Патриция Бриггз – Плач волка (страница 16)

— Хорошо, — произнесла она немного хрипло.

Через мгновение она вытащила свою руку из его хватки и села на кровать, чтобы снять теннисные туфли. В джинсах и рубашке, она легла рядом с ним, в ее теле чувствовалось напряжение.

Чарльз перевернулся к ней спиной, в надежде, что это ее успокоит, хотел показать, что не собирается давить на нее. Не только ради нее попросил ее остаться, он сам чувствовал себя лучше, когда она в безопасности рядом с ним. И заснул, слушая ее дыхание.

От Чарльза приятно пахло. Когда его тело расслабилось во сне, Анна почувствовала, как напряжение покидает ее собственное тело. Она не ранена, но тоже устала. Она устала быть на виду, пытаться понять, что должна делать, и беспокоиться о том, что прыгнула из огня да в полымя.

У нее скопилось так много вопросов. Она не спросила о странной реакции его мачехи на нее или об Асиле, потому что Чарльз выглядел так, как будто уснет стоя.

Анна посмотрела на свое запястье, но на коже не было новых синяков от руки Чарльз. Почему-то ощущение его руки на ее запястье вызвало у нее панику. Волчица защищала ее память от того, что как с ней жестоко обращались в прошлом, но тело сохранило память о сокрушительной хватке и о том, как кто-то кричал на нее, причиняя ей боль. Анна была в ловушке и не могла убежать.

У нее учащенно забился пульс, Анна почувствовала, что волчица снова приготовилась ее защищать. Анна вдохнула запах Чарльза и позволила ему успокоить ее волка. Чарльз никогда бы не обидел ее, и она, и ее волчица уверены в этом.

Спустя мгновение Анна собралась с духом и скользнула под одеяло. Когда Чарльз не проснулся, она придвинулась к нему ближе, останавливаясь каждые несколько минут, поскольку тело напоминало ей о том, насколько он сильнее нее и какую боль может причинить.

Из подслушанных разговоров, она знала, что волки обычно жаждали прикосновений. Мужчины чикагской стаи прикасались друг к другу намного чаще, чем обычно для группы гетеросексуальных самцов. Но близость с другим волком никогда не приносила ей покоя или утешения.

Анна всегда могла призвать свою волчицу на помощь, как сделала прошлой ночью. Тогда она могла бы свернуться калачиком рядом с ним и вдыхать его запах с каждым вдохом. Но пока он спал, она подумала, что настало подходящее время решить несколько своих проблем. Волчица могла помочь с насущной проблемой, но Анна хотела иметь возможность прикоснуться к Чарльзу без ее помощи.

Именно из-за кровати она была напряжена и чувствовала себя уязвимой. Асил сказал, что Чарльзу не нравились прикосновения. Анна задумалась о причине. Казалось, он не возражал, когда она прикасалась к нему, совсем наоборот.

Поэтому медленно протянула руку, пока не почувствовала тепло простыней от его тела. Потом прижала пальцы к Чарльзу, и ее тело застыло в панике. Она была рада, что он спит, поэтому не мог видеть, как убрала руку и подтянула колени к уязвимому животу. Анна старалась не дрожать, потому что не хотела, чтобы он считал ее трусихой.

И удивилась тому, что чувствовать надежду намного тяжелее, чем отчаяние.

Глава 5

Анна рылась в шкафах, ведь Чарльз проснется голодным. К счастью, у него было столько припасов, словно он готовился к осаде. Она подумала об итальянской кухне, потому что неплохо научилась готовить итальянские блюда, но не знала, понравится ли это Чарльзу.

Тушеное мясо показалось более безопасным выбором.

Морозильная камера в подвале была полна мяса, завернутого в белую бумагу для замораживания, с аккуратными этикетками. Анна достала упаковку, на которой написано, что это тушеное мясо лося, и положила размораживаться на столе. Она никогда раньше не ела лосятину, но считала, что тушеное мясо лося — это просто тушеное мясо.

В холодильнике также нашлись морковь, лук и сельдерей. Теперь ей оставалось отыскать картофель. Его не было ни в холодильнике, ни в столе, ни в шкафах, ни под раковиной.

У любого, кто так хорошо питался, как Чарльз, где-нибудь обязательно была картошка, если только он не ненавидел ее. Анна сидела на полу, уткнувшись головой в нижний шкаф, и тихо напевала «Куда подевалась моя картошечка». Услышав звонок мобильного телефона, она резко вскинула голову и ударилась затылком о край столешницы.

Телефон находился в спальне, поэтому Анна потерла голову и подождала, пока Чарльз возьмет трубку, но мобильный просто продолжал звонить.

Пожав плечами, она попыталась унюхать картошку. Чарльз сказал ей, что она недостаточно использует свой нос. Но если картофель и был поблизости, его запах замаскирован специями и фруктами.

Зазвонил стационарный телефон на стене, которому было больше полвека. Анна уставилась на него с растущим разочарованием. Это не ее дом. После десяти гудков она, наконец, взяла трубку.

— Алло?

— Анна? Позови Чарльза, пожалуйста, — узнала она голос Брана.

Анна взглянула на закрытую дверь спальни и нахмурилась. Если весь этот шум не разбудил его, значит, ему нужно поспать.

— Он спит. Могу я принять сообщение?

— Боюсь, так не пойдет. Пожалуйста, разбуди его и скажи, что мне нужно с ним поговорить.

— Хорошо.

Он говорил вежливо, но это был приказ.

Поэтому она положила трубку и пошла будить Чарльза.

Но не успела подойти к двери, как та открылась. На пороге появился Чарльз в джинсах и толстовке.

— Это отец? — спросил он.

Когда она кивнула, он прошел мимо нее и взял трубку.

— Что тебе нужно?

— У нас проблема, — услышала Анна из телефона. — Ты мне нужен… И почему бы тебе не привести Анну. Приезжай как можно скорее.

Бран нуждался в Чарльзе. Чарльз был его силовиком, его убийцей. Он регулярно рисковал жизнью ради отца, и ей просто надо привыкнуть к этому.

К тому времени как Чарльз повесил трубку, Анна уже натягивала куртку. Он ушел в спальню и вскоре вернулся с носками и ботинками в одной руке.

— Ты можешь помочь мне с ботинками? — спросил он. — Мне еще больно наклоняться.

Анна вела машину как человек, который никогда раньше не ездил по обледенелым дорогам. А может быть и нет. Но сегодня она вела машину лучше, чем вчера.

Но было очевидно, что бы ее ни беспокоило, она до сих пор не успокоилась. Чарльз чувствовал запах ее тревоги, но не знал, что с этим можно поделать.

Если бы у него не болели ребра, он бы сам сел за руль, а так просто давал ей указания. Когда она подрезала грузовик, въезжавший на подъездную дорожку к дому его отца, Чарльз крепче сжал ручку дверцы. Анна сбавила скорость. Зеленый внедорожник Лесной службы с правительственными номерами

стоял прямо у входа в дом.

Чарльз подумал, что его отец звонил по поводу бродячего волка в горах, или, возможно, нашли еще одно тело.

Анна заехала за внедорожник и припарковалась.

— Ты чувствуешь запах? — спросил он ее, когда она обошла грузовик и подошла к нему.

Анна наклонила голову и принюхалась.

— Это кровь?

— Свежая, — сказал Чарльз. — Тебя это беспокоит?

— Нет. А должно?

— Если бы ты была такой же, как любой другой волк, то уже чувствовала бы голод.

Анна нахмурилась на него, и он ответил на ее взгляд.

— Да, я тоже его чувствую. Но я старый, и это меня не сильно беспокоит.

Чарльз не потрудился постучать в дверь, его отец и так слышал, как они подъехали. Он последовал за запахом крови в спальню для гостей.

Сэмюэль тоже находился здесь и делал перевязку незнакомому мужчине средних лет, который лежал на кровати. Мужчина был таким же человеком, как и Хизер Моррелл, которая сидела на стуле рядом с кроватью, держа его за руку.

Хизер подняла глаза. Он увидел вспышку страха на ее лице, но не попытался ее успокоить. Он пугал людей, и это помогало его работе силовиком отца. Кроме того, пока не поговорил с Браном и не выяснил, что происходит, Чарльз ничего не мог ей обещать.

— Где маррок? — спросил он.

— Он ждет тебя в своем кабинете, — сказала она.

Чарльз сделал шаг назад, собираясь уйти, когда она тихо позвала его по имени.

Он остановился.

— Джек — хороший человек, — прошептала она.

Чарльз оглянулся через плечо и встретил ее пристальный взгляд.

Он мог бы спросить ее, что она имела в виду, но сначала ему нужно поговорить со своим отцом.

Анна вообще ничего не произнесла, но по ее напряжению было понятно, что она уловила некоторые невысказанные слова. Присутствие друга Хизер вызывало некоторые сомнения.

Поэтому Чарльз кивнул и направился в кабинет отца, Анна следовала за ним.

В камине горел огонь, и это плохой знак. Бран разжигал огонь здесь только тогда, когда волновался. Отец сидел на полу перед камином, скрестив ноги, и смотрел на пламя.