хорошей беседы. В противном случае, она бы начала с другой стороны ряда, где не мешала бы его работе.

— Итак, что ты думаешь о паре Чарли? — спросила она.

Асил хмыкнул. С его стороны было жестоко дразнить мальчика Брана, но не смог устоять, ведь Чарльз не часто выходил из себя.

И Анна так сильно напоминала ему Сару, не внешне.

Сара была почти такой же темноволосой, как он, — но у них обеих имелась одинаковая внутренняя безмятежность.

— Мне она нравится, — сказала Сейдж. — У нее более твердый характер, чем ты думаешь. Особенно учитывая, как издевался над ней ее старый альфа.