Патриция Бриггз – Честная игра (страница 43)

— Айзек сказал, что пригласил вас, — обратилась она к нему. — Но мы были уверены, что вы не придете.

— Лиззи перевели из операционной, — сказал он, потягивая пиво, словно это изысканное вино. — С ней ее мать и отчим, а Лиззи накачана наркотиками и проспит до завтра. — Он сделал глоток побольше. — Ее мать думает, что это я виноват в том, что ее похитили. Я согласен с ней, мне нечего ответить на ее упреки, и поэтому ушел.

Анна покачала головой.

— Никогда не принимайте на себя вину за то, что делают злые люди. Мы все несем ответственность за свои поступки. — Она поняла, что читает ему нотацию, поэтому остановилась. — Извините. Я слишком долго общалась с Браном и стала давать советы маррока, как будто он Конфуций. Как дела у Лиззи?

— У нее раздроблено колено. — Он посмотрел на стену позади Анны, где висела очень красивая гравюра с изображением ирландского замка. — Его можно вылечить, чтобы она могла ходить, но про танцы нужно забыть.

— Мне очень жаль, — сказала Анна.

— Она жива, верно? — Боклер сделал большой глоток. — То, что вырезали на ее коже. Со временем хирурги смогут убрать символы. До тех пор каждый раз при взгляде в зеркало, у нее будет напоминание о том, через что она прошла. — Он помолчал. — Она знает, что больше никогда не сможет танцевать. Это сломило ее.

— Возможно, и нет, — возразила Лесли. Она села рядом с Анной на темно-коричневое сиденье и положила сумочку на стол. — Кое-кто дал мне кое-что давным — давно, и я никогда этим не пользовалась. Думаю, в основном потому что боялась. Что, если бы я попыталась это использовать, но ничего не вышло?

Она открыла сумочку и достала из бумажника простую белую карточку, и протянула ее Боклеру. Для Анны это походило на визитную карточку, но вместо имени в центре напечатано слово «подарок».

Боклер взял визитку и провел по ней пальцами, и слабая улыбка появилась на его лице.

— И где ты это достала?

Лесли выглядела смущенной.

— Это правда сработает?

Он кивнул, все еще крутя в руках карточку.

— Да, правда.

Она глубоко вздохнула.

— Я получила ее в детстве. — Она поведала историю о монстрах, которые поедали детей и щенка Лесли, и о свирепой старухе, немного знающей о фейри, о долге и заключенной сделке.

— Ты можешь использовать это, чтобы вылечить колено твоей дочери? — спросила Лесли.

Боклер покачал головой и вернул карточку Лесли.

— Нет. Но я запомню твое предложение и дам тебе несколько советов, если ты не возражаешь. Фейри, подаривший тебе карточку, сделал это с наилучшими намерениями. Хотя мы не размножаемся, но живем очень долго. Трачач был очень стар и к тому же могуществен. Но смерть рано или поздно приходит за всеми нами, и она пришла к нему.

Лесли спрятала карточку и потерла глаза кончиком пальца, чтобы не потек макияж.

— Не знаю, почему мне от этого грустно. Это глупо. Я встречалась с ним однажды, меньше чем на десять минут и… Я его не забуду.

— Нет, — серьезно согласился Боклер. — Трачач был чудом. Поэт, боец, веселый товарищ, и таких как он больше не найти. Никто из нас его не забудет. Магия фейри однако иногда обладает собственным разумом. Тебе дали это, чтобы расплатиться с долгом. Он хотел, чтобы это стало подарком и благословением, но его смерть означает, что его воля больше не связывает эту частичку магии. Используй это или нет, как хочешь, но для чего-то незначительного или что равносильно горю хорошего человека, который не смог избавить ребенка от боли за судьбу ее щенка. Если помнишь его точные слова, используй их для укрощения магии. Выйдешь за рамки этих вещей со своим желанием, и это вызовет хаос неприятного рода.

— У вас есть целители? — спросила Анна.

— Исцеление относится к числу великих видов магии, и среди нас осталось очень мало целителей, и большинству из них можно доверять даже меньше, чем дару Трачача. — Он глотнул пива и кивнул Лесли. — Моя дочь снова будет ходить, но не сможет танцевать. Таков путь смертных. Они бросаются в жизнь и выходят сломленными.

— Она выжила, — сказала Анна. — Она сильная. И боролась с ними на каждом шагу. Она справится.

Боклер вежливо кивнул.

— Некоторые смертные так и делают. Некоторые из них прекрасно переносят, когда с ними случаются ужасные вещи. Но некоторые… — Он покачал головой и глотнул еще пива, а затем произнес с тихой яростью: — Иногда сломленные люди остаются сломленными. — Он посмотрел на нее. — Зачем я тебе все это рассказываю?

Анна пожала плечами.

— Люди разговаривают со мной. — Она не знала, что еще сказать, поэтому последовала импульсу. — Я была на месте Лиззи, озверевшая и напуганная. Меня спасли до того, как мои похитители смогли убить меня. По сравнению с этим… потеря того, что она любит, трагична. Но она не из тех, кто думает, что смерть лучше.

Боклер посмотрел на свой бокал.

— Мне жаль слышать, что тебя пришлось спасать.

Анна снова пожала плечами.

— То, что нас не уничтожает, делает нас сильнее, верно? — Это прозвучало легкомысленно, поэтому она добавила: — Я знала одну девушку, когда училась в школе. Она была умной, талантливым музыкантом и трудолюбивой. Поступила в колледж и обнаружила, что этого недостаточно, чтобы стать первой скрипкой или даже второй. И она попыталась покончить с собой, потому что ей приходилось сидеть с третьими скрипками. Это было первое настоящее разочарование в ее жизни, и она не знала, как с ним справиться. Те из нас, кто живет в реальном мире и переживает ужасные вещи, становятся сильнее и готовы встретить завтрашний день. С Лиззи все будет в порядке.

Боклер нахмурился на нее. Потом отвел взгляд и пробормотал:

— Ты могла бы навестить ее и сказать ей это.

Анна не хотела этого. Она не психолог, и ей не нравилось рассказывать о том, что с ней случилось, незнакомым людям. Но сегодня вечером это ее не остановило, ведь так? С Анной все в порядке, потому что Чарльз нашел ее и научил быть сильной. Лиззи должна найти в себе силы, а Анна указать ей, где их искать.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — неохотно пообещала она, но сама была измотана разговором и мыслями о вещах, которые пыталась оставить позади. — Если вы меня извините, я, пожалуй, схожу в дамскую комнату.

Она оставила Лесли беседовать с фейри и вышла из банкетного зала. Вдали от шума и комнаты, полной в основном незнакомых людей, Анна почувствовала себя лучше. Она сходит в туалет, съест заказанную еду и пойдет домой.

Когда вышла из туалета, она увидела агента Хойтера, который прислонился к стене рядом с дверью. В самом ресторане никого не осталось, видимо, он закрылся в десять. Итак, они с Хойтером остались одни в коридоре возле комнаты, где вечеринка все еще шла полным ходом.

— Итак, ты героиня дня, — произнес он.

Что-то в его голосе было не так, и она нахмурилась.

— Не совсем, нет. Позволите пройти?

Но он встал перед ней.

— Нет. Я так не думаю. Не сегодня.

И вдруг кто-то схватил ее сзади и отправил в сон.

Глава 11

Анна проснулась и поморщилась от приторно-сладкого привкуса во рту, который распространился в нос, заглушая все остальные запахи.

Тошнота и жуткая головная боль соперничали с болью от серебряного ошейника и наручников в средневековом стиле с высоким содержанием серебра и цепью. Анна попыталась вспомнить, что произошло, из-за чего она оказалась прикованной, словно в чьей-то больной фантазии БДСМ, в клетке размером с человека, которая висела в большой пустой комнате. Было темно, и она совсем одна.

Она разговаривала с Хойтером, который странно себя вел. А потом… Боже. Они накачали ее хлороформом? Многолетняя череда убийств, магия ведьм, редкие древние и страшные родословные фейри — и они использовали хлороформ? Она вспомнила, что несколько раз приходила в себя на заднем сиденье автомобиля.

Это просто казалось таким… обыденным.

Из-за цепи Анне удалось подняться только на четвереньки. Она сосредоточилась на боли от серебра, чтобы не дать себе утонуть в панике. Пыталась обдумать план нападения, несмотря на головную боль.

Лиззи изнасиловали через несколько часов после того, как ее похитили. Это было почти первое, что они сделали. От этой мысли Анну вырвало.

Какой бы вкусной ни была еда в ирландском пабе, сейчас она оставляла ужасный привкус во рту. Анне удалось большую часть содержимого желудка оставить снаружи клетки, но кое-что прилипло к ее волосам и попало на пол. Ее руки скованы наручниками и прикованы цепью, поэтому она не могла убрать волосы ото рта.

А потом Анна задумалась, действительно ли она одна в комнате, как казалось. Она не смогла увидеть или учуять фейри, которые охраняли тюрьму Лиззи на острове. Паника начала разрастаться в груди, и Анна подавила ее, пользы от этого никакой.

Чарльз наверняка уже ищет ее. Но когда Анна попыталась установить с ним связь, та была закрыта так же крепко, как и прежде. Разве он не знал, что она пропала? Айзек сразу же сказал бы ему. Но что, если Айзек не знал о ее похищении? Что, если Хойтер наврал ему, что Анна решила вернуться в квартиру одна? Но это не имело смысла, потому что Айзек смог бы определить, что Хойтер лжет, и Хойтер это знал. Ему придется держаться как можно дальше от оборотней, чтобы не выдать себя.

Так почему Чарльз не восстановил связь между ними?

Снаружи комнаты, похожей на пещеру, послышался шум, и Анна низко присела, пытаясь успокоить дыхание и замедлить биение сердца, чтобы слышать сквозь двери и стены. Люди разговаривали довольно громко, так что было не так уж трудно уловить большую часть.