Патриция Бриггз – Охотничьи угодья (страница 37)

Чарльз выглядел немного на взводе сегодня вечером. Но он умен, быстро соображал и атаковал после того, как Шастель отступил от Анны. Это очень нехарактерно для него. Анна беспокоилась о последствиях, о том, как Чарльз отнесется к своим действиям.

Ее супруг знал больше о Дане, сам сказал ей об этом. И, по-видимому, Бран осведомлен даже больше, чем Чарльз. Она спросит его об этом и поведает о том, что увидела на лице Даны, как только найдет Чарльза.

Анна подошла к ближайшему столбу забора и потянула за звено сетки, пока не выдернула все крепежные зажимы, которыми та крепилась к столбу. Затем потянула ее вверх, чувствуя, как звенья впиваются в ее плечи и бицепсы. Как человек она бы не смогла такое проделать, в том, чтобы быть оборотнем, имелось несколько преимуществ. Когда она закончила, появилась достаточно большая дыра, чтобы в нее пролезть. Главное не забыть сказать Ангусу, что ему нужно починить забор.

Анна шла по следу Чарльза, не торопясь, потому что он не спешил. Она не знала, что найдет в конце тропы, но почти уверена, что ей не стоит торопиться. Или задерживаться.

Ожидал ли он, что Дана отправит за ним охотников?

Был ли он готов встретиться с десятками самых жестоких волков, которых могла предложить Европа? Ожидал ли он, что Ангус придет за ним? Или сама Дана? Чувствовал ли он, когда Анна использовала его силу, чтобы остановить фейри? Мог ли он чувствовать, что она идет за ним сейчас? Связь между ними была сильной и напряженной, но это все, что она могла почувствовать.

Но она обнаружила, что может сказать, где он находится. Чарльз ослаблял хватку на их связи, не скрываясь так сильно.

Анна остановилась при этой мысли. Именно это он и делал? Прятался от нее?

Чарльз не жестокий человек по натуре. Она знала это, сама почувствовала его мягкость. Он превратил себя в мужчину, в котором нуждался его отец, в ручного убийцу, меч в руке Брана. Он очень хорош в своей работе.

Но братец волк жаждал крови и плоти. Ее волчица этого не хотела, и это одно из отличий, которое давало ей назначение омеги. Она вспомнила, как Чарльз остановился перед домом своего отца, когда там пахло кровью и болью. Он спросил ее, что она чувствует, затем сказал ей, что если бы она не была омегой, этот запах вызвал бы у нее голод.

Он чувствовал голод, хотя и не признался ей в этом.

В своей волчьей форме она могла есть сырое мясо, и ей это нравилось. Но будучи человеком, для нее кровь пахла кровью, а не едой.

Анна пошла дальше и заметила, что Чарльз направился вниз по склону, к… Она прищурилась и не смогла определить, очередное ли это озеро с соленой водой, которые повсюду в Сиэтле. Ей не пришло в голову спросить, когда они ехали сюда, она беспокоилась об охоте.

Рядом с пресноводным ручьем змеилась узкая тропинка, которая шла через заросли ежевики, теперь лишенные ягод и полные сухих листьев и шипов. Туфли Анны увязли в мокрой земле, и она с трудом удержалась от падения в ручей.

Отпечатки лап Чарльза были глубокими в том месте, где он остановился, чтобы попить.

Кровотечение вызывает жажду.

Крови стало меньше, и по следу стало трудно идти. Анна надеялась, что кровотечение уменьшилось потому, что Чарльз выздоравливал. Более доминирующие волки исцелялись быстрее, если только раны не нанесены серебром, истощением или магией.

Но она все равно беспокоилась о нем.

Анна с огромным облегчением добралась до пляжа — каменистого, мокрого и холодного участка земли — и увидела, как Чарльз отряхивается.

Он стоял в воде, смывал кровь.

— Храбро с твоей стороны, — сказала ему Анна. — Эта вода чертовски холодная.

Но у нее никогда не было причин сомневаться в храбрости Чарльза.

Янтарные глаза наблюдали за ней, когда она скользила вниз по последним десяти футам склона с большей грацией, чем ожидала от себя. Но в конце все же споткнулась на мелких камнях пляжа.

— Итак, — обратилась она к братцу волку, — мне нужно кое о чем с тобой поговорить, когда ты будешь готов. Но пока мы в безопасности. Я оставила Ангуса за главного на складе.

Она же это сделала? Возможно, Ангус сам оставил себя за главного на складе.

Камни были большими и сухими только на полосе шириной около шести дюймов. Анна посмотрела на свои грязные туфли и, решив, что ничего не может сделать, чтобы испортить их еще больше, ступила в ледяную воду. И зашипела от холода.

— Очень холодно, — воскликнула она, затем пошла вдоль береговой линии, потому что ее тело не хотело стоять на месте.

Глава 10

Чарльз стоял в ледяной воде. Он ждал команду головорезов, а вместо этого получил красотку и теперь не знал, что делать.

Анна шла вдоль береговой линии, ее грязные туфли шлепали по воде. Их окружали лишь доки. Четырьмя или пятью доками дальше шла погрузка на корабль, и Чарльз слышал, как мужчины ворчат и ругаются. Они достаточно далеко и не могли видеть женщину и ее очень большую собаку, прогуливающихся вдоль кромки воды.

Чарльз посчитал, что Анна ушла от него слишком далеко, и поэтому последовал за ней, пристраиваясь сзади, чтобы убедиться, что она в безопасности. Он не убил Зверя, который угрожал ей. При мысли об этом из глотки вырвалось рычание.

Ему следовало его убить. Оторвать ему голову, чтобы он больше не причинял вреда слабым и беспомощным. Не угрожал Анне. Неважно, что она не была ни слабой, ни беспомощной.

Братец волк принюхался к воздуху, но запах других волков чувствовался далеко. Впереди него Анна нашла бревно, которое выбросило на берег, и теперь он стал троном для его госпожи. Но сначала ей пришлось на него вскарабкаться.

Чарльз обошел его кругом, чтобы убедиться, что бревно надежно, но у него не хватило смелости подойти к Анне.

Она видела его в действии раньше, видела, как он убивал, и не сбежала от него. Но на этот раз все произошло по-другому, Чарльз знал это. Его спровоцировали, но ему не обязательно было поддаваться.

Шастель слишком много думал о собственной шкуре, чтобы предпринимать что-либо, находясь посреди стаи вражеских волков. Он бы не тронул Анну, не прямо на глазах у всех. Однако для Чарльза все это не имело значения. Он видел клыки возле горла Анны, а сам стоял слишком далеко на другой стороне комнаты и не успел бы добраться до нее.

Чарльз посмотрел на Анну, просто чтобы убедиться, что она ему не привиделась. Она нашла удобное место и улеглась на бревне, положив голову на вытянутую руку.

Анна сказала, что хочет поговорить. В ее голосе не слышалось злости или, что еще хуже, разочарования.

И ему нужно кое-что узнать. Например, почему за ним не пришли десятки волков. Он слышал, как Дана требовала его шкуру, и ожидал их. Почему Анна сказала, что оставила Ангуса за главного? Скорее всего, это как-то связано с силой, которую она позаимствовала у него вскоре после того, как покинул склад.

Если бы братец волк не взял бразды правления на себя, он бы просто подождал, пока другие волки, действуя от имени Даны, нападут на него на складе. Но братец волк хотел сам выбрать поле битвы.

Это означало спуститься к берегу, где вода за спиной не давала бы врагам обойти его с флангов, — оборотни не умели плавать.

И стихией Даны была пресная вода, а не соленая.

Но Анна выбила почву из-под его боевых планов. Волки не собирались преследовать его, и именно Ангус, а не Дана, остался за главного. Лежа на бревне, Анна наблюдала за ним краем глаза, пока он ходил взад и вперед.

Он еще некоторое время держал дистанцию. Пока он был волком, а Анна находилась на приличном расстоянии от него, она не могла сказать ему… Что?

Что ей противно из-за того, что он напал на Шастеля? Что он напугал ее? Или, что еще хуже, ей нравилось смотреть на драку? Но она просто молчала.

Итак, Чарльз не знал, почему пришел к ней как волк, а не как человек. Она села и похлопала по бревну перед собой. Он прыгнул на бревно, и она обняла его, длинными пальцами играя с его ушами и гладя чувствительные места на морде.

Потом прислонилась к нему.

— Я люблю тебя, — произнесла она.

Именно это ему и нужно было услышать. Он глубоко вздохнул и изменился. Она отступила, давая ему пространство.

— Почему у тебя нет четырех дюжин красных или синих футболок и пятидесяти пар ботинок? — спросила Анна, когда он закончил перевоплощение. — Как думаешь, эта связь с парой сработает достаточно хорошо, чтобы я могла снова превратиться в человека в одежде, а не совершенно голой?

Чарльз взглянул на себя, полностью одетого, как обычно. Ни один другой оборотень не мог создавать одежду при обращении. Ему так и не понятно, действовала ли это магия оборотней или немного магии его дедушки-шамана. Это начало происходить, когда ему исполнилось четырнадцать или пятнадцать, и ходить голым считалось постыдным в племени его матери. Тогда на нем материализовались оленьи шкуры, и он до сих пор мог их создать, если бы захотел.

Чарльз повернулся лицом к улыбающейся Анне и пристально посмотрел на нее, потом поцеловал ее так крепко, будто не мог ею насытиться. Она открыла рот и впустила его, приветствуя теплыми прикосновениями языка и тихими стонами. Они были вместе недостаточно долго, чтобы даже самые элементарные прикосновения стали привычными, но он не думал, что когда-нибудь сможет принимать ее поцелуи, ласки ее языка, зубов и губ как должное.

Когда он отстранился, то прижался лбом к ее лбу и сказал: